От имени Германского Верховного Командования подписали Кейтель, Фридебург и Штумпф.
Ниже, под припиской «В присутствии», поставили свои подписи Жуков – по уполномочию Верховного Главнокомандования Красной Армии и Главный маршал авиации Теддер – по уполномочию Верховного Командующего Экспедиционными Силами Союзников.
Еще ниже: «При подписании также присутствовали в качестве свидетелей». И подписи: Командующий Стратегическими Воздушными Силами США генерал Спаатс, Главнокомандующий Французской армией генерал Делатр де Тассиньи.
Жуков посмотрел на часы: «В 0 часов 43 минуты 9 мая 1945 года подписание акта о безоговорочной капитуляции Германии было закончено. Я предложил немецкой делегации покинуть зал.
От имени Советского Верховного Главнокомандования я сердечно поздравил всех присутствовавших с долгожданной победой. В зале поднялся невообразимый шум. Все друг друга поздравляли, жали руки. У многих на глазах были слезы радости.
Потом состоялся прием, который прошел с большим подъемом. Обед удался на славу! Наши хозяйственники во главе с начальником тыла генерал-лейтенантом Н. А. Антипенко и шеф-поваром В. М. Петровым приготовили отличный стол, который имел большой успех у наших гостей».
Жуков предложил тост за Победу и боевое братство. После чего, запомнил Серов, «выступили маршал авиации Теддер, за ним Делатр де Тассиньи и командующий ВВС США Спаатс. Потом уже произвольно подходили наши генералы и провозглашали тосты. Потом на радостях танцевали, в том числе и Жуков неплохо сплясал».
Жуков даже и не думал это отрицать: «Праздничный ужин закончился утром песнями и плясками. Я тоже не удержался и, вспомнив свою юность, сплясал “русскую”. Расходились и разъезжались под звуки канонады, которая производилась из всех видов оружия по случаю Победы. Стрельба шла во всех районах Берлина и его пригородах. Стреляли вверх, но осколки мин, снарядов и пуль падали на землю, и ходить утром 9 мая было не совсем безопасно».
Стрельба запомнилась и Серову: «Когда под утро вышли к домам, то слышалась пальба из автоматов, и даже пушек, вверх, и нередко было слышно, как по крышам падали осколки снарядов.
Но ничего не поделаешь, Победа должна быть отмечена».
По воспоминаниям Кейтеля, его со свитой после подписания «привели на нашу небольшую виллу; здесь, в нашем первом месте пребывания во второй половине дня, стол уставили закусками и различными винами, а в остальных комнатах устроили спальни – для каждого отдельная постель с чистым бельем… Через полчаса явился обер-квартирмейстер Жукова и пригласил нас к столу, но сам просил извинить его, так как он должен удалиться. Блюда были гораздо скромнее, чем те, к которым мы привыкли, но пришлось довольствоваться этим. Тем не менее я не преминул заметить, что мы к такой роскоши и к такому богатому столу непривычны. Он явно почувствовал себя польщенным этой репликой. Мы полагали, что заставленный закусками стол означает конец этого пиршества в гостях у палачей. Но когда мы уже достаточно насытились, вдруг подали горячие блюда, жаркое и т. п. А на десерт – свежезамороженную клубнику, которую я ел первый раз в жизни. Этот десерт явно был из берлинского ресторана Шлемера, да и вина были того же происхождения».
А как же генерал Суслопаров? О его судьбе поведал Штеменко: «На процедуре подписания акта о капитуляции присутствовал и И. А. Суслопаров. Только здесь он узнал, что Сталин лично по телефону сообщил Вышинскому, что не имеет претензий к действиям Суслопарова в Реймсе». Трибунал отменялся.
Стреляли в ту ночь не только в Берлине, но и во всей Германии, да и не только там. Маршал Рокоссовский въезжал «в город, где разместился наш штаб. И вдруг улицы озарились ярким светом. Вспыхнули фонари и окна домов. Это было так неожиданно, что я растерялся. Не сразу пришла догадка, что это конец затемнению. Кончена война! И только тогда я понял значение неумолчной трескотни выстрелов. Пора положить конец этому стихийному салюту. Отдаю распоряжение прекратить стрельбу». Да куда там…
А Сталин 8 мая подписал Постановление ГКО № 8450с: «1. Командировать члена Государственного Комитета Обороны т. Микояна и Начальника Тыла Красной Армии т. Хрулева в г. Берлин, сроком на 10–15 дней, поручив им оказать Военному Совету 1-го Белорусского фронта помощь в организации снабжения населения г. Берлина и образовании до 15 июня с. г. запасов продовольствия для передачи городскому самоуправлению г. Берлина на нужды снабжения населения города, за счет проведения заготовок на территории Германии и за счет трофейных ресурсов, имеющихся на 1 Украинском, 1 Белорусском и 2 Белорусском фронтах».
Ожиданиями важных новостей, которые вернут мир, жила вся наша страна. И к Победе готовились.
Восьмым мая датирован Указ Президиума Верховного Совета СССР: «В ознаменование победоносного завершения Великой Отечественной войны советского народа против немецко-фашистских захватчиков и одержанных исторических побед Красной Армии, увенчавшихся полным разгромом гитлеровской Германии, заявившей о безоговорочной капитуляции, установить, что 9 мая является днем всенародного торжества – ПРАЗДНИКОМ ПОБЕДЫ.
9 мая считать нерабочим днем».
Недалеко от Кремля, в здании Генерального штаба, ожидал Сергей Матвеевич Штеменко: «Та ночь казалась удивительно короткой и не похожей на другие. О сне не могло быть и речи. Все ждали. И все мыслями были там, в Карлхорсте, где в эти часы заканчивались последние приготовления к подписанию капитуляции Германии».
Нарком военно-морского флота СССР адмирал флота Николай Герасимович Кузнецов вечером 8 мая выезжал из Кремля через Спасские ворота. «Красная площадь, запруженная народом, ликовала. Ожидали очередного крупного салюта. Качали встречавшихся военных: летчиков, танкистов, офицеров и рядовых. Неподдельные чувства радости охватили в эти минуты всех без исключения.
Поздно ночью мне позвонил А. Н. Поскребышев, обычно скупой на разговоры даже с друзьями, и сообщил, что капитуляция Германии подписана».
Наступил ДЕНЬ ПОБЕДЫ!
Мгновение 289 мая. Среда
День Победы
В ночь на 9 мая 1945 года ни москвичи, ни ленинградцы, ни жители других городов и сел Советского Союза не спали. В 2 час ночи по радио объявили, что будет передано важное сообщение. Люди включили приемники на полную громкость. В 2 часа 10 минут диктор Юрий Левитан прочитал Акт о военной капитуляции Германии. А затем и Указ Президиума Верховного Совета СССР, в котором 9 мая объявлялось Днем всенародного торжества – Праздником Победы.
После этого никто просто не смог усидеть в четырех стенах. Люди выбегали из домов, знакомые и незнакомые обнимались и целовались, поздравляя друг друга с Победой.
Я видел много воспоминаний людей, встретивших 9 мая 1945 года. Слышал много воспоминаний, в том числе от самых близких. И сделал один вывод: у людей, переживших этот день, просто не хватало слов, чтобы выразить ту безумную радость, смешанную с безмерной скорбью, которая их охватила.
Причем слов не хватало даже тем, чей словарный запас и способность передавать свои чувства не вызывают сомнений – нашим поэтам.
«О этот день, до полуночи утренний!
Вышли на улицы всею Москвой.
Можно ли было еще целомудренней
По-деревенски встречать торжество!» —
написал тогда Валентин Берестов.
Это была стихийная демонстрация единения народа – беспрецедентная в истории.
Ликовали все – от мала до велика.
Невозможно было не только проехать, но и пройти по центру Москвы. Там было сплошное людское море. Появилось множество красных знамен. Особенно «доставалось» людям в армейской форме: военных хватали, качали, целовали, их несли над толпой.
«В часы большого торжества
Прохладным ранним летом
Сияет вечером Москва
Незатемненным светом.
Поет на улице народ,
Шумит, ведет беседы.
Так вот он – час, и день, и год
Свершившейся победы».
Это – Самуил Маршак.
Народ ликовал от Владивостока до Бреста. К Москве устремлялись чувства и мысли тех, кто радовался на площадях Киева, Минска, Кишинева, Риги, Тбилиси, Еревана, Ташкента, Алма-Аты. Это, помимо прочего, был праздник единства всех народов, совместно добывавших Победу.
Сергей Наровчатов передавал не только свои чувства:
«Так вот он – победы торжественный час,
Конец положивший огненным бурям,
Ради которого каждый из нас
Грудь открывал осколкам и пулям.
Каждый сегодня, как с братом брат,
Светлей и сердечней час от часа,
И плачет от счастья старый солдат,
Который в жизни не плакал ни разу.
На улице города – праздничный стан.
Узнав о счастливой вести мгновенно,
Целуются люди всех наций и стран,
Освобожденные нами из плена.
Такого еще не бывало встарь —
Пусть радость всюду гремит, не смолкая:
Праздником мира войдет в календарь
Праздник Победы – Девятое мая!»
Люди в Софии, Варшаве, Праге, Белграде разделяли общую радость всем сердцем. Фотографии и кинохроника из этих столиц не оставляют на этот счет ни малейших сомнений. Радость от прихода Красной армии была безмерной, что бы ни говорили сейчас беспамятные дети и внуки тех, кого освободили наши отцы и деды.
В общенародном торжестве в Москве нашлось большое место и союзникам. По Всесоюзному радио, из динамиков звучали не только советский гимн, победные песни и марши, но и гимны союзных государств.
Английское посольство, как и сейчас, размещалось через реку от Красной площади, на Софийской набережной, где и народу-то не развернуться. Другое дело – посольство США, которое было рядом – на проспекте Маркса (ныне – Моховая улица, здание, где находится штаб-квартира АФК «Система»). Перед ним бушевало людское море, всячески порывавшееся выразить свои дружеские чувства и признательность американским союзникам. Москвичи махали дипломатам руками, аплодировали, выкрикивали здравицы. Милиция с трудом сдерживала напор дружественной толпы.