по два дня, разыскивая все лучшие помещения и переезжая из одного помещения в другое, а следовательно, останавливали работу в то самое время, когда подача помощи в каком бы то ни было помещении, даже под открытым небом, была крайне необходима.
В деле эвакуации лечебные заведения Красного Креста не находились в должной связи с начальниками тыловых эвакуационных пунктов, а на головных эвакуационных пунктах связь эта до сего времени отсутствовала.
Нередко случалось, что госпиталя Красного Креста, принимая раненых, не принимали, вопреки положению о Красном Кресте, больных.
Уполномоченные Красного Креста, вопреки приказу Верховного главнокомандующего, обращались не по команде, а непосредственно к высшим властям в Петрограде. Подобные обращения не только не приносили пользы делу, но замедляли на много дней решение неожиданно возникших насущных вопросов, требовавших немедленных распоряжений».
► Захватываемое войсками исчезало… Наивных людей, считающих это собственностью России, еще очень мало…
«Победоносное наступление армии, – писал командующий III армией 2 сентября 1914 г., – сопровождается захватом не только трофеев, но и разного рода запасов как продовольственных, так и вещевых, как в обозах и складах, так и на полях сражений, но захваченные запасы непроизводительно расхищаются и портятся, не поступая планомерно на удовлетворение нужд армии».
Свое захватывалось, как и чужое.
«Были случаи захвата войсковыми начальниками армейских транспортов, даже в то время, когда последние уже приступали к выполнению задач, возложенных на них штабом армии. Это приводит к нарушению общего плана снабжения армии всеми видами довольствия и даже может поставить армию в тяжелое положение. Приказываю командирам корпусов внушить соответственным войсковым начальникам весь вред, который они могут принести армии своими самоуправными распоряжениями в пользовании транспортными средствами, состоящими в ведении штаба армии. Виновные будут строго взысканы» (приказ по VIII армии 24 сентября 1914 г.).
5 декабря 1914 г. Верховный наконец не выдержал. Секретный приказ его был потрясающ, грозен, но… он был издан в стране слепых и глухих.
«Целый ряд лиц разнообразного служебного положения, бывших непосредственно при войсках в различные периоды войны, следовавших по их этапным линиям и посещавших ближайшие к войскам тыловые районы, своими согласными докладами привели меня к убеждению, что служба тыла и служба снабжения от фронтов армий до отдельных частей войск стоит не на желательной и возможной высоте.
Из письменных и устных докладов главных начальников снабжений явствует, что лишние запасы имелись и имеются почти всегда в достаточном количестве, как, например, хлеб и овес, в распоряжении тылов фронтов и передаются ими в тылы армий и в то же время до войск не доходят или доходят в недостаточном количестве. В результате части войск часто, оказывается, не получают хлеба или получают его в несъедобном виде, не снабжены своевременно и в достаточном количестве сапогами и теплой одеждой, лошади не получают фуража, хотя миллионы пудов его закуплены и т. д.
Настоящая война протекает при столь тяжелых боевых условиях, что особенно нужны все усилия для ослабления ее трудности путем материального обеспечения людей и лошадей.
От сытых и тепло обутых и одетых людей и кормленых и подкованных лошадей можно требовать многое, и я глубоко верю, что они это дадут с лихвой, видя заботу о себе.
Я считаю недостаточным факт накопления запасов и отправления их из глубокого тыла, то есть из ведения главных начальников снабжений: необходимо, чтобы все это прошло до самых передовых линий.
В этом отношении я, к сожалению, вижу, что не все начальники на должной высоте. Там, где строевое начальство заботливо к людям и строго требовательно к представителям службы снабжения, дело обстоит даже отлично. При другом отношении получаются даже возмутительно преступные примеры бездействия власти.
Войсковые интенданты часто не проявляют никакой инициативы и ждут каких-то приказаний. Заведующие артиллерийским снабжением не заботятся ни о равномерном и бережливом расходе боевых припасов, ни о сборе оружия на полях сражений.
Надо не забывать, что есть боевые минуты, когда все внимание строевых начальников невольно направлено вперед, и в это время ждать указаний и приказаний по вопросам материального снабжения прямо преступно.
С другой стороны, считаю виновными тех войсковых начальников, которые, сознавая несоответствие таких сотрудников, оставляют их при исполнении своих обязанностей при явно вредном отношении к делу.
Войсковые обозы от полковых до корпусных включительно, а равно и армейские транспорты существуют для того, чтобы самым интенсивным образом доставлять войскам все необходимое, а не для того, чтобы состоять вдали с полной нагрузкой.
В эту гигантскую войну при наличии всех необходимых органов, при достаточном снабжении деньгами, при полном и небывалом патриотическом подъеме всего населения и стремлении всех правительственных и общественных органов оказать возможно полное содействие доблестным войскам нашим, наличие острой нужды в продовольствии, одежде, подковах и т. п. может найти себе объяснение только в неумелой и недостаточно энергичной работе соответствующих органов снабжения и, главным образом, армейских и корпусных.
Нельзя находить оправдание в цифровых отчетах, и я категорически требую, чтобы были приняты начальниками всех степеней самые энергичные и драконовские меры для проверки причин задержки, где бы то ни было, запасов, имеющихся в наличии в распоряжении фронтов и все же не доходящих до войск. Считаю неправильным отношение тех начальников снабжения различных степеней, которые свою деятельность ограничили письменными приказами и отчетами, а не признали возможным проверить доходившие до них, несомненно, жалобы лично или через уполномоченных подчиненных, обязанных на месте устранить все недочеты в кратчайший срок с немедленным устранением и преданием суду виновных.
Если государство несет колоссальные денежные жертвы на нужды армии, то именно для того, чтобы таковые были удовлетворены фактически, а не на бумаге.
Поэтому последний раз обращаю внимание на это старших начальников и повелеваю путем личной проверки и периодической и внезапной посылки доверенных лиц добиться в кратчайший срок того, чтобы был восстановлен порядок в снабжении всем необходимым как войск и проходящих команд, пополнений, так и эвакуированных больных и раненых.
Требую скорейшего удаления из тыловых районов различных отсталых.
Для восстановления порядка необходимо внести строгую ответственность, предание всех виновных суду, а не ограничиваться, как это имело место, перемещением или увольнением от службы со всеми преимуществами, установленными законом для честных и усердных слуг государя, а не бездействующих властью или тем более преступных.
С 15 декабря я буду производить поверку через особо доверенных лиц и убежден, что их донесения будут для меня более утешительными, чем было до сих пор.
Прошу иметь в виду, что при огромных расстояниях жалобы на недочеты, хотя и доходят до меня иногда очень поздно, но все же доходят и будут доходить всегда и впредь, причем виновные не избегнут заслуженного наказания, независимо от должности и служебного положения.
Убедительно прошу всех старших начальников освободить меня от необходимости применять во всей полноте высочайше дарованную мне власть для примерного наказания виновных, имея в виду, что насколько легко награждать и отличать достойных, настолько же тяжело наказывать виновных. Тем не менее в случае необходимости я выполню это без всяких послаблений».
31 декабря 1914 г. командующий IV армией объявил: «Мной с половины ноября принимаются меры к снабжению корпусов теплой верхней и нижней одеждой, и, несмотря на это, до сих пор не все еще нижние чины получили эту одежду. Из донесений корпусов усматриваю, что одежда требуется на штатное число нижних чинов, хотя наличный состав несравненно меньше, и распределяется, видимо, так, что в одних частях получаются излишки, в других даже наличные люди не одеты. Некоторые полки заготовили полушубки собственным попечением, но до сих пор их не получили, люди не одеты. В общем, во всем деле снабжения теплой одеждой видно чисто бумажное к нему отношение, так как при всем перечисленном этапно-хозяйственным отделом выслано в корпуса столько одежды, что ее с избытком должно было хватить на настоящий слабый численный состав».
2 мая 1915 г. главнокомандующий Северо-Западным фронтом Алексеев объявил, что в феврале на фронт прибыло 11 000 пудов мороженого мяса, но употреблено было всего 1000 пудов, а 10 000 было признано негодным и уничтожено. «Произведенным расследованием выяснено, что часть мяса испортилась в дороге, вследствие задержки вагонов в пути, большая же часть мяса, особенно мясо, адресованное в Остроленский продовольственный магазин, прибыла на станцию назначения вполне доброкачественною, и это мясо могло бы быть использовано на довольствие войск. Между тем оно не было немедленно роздано войскам, отчасти вследствие долгого неприема смотрителем продовольственного магазина, отчасти по причине отказа некоторых войсковых частей брать битое мясо и, наконец, вследствие непринятия этапно-хозяйственным отделом XII армии мер к немедленному использованию в первую очередь прибывающего мяса. Ущерб этот я всецело отношу к нераспорядительности и неправильным действиям войсковых частей и хозяйственных органов XII армии. Лишь потому, что в настоящее время нет возможности распределить ответственность между этими органами, признаю необходимым принять убытки на счет казны, но требую, чтобы этот случай был первым и последним».
«Битое мясо» значило для войск отсутствие «экономии» на фураже для скота и на весе, – точно так, как кавалерия и обозы не любят интендантского фуража, а предпочитают покупать его «хозяйственным» способом…