– Есть, товарищ полковник, довыполнить приказ, – бодро ответили Егоров и Кантария.
И через несколько минут Знамя уже развевалось над куполом».
В документальном фильме «Знамя Победы» Зинченко добавил деталь: «Я подозвал Егорова и Кантария к окну.
– Видите купол? Вот там должно быть знамя».
Комбат Неустроев дополнил: «Чтобы было надежно, решили послать Береста. Он дойдет обязательно – мощный, сильный, волевой. Если что случится с Егоровым и Кантария, он доберется».
А Мелитон Кантария в фильме говорит: «Нам сказали: знамя прикрепите к колонне. Через некоторое время была поставлена другая задача – Бересту, мне и Егорову пробираться на купол рейхстага. Задача Береста – охранять Егорова и Кантария. Мы пробрались на крышу. Показали знамя, чтобы все видели».
Подъем по разрушенной лестнице и металлическим переплетам на такой высоте был делом долгим и рискованным, даже когда было светло и пули не свистели. Был момент, когда Егоров чуть не сорвался: спасла за что-то зацепившаяся телогрейка.
Историческая фотография водружения знамени над рейхстагом была сделана 2 мая военным корреспондентом «Правды» В. Теминым. Летчики доставили фото в Москву, и уже 3 мая оно было опубликовано в газете «Правда»…
Поиски руководителей нацистской Германии, выяснение их судьбы не в последнюю очередь занимали внимание советского командования.
Задача найти Гитлера и его приспешников была поставлена еще тогда, когда войска только входили в Берлин. «Мы знали, что многие главари фашистского государства и национал-социалистической партии, в том числе сам Гитлер, оставались в осажденном городе, – писал заместитель начальника Генштаба Штеменко. – Искали все, но, кроме того, для поиска выделялись особые группы разведчиков буквально во всех наступающих в Берлине корпусах советских войск. Руководили группами опытные люди. Каждая группа имела список фашистских преступников и примерно знала, где они могли скрываться. Основное внимание было устремлено, естественно, на район правительственного квартала, а в нем – на мрачное здание имперской канцелярии…
30 апреля вместе с другими штурмовыми подразделениями к штаб-квартире Гитлера вышла и поисковая группа под командованием офицера И. И. Клименко от 79-го стрелкового корпуса 3-й ударной армии… Даже обычно невозмутимого и сдержанного А. И. Антонова начинало разбирать нетерпение».
Непосредственно задача была поставлена перед военными контрразведчиками, которые действовали в составе оперативных групп «Смерш» 1-го Белорусского фронта. Еще 30 апреля в Берлине в уличном бою был взят в плен ефрейтор Пауль Марзерс из сводного батальона СС, который подтвердил, что Гитлер, Геббельс и другие всё еще находились в имперской канцелярии. После этого начальник отдела контрразведки «Смерш» 79-го стрелкового корпуса подполковник Клименко дал приказ подчиненным ему оперативным группам, с опознавателями из числа задержанных или пленных немцев, приступить к поиску фашистской верхушки».
Даже когда генерал Кребс утром 1 мая рассказал Чуйкову, а тот – Жукову, а тот – Сталину, что Гитлер покончил жизнь самоубийством, никто из советских руководителей в версию самоубийства не поверил. Особенно, думаю, Сталин, который был старым и опытным подпольщиком и конспиратором. Чуйков подтверждал: «Но я, получив устные и письменные сообщения о смерти Гитлера, не верил в его смерть…»
Маршалу Жукову в два часа дня 2 мая сообщили, что сдавшийся в плен заместитель министра пропаганды доктор Фриче предложил выступить по радио с обращением к немецким войскам берлинского гарнизона о прекращении всякого сопротивления. Ему дали выступить. «После выступления по радио Фриче был доставлен ко мне… Он сообщил, что 29 апреля Гитлер собрал совещание, на котором присутствовали Борман, Геббельс, Аксман, Кребс и другие… Гитлер большей частью находился в состоянии отупения, которое прерывалось истерическими припадками. Временами он начинал бессвязно рассуждать о близкой победе.
На мой вопрос о последних планах Гитлера Фриче ответил, что точно не знает, но слышал, что в начале наступления русских на Одере кое-кто из руководства отправился в Берхтесгаден и Южный Тироль. С ними посылались какие-то грузы. Туда же должно было вылететь и главное руководство во главе с Гитлером. В самый последний момент, когда советские войска подошли к Берлину, шли разговоры об эвакуации в Шлезвиг-Гольштейн. Самолеты держались в полной готовности в районе имперской канцелярии, но вскоре были разбиты советской авиацией».
Жуков отправился проверить на месте. «После захвата имперской канцелярии мы поехали туда с генерал-полковником Н. Э. Берзариным, членом Военного совета армии генерал-лейтенантом Ф. Е. Боковым и другими… чтобы убедиться в самоубийстве Гитлера, Геббельса и других руководителей гитлеровцев…
Нам доложили, что все трупы немцы якобы закопали в местах захоронения, а где и кто закопал – толком никто не знал… Захваченные пленные, главным образом раненые, о Гитлере и его окружении ничего не могли сказать. Людей в имперской канцелярии обнаружили мало, всего несколько десятков человек… Мы искали место сожжения трупов Гитлера и Геббельса, но так и не нашли…
Обстоятельства вначале побудили меня усомниться в правдивости версии о самоубийстве Гитлера, тем более что нам не удалось обнаружить и Бормана».
Но 2 мая в 17 часов подчиненные Клименко – начальник отделения отдела контрразведки 3-й ударной армии майор Быстров и замначальника отдела контрразведки 207-й стрелковой дивизии майор Хазин – «при осмотре сада имперской канцелярии вместе с привлеченными ими опознавателями – техником гаража Карлом Шнейдером и поваром рейхсканцелярии Вильгельмом Ланге – обнаружили обгоревшие трупы мужчины и женщины. Немцы по внешним признакам признали в них Геббельса и его жену Магду».
Тело Гитлера обнаружено не было. Поиски продолжались.
В них не мог принять непосредственное участие уполномоченный от НКВД на 1-м Белорусском фронте, заместитель наркома внутренних дел СССР Иван Александрович Серов.
Вечером 2 мая (с 18.45 до 19.15) он был у Сталина. И получил от него целый набор ответственных поручений. «Я коротко изложил положение в Берлине, потом товарищ Сталин сказал:
– Ну, теперь немцам надо самим организовывать демократическую власть в Германии.
Затем продолжал:
– Вчера у меня были Вильгельм Пик и Вальтер Ульбрихт. Я им все сказал, что надо сделать. Вы поезжайте к Пику и Ульбрихту здесь, в Москве, заберите их с собой в самолет, а также членов ЦК Компартии Германии и отправляйтесь в Германию. Пусть они там расставят своих людей по магистратам и начинают хозяйничать. Здесь им нечего сидеть.
Затем Сталин спросил:
– Когда вылетаете?
Я сказал:
– Завтра утром.
Он согласился. Затем Сталин, посмотрев на меня, сказал:
– Наряду с оказанием помощи Пику и Ульбрихту вы не забывайте вашей основной чекистской обязанности – это выявление и арест фашистских главарей. Гитлер и другие уже доигрались, но еще многие и скрылись.
Я молча кивнул головой. Потом после паузы Сталин продолжал:
– Вам надо тщательно, повторяю, тщательно выявлять, где немцы производили ракеты ФАУ-1 и ФАУ-2, реактивные самолеты и другие военные технические образцы.
И далее подошел ко мне вплотную и спрашивает:
– А вы слыхали, что на Прибалтийских фронтах в последние месяцы войны у немцев летало несколько беспропеллерных реактивных истребителей, мне авиаторы докладывали?
Я сказал, что мне летчики тоже об этом говорили.
– Ну, так эту технику непременно надо добыть. Вообще на вас ЦК возлагает большую ответственность по этим вопросам. Докладывайте обо всем. Что нужно, поможем».
И Серов отправился формировать новое правительство Германии. «Выйдя из кабинета, я спросил у Поскребышева, где проживают немцы, и мне сказали, что они живут в гостинице на улице Горького, около Елисеевского магазина.
На 4-м этаже гостиницы я нашел номер Вильгельма Пика, постучал. Вышла его сестра, говорит, что он болен, встать с кровати не может. Правда, ему к тому времени было уже около 70 лет.
Я ей вкратце сказал, что завтра улетаю и, очевидно, вместе со мной улетят Ульбрихт и другие немецкие товарищи, она пригласила в комнату Вильгельма Пика. Он мне сказал, что сейчас полетит Ульбрихт, а через несколько дней и он прилетит.
Я пошел в соседнюю квартиру, где помещался Ульбрихт. На мой стук дверь открыла женщина невысокого роста… Она позвала: “Вальтер”, – и мне навстречу вышел здоровяк цветущего вида в одних трусах.
Поздоровавшись, я почувствовал его руку. Затем передал указание Сталина и сказал, чтобы он и его товарищи собирались к вылету».
Пока же в Германии действовала власть, назначенная Гитлером. Второго мая президент Дёниц выступил с воззванием к немецкому народу:
– Наш фюрер Адольф Гитлер погиб. В глубочайшем трауре и благоговении склоняется немецкий народ…
Фюрер назначил меня своим преемником. С сознанием всей ответственности я принимаю на себя руководство немецким народом в этот тяжелый, решающий нашу судьбу час. Моя первая задача – спасти немецких людей от наступающего большевистского врага. Только ради этой цели вооруженная борьба продолжается. И до тех пор, пока британцы и американцы будут препятствовать достижению этой цели, мы будем вынуждены продолжать защищаться от них и бороться с ними.
В тот же день было выпущено и обращение Дёница к солдатам германской армии: «По поводу героической смерти фюрера провести 2 мая во всех подразделениях митинги, на которых зачитать воззвание гросс-адмирала Дёница…
Принимая командование всеми вооруженными силами Германии, я проникнут желанием продолжать борьбу против большевиков, пока сражающиеся войска и сотни тысяч семей, проживающих в восточных районах германской территории, не будут спасены от порабощения и уничтожения.
Против англичан и американцев я должен продолжать борьбу только постольку и до тех пор, пока они будут препятствовать мне в ведении борьбы против большевиков».