В январе 1997 года задержали пять членов банды «Бизоны». Им предъявили обвинения в совершении преступлений, случившихся после того, как был заключен под стражу Хаас. Задержанных звали Себастьян Росалес, девятнадцати лет, Карлос Камило Алонсо, двадцати лет, Рене Гардеа, семнадцати лет, Хулио Бустаманте, девятнадцати лет, и Роберто Агилера, двадцати лет. У всех пятерых в прошлом имелись обвинения в преступлениях сексуального характера, а у двоих — Себастьяна Росалеса и Карлоса Камило Алонсо — в деле фигурировало предварительное заключение за изнасилование несовершеннолетней, Марии Инес Росалес, двоюродной сестры Себастьяна; впрочем, девушка через несколько месяцев забрала заявление. О Карлосе Камило Алонсо сказали, что он и был квартиросъемщиком дома на улице Гарсиа Эрреро, где нашли тела Эстефании и Эрминии. Всем пятерым предъявили обвинения в похищении, изнасиловании, пытках и убийстве двух жертв, чьи тела обнаружили в овраге Подеста, равно как и в убийстве Марисоль Камарены, чей труп нашли в резервуаре с кислотой, и в убийстве Гуадалупе Элены Бланко, — и это все помимо убийства Эстефании и Эрминии. Во время допросов Карлос Камило Алонсо расстался со всеми передними зубами, плюс получил перелом носовой перегородки — по официальной версии, во время попытки покончить с собой. Роберто Агилера получил перелом четырех ребер. Хулио Бустаманте закрыли в камере с двумя пидорами, которые насиловали его, пока не устали, и это помимо того, что они били его каждые три часа и ломали пальцы на левой руке. Устроили также очную ставку, и из десяти соседей по улице Гарсия Эрреро только двое узнали в Карлосе Камило Алонсо квартиросъемщика дома 677. Двое свидетелей, один из которых работал на полицию, заявили, что видели Себастьяна Росалеса на неделе, когда похитили Эстефанию и Эрминию, в черном «перегрино». Как им сказал Росалес, эту машину он только что угнал. У «Бизонов» также нашли три пистолета: два модели 85 девятого калибра и немецкий «Хеклер & Кох». Другой свидетель, тем не менее, заявил, что Карлос Камило Алонсо хвастался «Смит энд Вессоном», таким же, из которого убили двух сестер. Где же находилось это оружие? Тот же свидетель сказал, что, по словам Карлоса Камило, тот продал его каким-то своим знакомым американским наркоторговцам. С другой стороны, когда «Бизонов» уже задержали, случайно обнаружилось, что Роберто Агилера — старший брат некоего Хесуса Агилеры по кличке Текила, сидящего в тюрьме Санта-Тереса, — большого друга и подопечного Клауса Хааса. Выводы сделали тут же. Вполне возможно, сказала полиция, что серия убийств, совершенных «Бизонами», была заказной. Согласно этой версии, Хаас платил три тысячи долларов за каждую жертву, внешне походившую на убитых им самим женщин. Новость эта быстро просочилась в прессу. Кто-то сразу призвал мэра подать в отставку. Писали, что тюрьма находится во власти организованной преступности и что главный там — Энрикито Эрнандес, наркоторговец из Кананеа и подлинный хозяин тюрьмы, откуда он продолжал безнаказанно контролировать свой бизнес. В «Трибуне Санта-Тереса» появилась статья, которая связывала Энрикито Эрнандеса и Хааса: мол, Клаус торговал наркотиками под прикрытием легального бизнеса по импорту и экспорту компьютерных деталей с той и другой стороны границы. Статья вышла без подписи, а журналист, который ее написал, видел Хааса всего один раз, что не воспрепятствовало ему приписать Хаасу заявления, которые тот никогда не делал. Дело о серийных убийствах женщин закрыто, и закрыто успешно, сообщил по телевидению Эрмосильо (а новость также подхватили главные каналы Мехико) Хосе Рефухьо де лас Эрас, мэр Санта-Тереса. Все дальнейшие преступления совершаются в рамках обычной преступности, характерной для города, что постоянно растет и развивается. Всё, психопаты пойманы.
Однажды вечером Серхио Гонсалес читал Джорджа Стайнера, и ему поступил звонок — он сначала даже не понял, от кого. Очень возбужденный голос с сильным иностранным акцентом быстро заговорил, что это все ложь, подстава, причем заговорил так, словно бы не только что набрал номер, а разговаривал с ним уже полчаса. Что вам нужно, спросил он, с кем вы хотите поговорить? Вы — Серхио Гонсалес? Да, это я. Давай, придурок, скажи мне, как у тебя дела, произнес голос. А ведь издалека звонит, подумал Серхио. Кто это? — спросил он. Да ладно, блядь, вы чего, меня не помните? — в голосе зазвучало легкое изумление. Клаус Хаас? — спросил Серхио. На другом конце провода засмеялись, а потом послышалось что-то похожее на металлический ветер — так говорит пустыня и так звучит тюрьма по ночам. Он самый, говнюк, я вижу, ты меня не забыл. Нет, не забыл, подтвердил Серхио. Как же я могу вас забыть? У меня мало времени, сказал Хаас. Я друг Текилы, сумасшедшего придурка, которого так прозвали, а Текила — брат одного из «бизонов». Но на этом всё. Нет ничего больше, мамой клянусь, произнес голос с иностранным акцентом. Вы это своему адвокату расскажите, сказал Серхио, я больше не пишу о преступлениях в Санта-Тереса. На другом конце провода Хаас рассмеялся. Вот все мне так говорят. Расскажите это здесь, расскажите это там. Моя адвокат все знает, сказал он. Я ничего не могу для вас сделать, сказал Серхио. Ну надо же! А я думаю, что можете. Затем Серхио снова услышал шум труб, царапанье, ураганные порывы ветра. А вот я, если б в тюрьму попал, что бы делал, подумал Серхио. Забился бы в угол, прикрываясь матрасом, как ребенок? Дрожал бы? Просил бы о помощи, плакал, покончил с собой? Меня хотят утопить, сказал Хаас. Откладывают суд. Меня боятся. И хотят покончить со мной. Снова раздался шум пустыни и что-то еще — похожее на шаги животного. Все мы постепенно сходим с ума, подумал он. Хаас? Вы тут? Никто ему не ответил.
После того как в январе арестовали «бизонов», город наконец-то вздохнул спокойно. Лучший подарок на Святки — так озаглавила «Голос Соноры» новость о поимке пяти салаг. Естественно, убийства случались. Зарезали обычного разбойника, который промышлял в центре города, умерли двое чуваков, связанных с наркоторговлей, умер заводчик собак, но никто не нашел ни одной изнасилованной и убитой женщины. Таков был январь. В феврале повторилось то же самое. Обычные, да, привычные смерти, люди, которые начинали праздновать, а потом гибли, смерти не кинематографичные, смерти из области фольклора, а не современности — смерти, которые никого не пугали. Согласно официальной версии серийный убийца сидел за решеткой. Его имитаторы, или последователи, или фактотумы, — тоже. Город мог вздохнуть спокойно.
В январе корреспондент газеты из Буэнос-Айреса, будучи в Санта-Тереса по пути в Лос-Анджелес, остановился на три дня и написал материал о городе и убийствах женщин. Он попытался увидеть Хааса в тюрьме, но ему отказали. Еще он сходил на корриду. Побывал в борделе «Внутренние дела» и переспал со шлюхой по имени Росана. Сходил на дискотеку «Домино» и в бар «Серафинос». Познакомился с коллегой из «Вестника Севера» и просмотрел, в той же газете, подборку материалов по пропавшим, похищенным и убитым женщинам. Журналист из «Вестника» представил его другу, который представил следующему другу, а тот заявил, что видел этот снафф-фильм. Аргентинец сказал, что хотел бы его посмотреть. Друг дру`га журналиста спросил, сколько он готов заплатить за это в долларах. Аргентинец ответил, что ему даром не нужна скотская поделка такого рода, он хочет ее посмотреть исключительно из профессиональных соображений и, надо честно сказать, из любопытства. Мексиканец назначил ему встречу в одном из домов в северной стороне города. У аргентинца были зеленые глаза, и ростом он был где-то метр девяноста и весил почти центнер. Он пришел в тот дом и посмотрел фильм. Мексиканец был низенький и толстенький, и во время просмотра сидел очень тихо на диване рядом с аргентинцем — прямо как сеньорита. Они смотрели фильм, а аргентинец все ждал, когда мексиканец возьмется за член. Но тот ничего подобного не сделал, разве что шумно дышал, словно бы не хотел потерять ни одного кубического сантиметра кислорода, который перед этим вдохнул аргентинец. Когда фильм закончился, аргентинец очень вежливо попросил сделать копию, но мексиканец и слышать об этом не хотел. Тем вечером они пошли выпить пива в место под названием «Король Тако». Пока пили, аргентинцу на мгновение привиделось, что все официанты — зомби. Это показалось ему нормальным. Заведение было огромное, все сплошь расписанное всякими картинами из детства Короля Тако, а над столами плавал густой, как застывший кошмар, воздух. В какой-то момент аргентинец решил, что ему подсыпали наркотики в пиво. Он быстро распрощался и вернулся в гостиницу на такси. На следующий день сел на автобус до Финикса, а оттуда улетел в Лос-Анджелес, где в течение дня брал у актеров интервью — у тех актеров, в смысле, которые на это соглашались, а соглашались немногие, — а по вечерам писал длинную статью об убийствах женщин в Санта-Тереса. В статье в основном шла речь о порнофильмах и подпольном производстве снаффов. Термин «снафф», писал аргентинец, изобрели в Аргентине, правда, не местные, а американская пара, которая приехала туда снять фильм. Их звали Майк и Кларисса Эпштейн, они наняли актеров-портеньо, в смысле, местных актеров, довольно известных, снимающихся, правда, не в прайм-тайм, и нескольких молодых людей, некоторые из последних потом прославились. Техническая команда тоже была сплошь из аргентинцев, кроме оператора — то был дружбан Эпштейна по имени Дж. Т. Харди, он приехал в Буэнос-Айрес за день до начала съемок. Все это происходило в 1972 году, когда в Аргентине все говорили о революции: о революции Перона, о социалистической и даже мистической революции. По улицам бродили психоаналитики и поэты, а из окон на них смотрели колдуны и темные людишки. Харди в аэропорту Буэнос-Айрес встречали Майк и Кларисса Эпштейн, которым с каждым днем все больше нравилась эта страна. Пока они ехали на такси до дома, который арендовали в пригороде, Майк признался, что все это — и чтобы его лучше поняли, вытянул руки, словно заключая в объятия целый мир, — все это — оно как американский Запад, но лучше, чем американский Запад, потому что там, на Западе, если приглядеться, ковбои нужны, только чтобы скот пасти, а тут, в пампе, которая с каждым разом все ч