Великий князь Николай Николаевич приказом от 26 июня 1915 г. повелел строжайше наказывать за все подобные поступки «до смертной казни включительно».
Реннекампф вешал солдат, грозил, что и «впредь так будет поступлено с каждым, кто будет заниматься мародерством» (7 августа 1914 г.), расстреливал мародеров в присутствии всего гарнизона (10 августа 1914 г.), – но так ничего добиться и не мог… Все эти меры скользили по верхам, а в глубине армии сидел вор и насильник.
Каплей, переполнившей чашу терпения великого князя Николая Николаевича, был дикий разгром. 26 июля летит телеграмма начальника штаба Верховного главнокомандующим фронтами. «Владелец Берестечка Дубенского у. Волынской губ. граф Рацыберовский заявил жалобу на уничтожение войсками зверинца без всякой надобности для военных целей. Верховный, ввиду непрекращающихся случаев бесцельного разгрома имений, повелел предавать военно-полевому суду командиров полков, чины которых будут изобличены в учинении погромов».
5 сентября 1915 г. генерал Алексеев телеграфировал главнокомандующим фронтами:
«Государь император повелел мне сообщить вам, что до его величества доходят многочисленные жалобы от разных слоев населения театра войны на чинимые войсками и особенно отдельными воинскими чинами обиды и угнетения населению: не редки грабежи, особенно часты поджоги, совершенно не вызываемые требованиями военной обстановки.
Бывшим Верховным главнокомандующим неоднократно отдавались приказы и повеления, требующие водворения строгого внутреннего порядка в войсках, устранения грабежей и поджогов. Невзирая на это, государь император с грустью убеждается, что до настоящего времени повеления эти не приведены в исполнение и некоторые чины пятнают себя деяниями, недостойными для русской армии. Этому особенно способствует большое число нижних чинов, находящихся в тылу или самовольно отлучившихся или командированных, даже уволенных под разными предлогами в отпуск.
Его величество повелевает не останавливаться ни перед какими мерами для водворения строгой дисциплины в войсках и перед суровыми наказаниями в отношений отлучившихся от своих частей чинов и в отношении грабителей, мародеров и поджигателей.
Указываемая государем императором цель должна быть достигнута во что бы то ни стало. По железным дорогам и тыловым путям корпусов, особенно вдоль шоссе, должны быть командированы офицеры, состоящие в резерве, с конвоями, для задержания отбившихся от частей. Эти люди должны понести быстрое и суровое наказание для примера другим.
Его величество повелевает начальствующим лицам, особенно командирам частей, обратить серьезное внимание на то зло, которое получило большое развитие в армии. Только неумолимою требовательностью, настойчивостью и заботами начальников и суровыми наказаниями виновных, как в деяниях, так и в послаблениях, могут быть устранены в значительной мере поступки, вызывающие справедливые жалобы и нарекания на войска. Чем менее воспитанными прибывают укомплектования, тем более строга должна быть дисциплина в частях и тем более неумолима требовательность начальников в отношении соблюдения внутреннего порядка.
Дабы облегчить достижение этой цели, государь император повелел указать на необходимость не ослаблять офицерский состав откомандированием в штабы, управления и тыловые учреждения и вернуть тех, кои уже взяты из частей, кроме признанных за ранами и болезнями могущими нести лишь нестроевую службу.
Его величество изволил выразить веру в то, что начальники всех степеней примут близко к сердцу все указанное и дружными усилиями вернут необходимый войскам порядок, устранят обиды населению, бессмысленные поджоги, уничтожение без нужд фабрик, заводов, грабежи; искоренят беспощадной рукой мародерство и бродяжество в тылу отбившихся от своих частей и забывших свой долг нижних чинов».
Когда, встречая приезжих с фронта, спрашиваешь, привело ли и это повеление к искоренению зла, получаешь ответ: «Да, стоя на месте, где все, что только возможно, разграблено, поневоле нельзя нарушить, ну а там видно будет…»
Замечательна на Руси эта вера в строгость наказания; недаром, говорит русский человек, в Финляндии чуть ли не казнят за воровство – там и не воруют… Никто из этих умников (не исключая Николая и Алексеева) не понимает, что воровство – лучшее доказательство отсутствия культуры, а у финна-то она и есть. Расстреляйте половину армии, а другая все-таки будет воровать – такова природа русского человека… Романовы развратили всю страну.
► Соседом мародера и вора является бродяжничество и распущенность в тылу.
Всякому побывавшему в армии хоть неделю бросалась в глаза ужасная распущенность в тылу. С объявлением войны дисциплина там была фактически отменена, то есть повторилось то же самое, что обращало на себя серьезное внимание в Японскую войну. За десять лет в воспитании армии не было принято никаких действительных мер, никто не подумал об организации тыла и с этой даже стороны, которая, казалось бы, так проста для понимания даже бесталанных наших военных.
20 сентября 1914 г. главный начальник снабжения армий Юго-Западного фронта издал следующий секретный приказ:
«В последнее время на военных дорогах и в населенных пунктах, входящих в тыловой район армий, замечается большое количество бродящих нижних чинов, одиночных и группами, ведущих себя крайне распущенно.
Нижние чины следующих на укомплектование армий маршевых команд, а равно и частей ополчения, направляемых к местам назначения, совершенно не имеют воинского вида и отличаются полным отсутствием среди них дисциплины.
Кроме того, зачастую означенные команды и дружины совершенно не обеспечены горячей пищей и хлебом, а между тем нижние чины не имеют иногда возможности приобрести необходимое продовольствие.
Эти обстоятельства порождают среди нижних чинов мародерство, понижают дисциплину и делают их непригодными к службе».
В приказе по IX армии от 10 марта 1915 г. читаем: «Встречаю маршевые роты укомплектований и отдельных нижних чинов с опущенными головами; вид у людей унылый; одеты небрежно и неряшливо; к строю относятся, очевидно, с полным пренебрежением, команды „смирно“ не исполняют, после нее шевелятся. Требую от всех начальствующих лиц постоянно внушать людям, что высокий воинский дух требует иметь такой же отличный наружный вид. Головы всем поднять и иметь вид победителей, так как победить мы должны во что бы то ни стало…»
Приказ главнокомандующего Западным фронтом 20 сентября 1915 г.: «В последнее время наблюдается скопление большого количества бродячих нижних чинов в тыловых районах армий фронта. Бродят партиями, бродят в одиночку, сосредоточиваясь в более крупных пунктах, где нередко производят различного рода беспорядки и даже грабежи…»
► Кроме всего этого, начинаются открытые бунты, которых довольно много. Так, командир 8-го армейского корпуса 25 сентября 1915 г. подал царю следующий рапорт: «Вашему императорскому величеству всеподданнейше доношу, что 18 сентября во время следования со ст. Озеряны на этап в Варковичи 78-й маршевой роты Кременчугского распределительного пункта произошло среди нижних чипов названной роты явное вооруженное восстание против начальника эшелона поручика 123-го пехотного Козловского полка Пряснова; по получении о сем донесения был образован при 37-м Донском казачьем полку военно-полевой суд, коим были признаны виновными по 110-й ст. XXII кн. рядовые Журавель и Новиков с присуждением к смертной казни через расстреляние и 13 нижних чинов, признанные виновными по пп. 3 и 7 ст. 144 и второй части 145 ст. кн. XXII и присуждены: 6 человек к четырем годам в исправительных арестантских отделениях, а 7 человек к двум с половиною годам в те же отделения; приговор приведен в исполнение в отношении рядовых Журавеля и Новикова 19 сентября; в отношении остальных приведение приговора в исполнение отложено до окончания войны; кроме того, мною подвергнуты 85 нижних чинов той же роты телесному наказанию от 70 до 80 ударов розог; казнь и наказание розгами были произведены для назидания в присутствии нижних чинов как 78-й, так и прибывшей с ней 79-й роты. Генерал-лейтенант Драгомиров». Царь приказал объявить это в приказах по всем армиям.
► Ввиду того что немцы очень ослабили наш фронт, бросившись на другие театры, решено наступление теперь же, особенно на Юго-Западном фронте, – там будут идти через Буковину и вплоть до Львова. Ох, что-то не верится в успех. Армия Щербачева теперь, наверное, на Балканы не пойдет. Греция очень подняла нос, да и Румыния пять раз подумает после стольких удач немцев, о которых у нас почти ничего не пишут, – Дарданеллы, Багдад, Сербия, сообщение с Константинополем, вывоз оттуда лошадей, а туда ввоз оружия и пр., – все это сильно меняет планы союзников, еще три недели назад бывшие, казалось, совершенно сбыточными.
Верящий в свои силы Алексеев совсем без помощников и без людей. Около него никого. А ему именно сейчас так нужна помощь. При царящей неразберихе во внутренней политике, когда никто не стремится ни к какой стройной системе, – если не считать ею угнетение и насилие, – когда все министры чувствуют себя гастролерами, так нужна власть человека, который повернул бы механизм хотя бы в сторону честной службы интересам армии и обороны страны, разоряемой царским произволом и тупостью и подлостью его прислужников. Алексееву именно сейчас нужен человек, который ознакомил бы его с внутренними вопросами вообще и с вопросами гражданского управления на театре военных действий в частности. Хороший военный, он сам крайне плохо понимает жизнь страны, не видит в ней главного, путается в массе основных вопросов, начиная с политики, которая втягивает его в себя с самого нелепого конца; еще трагичнее, что он сам совершенно не понимает, как нуждается в помощи именно с этой стороны. Начальник канцелярии штаба по гражданской части, член совета министров внутренних дел князь Николай Леонидович Оболенский, оставшийся по наследству от прежней Ставки, так еще и не был здесь при Алексееве. Вместо него – Александр Александрович Лодыженский, ровно ничего не знающий юнец, – и это все. Не проверят ведь… Суворов преследовал «немогузнайство» и добился того, что теперь, с его легкой руки, каждое военное ничтожество из академии мнит себя готовым администратором в любой области. И ведь есть умные люди, но и – они делят эту общую военную слабость.