Эти мысли доводят до слез. Но я не прячу их. Пусть Рустам считает, что это из-за того, что мне приятно. Такое бывает. Даже черная дыра в душе не может уничтожить такие острые чувства. Не получается. Именно они ее уничтожают. Заставляют на время исчезнуть, становясь ярче и затмевая все вокруг. А потом взрываются, накрывая весь мир. Вырвав из груди крик. Все тело похоже на оголенный нерв. Каждое прикосновение оставляет сладкий шлейф.
Я умираю, меня больше нет. А потом снова оживаю, медленно открывая глаза и все еще чувствуя дрожь в мышцах. Будто рождаюсь заново, а из пепелища, которое выжгла боль, расцветает в груди что-то новое.
Нет, нет… только не сейчас. Не хочу привязываться к этому человеку. Нет.
Эпизод 49
Рустам покидает медленно мое тело, отстраняется, выпрямляясь на руках. Скользит по мне взглядом, и в темных глазах играют отблески приглушенных ламп. Слово пожар полыхает.
Полное безумие. Он самый настоящий дьявол. Мои руки слабы после того, что он сотворил со мной, но я не могу его отпустить. Желание чувствовать его внутри и дальше выше разума. До самого утра. Всю ночь. Я имею право на нашу первую ночь после свадьбы, потому что ее не было
— Не нарывайся, — хрипло звучит в полной тишине, и я до боли закусываю нижнюю губу.
Я не могу оторвать глаз от его тела, но нахожу в себе силы отлипнуть, перевернуться на бок и поджать ноги, прикрывая наготу. Странный морок немного отступает, и я начинаю чувствовать, как между ног немного саднит.
— С тебя явно хватит.
Хватит. Наверное. Еще раз такой взрыв эмоций для моего тела может быть опасным. Но…
— А ты? — срывается вопрос. Может, мне показалось, но мой разогрев от едва возбужденной девушки до звезд в глазах занял всего лишь несколько минут. Вряд ли Рустам успел достигнуть разрядки. Я — скорострелка. Смешно. Неумеха в постели, к тому же. Боже. Я хотела его еще соблазнить. Чем? Наверняка у него была сотня женщин, которые могли его удовлетворить любым способом.
Я не стремлюсь к этому, просто идея плохая оказалась. Плевать мне на этих женщин. Зато вряд ли с ними он был таким сдержанным.
Садаев молчит. Отбрасывает край легкого одеяла и ложится на постель, накрываясь по пояс. Я осторожно смотрю, как он запрокидывает руки за голову и закрывает глаза, расслабляясь. Обвожу взглядом темные волосы. Жесткую, четкую линию губ, к которым я тянулась, и где-то в животе перехватывает странно.
Похоже, ответа я и не добьюсь. Зато выпирающий под одеялом бугор в районе его тела явно говорит мне о том, что ему моих пары минут не хватило.
— Я обработаю тебе раны? — интересуюсь я. Дурацкое желание сделать ему приятно. Всего лишь один оргазм, подрагивающие ноги и сладкая, приятная истома в теле — и я превращаюсь в тупую курочку.
— Как хочешь.
Я пожимаю плечами, поднимаю с пола перекись, с полки беру кусок ваты и осторожно сажусь обратно возле Рустама. Смутившись, накидываю на голое тело халат. Замираю, прежде чем прикоснуться к ободранной коже на ребрах. Она немного кровит. Ему явно будет больно, поэтому я едва касаюсь ваткой, но на теле Садаева не напрягается ни один мускул. Провожу в полную силу — и он по-прежнему даже не дергается.
Точно зверь. Только в дикой природе я видела, как огромный хищник даже внимания не обращает на свои раны.
В голове вспыхивает дикая мысль — прикоснуться к его телу губами, попробовать на вкус. Оно внушает странный трепет и страх своей мощью. Я пытаюсь прогнать эту мысль, но не упускаю шанс провести кончиками пальцев по четким линиям боковых мышц. Как из стали отлитые. Твердые. Этот человек хоть где-нибудь может оказаться мягким? Нигде, наверное. Я затеяла очень опасную игру с ним.
Все равно что скалу проковырять ногтями. Такой же шанс зацепить Рустама. Пробраться ему в душу. Или в сердце.
Я обрабатываю каждый сантиметр содранной кожи, тщательно. Пока кровь не засыхает. Борюсь со странными мыслями.
— Спать ложись. Нехрен скакать по ночам, — слышу я голос Садаева и выбрасываю ватку на столик рядом. Туда же ставлю перекись.
— С тобой? — спрашиваю я и вижу легкую усмешку на губах.
— Если будешь реально спать, а не пытаться меня завалить. С утра не попадайся мне под руку.
Я пожимаю плечами. Завалить? Вряд ли я захочу это сделать.
И залезаю осторожно под одеяло, отодвигаясь на край постели. Навязываться нет желания. Да и вряд ли Садаев приветствует сон с тесными объятиями. Хочется задать пару вопросов, но их я откладываю на завтра.
Засыпаю я быстро и незаметно. Впервые чувствую себя странно защищенно.
Страшнее всего просыпаться утром. Ночью, сквозь сон, я чувствовала, что случайно оказалась в объятиях этого дьявола. И в ужасе засыпала, ощущая, как в мою задницу вдавливается каменный член. Больше всего я боялась, что с утра Садаев просто исполнит свою угрозу — лишит девственности и мой зад.
Страх отступает, когда я просыпаюсь в холодной постели. Одеяло валяется на полу, а я лежу абсолютно голая. Я благодарю провидение, что Рустам не видел этого зрелища. Иначе мне был бы точно конец. А у меня ломят все мышцы после вчерашнего.
Поэтому я быстро накидываю халат на обнаженное тело. Белье, кажется, бесследно пропало.
Садаева я нахожу потом в комнате для тренировок. Случайно. Так я себя убеждаю, но на самом деле мне крайне интересно, куда он исчез. И как бы я не пыталась уговорить себя, что навязываться не стоит — все тщетно. Стоит мне только услышать звуки удара по груше.
Рустам в одних спортивных штанах делает один четкий удар за ударом. Я даже замираю, увидев это зрелище. Удивляясь дикой силе в его руках. Наблюдая, как пот струится по его тренированному телу.
Никогда не думала, что могу любоваться таким. Мужчин, которые колотили груши, казались мне глупыми, да и занятие — дурацким. Были в институте несколько парней. Как-то совсем нелепо они выглядели, когда вставали в странную позу и пытались прописать друг другу то в голову, то в корпус. Поворачиваясь тяжело, грузно. Сбито дышали и хрипели.
Рустам — это другое. Каждый его удар выглядит смертоносным. Дьявольская машина для убийств. В его движениях легкость. Он стремителен, как хищник в прыжке. Я верю, что он может уничтожить человека голыми руками. А сегодня он был со мной в постели. Практически что нежным. Мысль эта поражает и мурашками пробегает по телу.
Я точно испорченная. Не только меня лишили девственности, но и мой мозг, похоже. Он думает совсем уж извращенно.
— Одевайся иди, — слышу я голос Рустама. Черт. Заметил все-таки. Я вышагиваю из тени и медленно захожу в комнату.
— Одеваться? Куда?
— Займу тебя делом, — Садаев внезапно усмехается, прекращая уничтожать грушу. Встряхивает кисти рук и снимает перчатки, бросая их в сторону, — присматривать за тобой сегодня некому. Охране тебя не доверю. У Хирурга свои дела через пару часов начнутся. Так что проведешь время вне дома с пользой. Давай резче.
«Вне дома». Пф. Я тихо хмыкаю, вспоминая, что эта квартиру Садаев домом не считает и по факту живет в другом месте. Но нарываться сейчас не хочется. Еще запрет меня тут на целый день.
— Ага, — говорю я, разворачиваюсь и ухожу. Одеваюсь я быстро. Успеваю накраситься и уложить кое-как влажной щеткой волосы. Честно говоря, это безобразие. Надо бы купить себе выпрямитель, но обживать «проходной двор», где любая губастая блондинка норовит завалиться в комнату и ткнуть носом в кобелиные похождения моего мужа… в общем, мне не хочется этого делать.
Когда я выхожу из комнаты, то вижу, что у двери меня поджидает Хирург, подпирая плечом косяк со скучающим видом. У меня от возмущения открывается рот.
— А где…
— Расслабься, цыпа, — произносит он, не дослушав, — судя по твоим засосам на шее, вы нашли с Рустамом общий язык. И ты предвкушаешь поездку с ним. Хрен тебе.
— Что? — выдавливаю я, а маньяк хмыкает.
— Поедешь со мной. Хватит с тебя одной расстрелянной машины. Так хоть оба разом не сдохнете.
Где-то в душе покалывает разочарование, но я старательно держу лицо. «Это ради моей же безопасности» — уверяю я себя. Потом растерянно трогаю шею. Неужели у меня там действительно… засосы?
Ответ на этот вопрос я получаю в машине Хирурга, заглянув в зеркало заднего вида. Дьявол. На нежной коже алеет огромный кровоподтек. Он отметил меня. Просто кричащий знак для других. Который говорит, что я явно занята и у меня есть секс.
Под ногами у меня стоит до боли знакомый пакет. Уже потрепанный, в темных разводах, словно его просушили после болота… наверное, действительно просушили. Это точно он. Я помню, как криво его надорвала. Внутри все мерзко переворачивается от этой мысли. Словно кто-то палкой в муравейник потыкал. Только вместо муравейника это была моя жизнь. В ней теперь такой же швах.
— Зачем ты его возишь с собой? — интересуюсь я, и слышу смешок Хирурга.
— В прошлый раз он тебе жизнь спас, цыпа.
Даже если так — все равно как можно меньше хочу видеть этот пакет.
Маньяк тормозит где-то в центре города. Паркует машину, глушит мотор и запускает внезапно руку в пакет. Не обращая внимания на мой ошалелый взгляд, достает тот самый пистолет и подает его мне.
— Зачем? — едва не начиная заикаться, интересуюсь я. Вижу, как кривится уголок губ маньяка в усмешке.
— Пригодится.
— В каком смысле? — обмираю я, чувствуя, как у меня в позвоночнике внезапно дергаются нервы. Похожее простреливающее мерзкое чувство в спине. Что происходит вообще?
— Ты что-нибудь знаешь о кровной мести? — спокойно интересуется Хирург, даже не глядя на меня, — раньше целые кланы вырезали друг друга из-за нее. Чтобы закончить кровную месть, семья убийцы могла изгнать его. Или выплатить деньгами свой долг. Человеком, в конце концов, откупиться… из семьи убийцы. Или же самим убийцей.
— Для чего ты мне это рассказываешь? — горло перехватывает холодная ладонь ужаса. Пистолет в моей руке словно начинает жечь кожу, — на что намекаешь?