Я и дальше могу рычать на Рустама в ответ на его пренебрежение и таить обиду за тот пакостный первый раз. Морально гадкий. Физически, к сожалению, я просто сгорала от удовольствия. Не суть. Я могу быть рядом только в качестве инкубатора для его детей. Только что потом? Так и буду жить с ним в контрах, тайно надеясь на защиту, пока за его спиной разворачивается целая операция по устранению.
Я переворачиваюсь на другой бок, глядя за окно. Ну и? Что мне тогда стоит сделать? Помочь ему? Как? Играть хорошую жену, рассказать все, что я знаю про своего отца — слабые места, страхи, привычки…? Договориться. Сблизиться. Может, пробраться в самую глубину чёрного и холодного сердца, зацепить и найти что-то хорошее внутри. Я ведь потом не выберусь. Такие люди не отпускают просто так.
Не додумав, я засыпаю. Не очень крепким и тревожным сном.
А просыпаюсь от того, что в комнате слышу стук каблучков по паркету. Растерянно открываю глаза, на секунду представив, что Садаев сошел с ума и решил надеть туфли, но с облегчением понимаю, что ошиблась: вместо жуткого трансвестита с бородой посреди комнаты стоит высокая блондинка, которая держит в руках кучу вешалок с одеждой в прозрачных пакетах.
А это еще кто? Я растерянно сажусь, моргая заспанно и на автомате расчесываю волосы рукой.
Девушка задумчиво обводит взглядом комнату, и только потом лениво останавливается на мне. Ее отношение к лохматой мне, завернутой в одеяло, я могу считать без труда: бешу я ее. Пока неизвестно с чего.
— Одежда твоя, — произносит тягуче она, и кладет небрежно шмотки рядом со мной. Потом ставит стакан с кофе на столик. Криво улыбается и добавляет, кивнув на меня, — тут так все изменилось. Новый диван? Раньше вроде был больше и…удобнее.
Теперь понятно. Мысленно я фыркаю, уловив легкий намек на то, что эта дамочка была близка с этим животным. И ее едкий взгляд, полный превосходства. Как же, как же, я ведь сплю не в объятиях царского тела, а в полном одиночестве.
— Правда? — интересуюсь ехидно я, — можешь еще заглянуть в спальню. Вдруг там что изменилось с твоего последнего визита, который, видимо, был очень давно.
— Да не так давно, — мой укол, видимо, она прочувствовала, но не настолько, чтобы взбеситься. Просто поджимает губы, — неделю назад.
Я откидываю одеяло с себя и выпрямляюсь, бросив взгляд на вещи. Джинсы. Блузки. Один брючный комбинезон. Выглядят все ничего. Вкус у этой стервы вроде как есть.
И кем она приходится Садаеву? Любовницей? Внутри начинает закипать что-то черное и горячее. Он поимел меня в ту ночь и спустя несколько недель уже спал с этой чушкой. Ладно, не чушкой. Девица видная. Типичная девушка для эскорта — большая грудь, перекроенное лицо, умело нанесенный макияж. Самое оно, чтобы удовлетворять свою животную сущность. А я буквально ночью думала о нашем с Рустамом сближении. Гадость.
— Пошла вон, — спокойно произношу я, а она таращит огромные, темные глаза.
— Ты не имеешь права грубить мне, малолетка. Я работаю у Рустама уже два года. Четыре месяца с ним сплю. И…
— А я его жена, — криво ухмыляюсь я, — поэтому проваливай. И кофе забери.
— И что? — темная бровь саркастично приподнимается. Похоже, я ее не очень проняла этой информацией, — все уже знают из новостей, что одну сикилявку выдали замуж за Садаева… по расчету. Побежишь плакаться папочке? Я поплачусь Рустаму. Скажу, что ты все выдумала, приревновав, — она разводит манерно руками с длинными, бордовыми ногтями, — у маленькой девочки в голове сладкая вата. Что поделать. Привыкай. Рустам не из тех, кто хранит верность.
Она разворачивается, и, взмахнув длинными волосами, направляется к двери. А я шокировано смотрю ей вслед. Она унижает меня. Открыто, вообще ни во что не ставит. Каждая мысль словно забивает в душу ржавый гвоздь. И накатывает мерзкое чувство унижения. Отвращение от мысли, что эта стерва намекает — Садаев женат на мне, но будет спать с ней. Пихать в эту швабру член в разных позах. А потом приходить домой. Какого дьявола в этом доме даже обычная эскортница меня ни во что не ставит?
— Эй, — окликаю я девицу, поднимая со столика кофе, и она оборачивается с усмешкой на полных губах, — ты кофе забыла. Я вроде бы приказала его унести.
Она не успевает выплюнуть очередную гадость, потому что я размахиваюсь и швыряю в нее едва теплый картонный стакан. Крышка в полете слетает. Воздух расчерчивает дуга из брызг, а потом коричневая жидкость красиво впечатывается в бежевый костюмчик девицы. В ее лицо. Волосы. Льется на замшевые туфли.
— Ты-ы-ы-ы….!!! — сдавленно выдает девица, разведя руки. Она в панике осматривает себя. И понимает, что это полная задница, — ты…. мразь! Сука! Тварь! Уродина плоская!
Я тихо хрюкаю в ответ и тут же замолкаю, потому что за ее спиной вырастает Рустам. Дьявол в черной футболке и темных штанах. Как из ада выполз. Я напускаю на лицо удивленное выражение и прикладываю ладошку ко рту.
Девица оборачивается, видимо, услышав шаги за спиной, и начинает отчаянно вопить:
— Рустам! Она облила меня! БОЖЕ МОЙ! Она психованная! Сумасшедшая! Набросилась на меня!
— Господи, нет, — восклицаю я, — о чем ты говоришь?! — после поднимаю очень честные глаза на Садаева, который рассматривает убитый костюм девицы. Похоже, ему немного плевать. Не вижу у него желания броситься на ее защиту и наорать на меня, — я попросила твою помощницу забрать кофе, и сказала, что при беременности его нельзя пить. А она почему-то выронила стакан из рук.
Глаза девицы едва не вылезают из орбит. Она замолкает и смотрит на меня.
— Беременность? — выдавливает писком она. Я пожимаю плечами. Съела? Стерва мерзкая. Вот тебе новость. Я не просто жена, а беременная жена. Это покруче будет.
— Я же сказала, что у меня месяца полтора, — легко лгу я, — Сейчас опасно пить такие вещи.
— Переоденься и отправляйся работать, — спокойно бросает Рустам, и девица, всхлипнув, убегает. Пусть пока переваривает новость о сопернице, которую ей явно не устранить.
А Рустам переводит на меня взгляд, и фальшивая маска недоумения на моем лице… в общем, похоже, ее перекашивает от напряжения. Не уверена, что выгляжу так же честно, как и секунду назад.
— Смени шмотки тоже, — приказывает он мне, — меня не будет несколько дней. За тобой будет присматривать Хирург. Чтобы не вляпалась в какое-нибудь дерьмо.
Он кидает мне телефон, который я едва успеваю поймать. Мой телефон. Я сжимаю его в руках, и поднимаю на Рустама горящий взгляд.
— Куда-то уезжаешь?
— Не твое дело.
— Я твоя жена, — с нажимом произношу я. Внутри тонко хихикает голосок разума. Да, Диана, у тебя-то хватит сил надавить на этого человека, — если ты будешь спать с этой мымрой…
— И это не твое дело, — обрывает легко он меня, а я с шумом вдыхаю.
— Тогда я… Что, если я предложу твоему Хирургу погреть мне постель ночью? Если это не мое дело, то и моя личная жизнь тоже не твое…
Я замолкаю, глядя, как медленно Садаев приближается ко мне. Внутри тонко кричит голосок тревоги.
«Но он же сам первый начал» — пытаюсь оправдать себя я, отступая. До тех пор, пока Рустам не хватает меня за шею, легонько сжимая и останавливая.
— Я пошутила… — вырывается в панике у меня, пока я смотрю в глаза этого зверюги, который возвышается надо мной.
— Я зато не буду шутить, — произносит он так, что у меня мурашки по рукам бегут, — за измену умрешь. Собственными руками придушу. Предупреждаю один раз.
— Тогда не смей спать с этими бабами! — выкрикиваю я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Обидно. До ужаса. Как так — почему его личная жизнь меня не должна тревожить, но я не имею права быть с другими мужчинами? Плевать, что мне не нужно уже никаких мужчин. У меня сейчас другие заботы. Но сам факт! Еще один унизительный, гадкий факт!
Взгляд Рустама медленно спускается мне в декольте. Потом снова возвращается к моему лицу, прожигая меня до самого мозга своей темнотой.
— Буду спать тогда с тобой. Намекни, как решишься, — криво усмехается он и отпускает меня. Потом уходит из комнаты, оставив меня в непонятных и расстроенных чувствах.
Со мной? Но мне нельзя, и я не совсем готова. Не готова, господи. Я закрываю лицо руками, грею его ладонями, чтобы прийти в себя. Я не могу. Это дурацкий ультиматум. Я не хочу терпеть унижение еще и в постели. Мне тогда хватило.
Чертов садист. Растерянно отнимаю руки от лица и приглаживаю растрепанные волосы. Беру новые джинсы и темную блузку, переодеваюсь, едва втиснув свой зад. Стерва купила, похоже, на размер меньше. Вся ткань трещит. Видимо, надеется, что у меня треснет шов на заднице и я опозорюсь.
Потом достаю телефон и включаю его. Осталось двадцать процентов заряда, поэтому я тут же лезу в браузер, и забиваю в поиск «Рустам Садаев», а потом чувствую, как волосы шевелятся на голове от новостей.
— Привет, цыпа, — в комнату неожиданно заходит маньяк и я от неожиданности роняю телефон на пол. Смотрю на него и он замечает мой ошалелый взгляд, — что у тебя стряслось? Ты всегда можешь рассказать папочке…
Он замолкает, уставившись на пятна кофе на полу.
— У тебя диарея? — интересуется он, а я в ответ закатываю глаза.
— Да. От новостей, — отвечаю я. После вчерашних воспоминаний сложно смотреть на этого маньячину, как прежде. Я прекрасно помню наш поцелуй. И то обещание, которое он мне нашептал на ушко. А еще он оказался не таким уж дерьмом и даже вызвал мне такси. Он точно убийца?
Эпизод 45
— Ты про вашу свадьбу? — хмыкает маньяк, — забей. Рустам продал возможность вас сфоткать, но не договорился, что можно, а что нельзя писать.
Бинго! Поэтому меня теперь обзывают, как только могут. Я поднимаю обратно смартфон. Фотки вышли отвратительные. На них я с опухшими и красными от слез глазами. Очевидно же, что плакала, так какого дьявола никто из журналистов не набросился на Садаева и не избил его честь и репутацию сенсационным заголовком «бизнесмен-извращенец принудил юную девушку к браку»?!