— Давай, мойся, — произносит Рустам, — при мне. Не хватало, чтобы ты обварила себя, повернув не тот кран опять.
Мышцы, нервы и все внутри нервно сжимаются от его голоса. Я опять теряю контроль над своими мыслями. Это, кажется, происходит каждый раз, когда мы остаемся наедине в такой неоднозначной ситуации. Словно в голове воронка, которая затягивает стремительно в темноту, и если я буду сопротивляться — то упаду в нее. В обморок.
Может, стоит вспомнить, как бы страшно не было? Лучше сейчас, чем потом. Если я снова окажусь в его постели. Может, он сделал мне больно, или был очень груб. Издевался. Может быть, я ему сказала «нет», а он взял меня силой, поэтому я все и забыла напрочь, чтобы не травмировать психику. Если я вспомню — то буду, хотя бы, знать, что ожидать от этого человека. Может, мне стоит защищаться. Спать с пистолетом под подушкой.
Мои воспоминания обрываются на том, как он стянул с меня штаны. И трогал меня…там.
Я замираю, разглядывая тату на груди, и кажется, что комната вокруг поменялась. Стало темнее. Воду, которая падает мне на плечи, я почти не чувствую.
Подняв руку, я кладу ладонь на татуировку и провожу медленно по твердой груди Рустама. Выше. Выше. Сердце бьет об ребра до боли. Каждый вздох дается с трудом. Этот зверь может посчитать, что я домогаюсь до него. Провоцирую. Но как мне иначе вспомнить? Гори синим пламенем этот чертов клуб вместе с его владельцем — Тёмой. И с тем, что там подсыпают в напитки. У меня ничего не выходит! Не получается снова представить себя там. Голова даже начинает болеть от напряжения. Дьявол, месяц мучений, и все без толку.
— Охренеть ты резкая, — слышу смешок, — у тебя не раздвоение личности случайно?
— У меня амнезия. Пытаюсь хоть что-то еще вспомнить с того дня, — устало вырывается у меня. Я убираю руку, но Рустам внезапно перехватывает за запястье, дернув меня ближе. Плечо обжигает чем-то холодным, и я подпрыгиваю, скосив глаза. Этот дьявол льет на меня гель для душа. Выдавливая, похоже, полфлакона. Хочет, видимо, отмыть до скрипа добычу.
— И что? — продолжает насмешливо Рустам. Взгляд его я не вижу. Мне придется задрать голову для этого. Слишком уж он огромен, когда вот так стоит рядом, — потрогать меня помогает?
Широкие ладони сжимают мои плечи, намыливая. Я растерянно стою, пока он меня трет. Не то, чтобы это было неприятно, или как-то интимно…просто странно. Он что, меня правда мылит? Даже не домогается и руки в неприличные места не пихает. Поэтому у меня даже не возникает сил сопротивляться или выгонять его.
— Не помогло, — просто отвечаю я, и поясняю, — в этот раз не помогло, — задираю голову, чтобы, наконец, взглянуть на него, — а ты, кажется, больше помнишь. Не расскажешь мне? В подробностях.
Усмешка кривит губы Рустама. Взгляд почему-то меняется.
— Бля, принцесска, — выдает он, хмыкнув, — ты реально дурная немного. Не в обиду, это даже весело. Не потрахаюсь, так поржу хоть с тебя.
Вот скотина.
— Рустам, — произношу я, запинаюсь, потому что ладонь скользит по ребрам к животу, — я, вообще-то, теперь твоя жена.
— И? — он разворачивает меня к себе задом и начинает массировать спину, потом плечи. Действительно до скрипа отмывает. Везде уже летает пена, — не понял, к чему ты это. Намекаешь, что потрахаться ты не против все-таки? Тогда сделай другое лицо. Менее унылое.
— Нет, — возмущаюсь я, — я намекаю, что я — твоя жена и ты меня оскорбляешь своими словами. Про «поржать».
— Фиктивно, принцесска. Только из-за твоей беременности. И потому что у твоего отца горит с этого брака, — он говорит эти обидные слова, когда проводит мощной ладонью по шее и обхватывает ее. Как соломинку. Злость затмевают мурашки от прикосновений. Я пытаюсь усмирить свои мысли и фантазию, так некстати разыгравшуюся.
— И что? Это не значит, что с меня можно ржать. Достал ты меня, — шиплю я, сбрасывая с себя странное оцепенение, — хренова глыба льда. Холодное животное. Бесчувственное. Даже моешься под ледяной водой. Хрен я тебе буду хорошей женой. Будешь жрать одну яичницу. И спать я с тобой не буду.
— Слыш, языкастая, — Садаев ощутимо сжимает мое горло, — меня твои возмущения заебали. Просто дико затрахали. Контрацепцию купить тебе тоже принципы не позволили? Сожрала б таблетку тогда и не было у тебя проблем. Нахрен мне бы не упал этот брак с малолетней истеричкой.
— Ты и сам не предохранялся! Откуда я могла знать, что забеременею?!
— Охренеть ты наивная. Иди нахер, Диана, — лаконично парирует Рустам. Ладонь с силой опускается на ягодицу и звонко хлопает, отчего я возмущенно вскрикиваю, — у меня от твоих воплей встает. Не беси меня. Готовка мне твоя ни в какое место не уперлась. Спать с тобой и так нельзя. Хреновый шантаж. Просто, бляха, помолчи. Усмири свои беременные гормоны.
— Я…
— Еще слово — я забью на твой умирающий олений видок, и найду другие отверстия, чтобы оторваться. У тебя их еще целых два.
«Извращенец» — пораженно думаю я. У него действительно встает от моих наездов? Псих просто.
— Я могу хотя бы, просто говорить? — интересуюсь я, — просто разговаривать. А?
— Бэ, блин. Можешь. Не имей мне только мозги.
Он разворачивает меня обратно, окидывает взглядом, словно оценивая работу и потом выходит из душевой кабинки. Я закрываю кран и, кое-как прикрывая руками все стратегически важные места, вылезаю следом. Тупо, конечно, уже закрываться, после всего-то.
Рустам кидает мне чистое белое полотенце. Я ловлю его и заматываюсь. Спустя мгновение этот дьявол срывает насквозь мокрое полотенце с себя, и до тех пор, пока он не обматывает бедра новым, я шокированно пялюсь на его спину и зад. Чувствуя, как глаза начинают лезть из орбит. Характер у Садаева просто премерзкий. Наверное, компенсируя это, кто-то дал ему такое тело. Мне ведь никогда не нравились такие огромные накачанные животные. Какого черта я тогда нервно сглатываю слюну?
— Можешь заказать в интернете шмотки. Бабло оставлю тебе, — произносит Рустам, — нормальные закажи, а не какое-нибудь говно. Займись этим сейчас.
— А ты куда? — вырывается у меня. Так говорит, будто собирается свалить и бросить меня тут одну. Прямо после нашей свадьбы. Ему совсем плевать, что ли?
Рустам оборачивается на меня и усмехается.
— Какая тебе разница? Расслаблюсь пойду. Или предлагаешь мне дрочить в кулак, глядя на твой голый зад, мелькающий по дому?
Кажется, возмущение во мне взрывается с такой силой, что я им захлебываюсь. Расслабится? Пойдет снимать баб? Это просто… просто…!
— Ты! — выдыхаю я, — ты полный козел, Рустам. Хуже тебя никого нет. Даже если у нас брак фиктивный, я ничего не хочу слышать про твои похождения. Тогда вообще не прикасайся ко мне. Никогда. Мне не нужен муж, который спит с кем-то на стороне.
Он закатывает глаза в ответ.
— Бляха, принцесса хренова, — рычит он, — ты меня точно достанешь. Не имей мне мозг раньше времени. Я хотел пожрать в тишине.
Волна из ярости словно разбивается об невидимую скалу. И тут же наступает полный штиль. Я медленно выпускаю из легких горячий воздух. Черт, наверное у меня и вправду что-то с гормонами. Или с нервами после всех этих дурацких дней. Я завожусь просто с пол-оборота и превращаюсь в долбанутую фурию.
— А я? — растерянно интересуюсь, — я не хочу торчать дома одна. Особенно после свадьбы.
— Тогда резче шмотки заказывай, блин, — обрывает меня Рустам, — или говори свой размер. Спущусь и куплю тебе что-нибудь. Пойдешь потом со мной.
— Сорок четвертый, — радостно говорю я. Дурацкая улыбка даже наползает на лицо. Господи, что со мной, действительно? Штормит, как маленькую лодку посреди моря.
Хотя, причина для радости действительно есть. Может, он хоть немного отойдет и у меня получится уговорить его отпустить брата? Или, хотя бы, увидеться с ним хоть на полчаса. Хотя бы поговорить.
Эпизод 37
Он возвращается быстро. Я даже не успеваю подумать, что он тупо избавился от меня, обманув, а сам пошел спокойно есть в каком-нибудь ресторане.
Рустам ставит возле меня пакеты на диванчик. Я осторожно заглядываю в ближайший. Самый маленький. Цепляю пальцем какие-то черные ленточки и достаю их на свет. Спустя несколько секунд до меня доходит. Когда я перебрала уже кучу вариантов в голове — от поясков до резинки для волос. Нижнее белье. Вот такое вот.
— Одевайся, — комментирует Садаев.
— Предлагаешь мне надеть вот эти извращенские веревочки?
— Одевайся давай и не трынди. Или голой пойдешь. У тебя выбора нет. Я тебе предлагал заказать шмотки самой.
— Тогда отвернись, — растерянно отвечаю я. Этот садист, хмыкнув, отворачивается, а я встаю с диванчика и осторожно, не спуская на всякий случай полотенце, надеваю сначала белье. Потом срываю полотенце и достаю длинное черное платье. Натягиваю его на себя. Верх садится, обтянув тело, как чулок. Бюстгалтер приподнимает красиво грудь для декольте. Не могу похвастаться классными формами сверху, но в этом платье мои полушария выглядываю очень соблазнительно. Будто бы у меня размер третий. Или четвертый.
Интересно, Рустам сам выбирал? Вряд ли. Просто небось отдал приказ, а девочки вокруг него запорхали.
Сложно отвести взгляд от своего отражения. Выставляю немного ногу из разреза платья. Смотрится идеально. Не пошло, но на грани.
— Задница у тебя что надо, — слышу неожиданный комментарий и подпрыгиваю, оглянувшись. Садаев лениво рассматривает меня, словно хищник, оценивающий уже почти сдавшуюся добычу, — я бы сделал еще комплимент, но ты не заценишь.
— Какой? — вырывается у меня, и уголок рта Рустама дергается в усмешке. Я тут же поднимаю руку, — нет, всё, я поняла. Лучше не надо.
Уверена, что мне не действительно не понравится. Парни, которых я встречала, как-то скромнее были. Гоша вообще невинно замечал, что я красивая и нежная, как цветок лилии. А Садаев… что он может хорошего сказать? Все его комплименты будут ниже пояса.