Последний заказ, который выполнил Камиль, обеспечив этой собаке жестокую смерть. Жаль, что немного опоздал. Пришел буквально на час позже, когда тела жены этого ублюдка и детей еще не остыли.
Я предложил Камилю свободу. Мы преследовали одни интересы. Все эти больные твари были в одной шайке. Что Абрамов, что тот депутат.
Ни разу не было мысли, что мы проиграем. Даже сейчас нет. Все это отчаянные выпады загнанного зверя. Он в курсе, что я доберусь до него однажды. Перережу глотку и заставлю захлебнуться кровью.
— Перетащи его, — бросаю, выпрямляясь. Если огонь реально сейчас перекинется на подвал — рванет так, что нас тоже накроет, — смотри, чтобы не сдох раньше времени.
— Не уверен в этом, — Ильяс осторожно берет за плечи тело Хирурга и тащит к выходу, — тяжелый, сука. Если у него что-то сломано — ему конец.
— Нихрена, — скалюсь в ответ, — ты сделаешь так, чтобы он выжил. Он не сдохнет, пока не назовет имена тех, кто это натворил. Каждый ответит. За бабу, которую сожгли.
Блядь. Баба. Какая баба? Девчонка еще. Принцесска реально, жизни не видевшая. Самый дерьмовый конец, который только можно придумать — сгореть заживо. Беременной.
Зря осталась со мной. Добилась. Вынудила. Доказала, заставила докопаться, поверить в ее слова. Лучше бы свалила, получив деньги на аборт. Лучше бы нихрена не знать про всё это. Про ее беременность, про детей. Не сейчас, не в это время. Надо было и дальше держать ее под замком. Пережила бы, зато живой осталась.
Мерзкое ощущение. Разрушает. Кровь отравляет ненавистью. Хуже всего — свою женщину не уберечь. Детей. Продолжение своего рода. Все можно исправить — это уже нет. Не воскресить человека.
Хирурга увозят в реанимацию. Состояние стабилизируют, но более положительных прогнозов пока не дают. В его палату выставляю охрану. Все манипуляции проводят только под надзором главврача. За ним я обеспечиваю круглосуточную слежку, чтобы никто не рискнул подкупить или шантажировать.
Уверен — Абрамов еще рискнет убрать последнего свидетеля. Заодно и захочет почистить ряды тех, кто мне предан. Начать с Камиля — отличная идея. На нем многое держится. Поэтому приходится думать на опережение.
Склад успевают потушить до того, как огонь добирается до боеприпасов. Отчет приходит быстро: нашли несколько обгоревших тел. Только мужчины. Ни одной женщины.
— Каждый сантиметр прочесали, — докладывает Ильяс, — нет. Только мужские тела. Женщины нет. Нигде. Скорее всего, ее увезли.
Да. Мать ее. Скорее всего. Дьявол. Чувствую, как немного отпускает. Жива. Это уже хорошо. Где бы она там ни была. Картина начинает складываться по-другому. Странно тогда, что Абрамов молчит, никаких условий не выдвигает. Если успел умыкнуть девчонку — неужели не боится, что я его сына просто порежу? Честно говоря, я хотел сделать это. Сначала уничтожить одного, потом до всей семьи добраться. Заставить так же гореть их дом. Повезло, что руки пока не дошли.
У меня вырывается смешок от этих мыслей. Нет, он не боится. Его сына сливать глупо. Еще мне пригодится. Абрамов в курсе, как я могу использовать ситуацию. Считает, что свадьба с его дочерью — всего лишь способ нагнуть его. Ее смерть — всего лишь потеря преимущества. Одного из. Есть второе.
Отчасти так и есть. Но где-то он, сука, ошибается. У нас не положено на своих женщин и детей хрен выкладывать.
— Пойдем, — говорю, бросая отчет на стол. Ильяс беспрекословно следует за мной.
Спустя полчаса мы подъезжаем к небольшому коттеджному поселку за городом. Достаю из кармана ключи от дома Камиля, отпираю дверь. Охрана кивает приветственно, заметив меня с Ильясом.
Гребаные головорезы. Даже меня напрягают. Если Камиль отъедет — придется ими заняться. Просто так, без контроля их оставлять нельзя.
Отпираю одну из комнат и захожу внутрь.
Бледный парень поднимается с дивана и тут же стремительно садится обратно, когда я жестом показываю ему не двигаться. Мирослав. Выпендрежное имя. Самое то для сына-мажорчика.
— Добрый вечер, — произносит он медленно, когда я подвигаю поближе стул и сажусь напротив. Потом отводит взгляд в сторону, пока я рассматриваю его с усмешкой.
Дрянь. Обменять нормальную девчонку на это? Их отец — отбитый наглухо. У его дочери яйца больше, чем у этого существа. Ей удалось все продумать. Шантажировать меня. Пусть недолго. На большее я и не рассчитывал, ей ума бы не хватило. Но она не стушевалась и потом вышвырнуть пистолет, отсрочить наказание для ее затупка-брата и папаши. Не отступила, когда тест подделали. Выстояла. Хотя тряслась вся. При каждой нашей встрече страх в глазах замечал.
Добилась какого-то уважения от меня. Сложно такое было сотворить после того, как она нагло предлагала себя в ту ночь.
Придется нарушить данное ей обещание. Иначе никак. Говорил же — зря продавила меня. Заставила всю правду узнать. Так бы отпустил ее может быть. Теперь только на другой свет. И то не факт, что удастся. Вытащу, заставлю жить. Придется ей жить именно со мной. Как бы потом меня не ненавидела.
— Ты отправишься скоро домой, — спокойно произношу я, глядя на этого гребаного эльфа, и он поднимает на меня голубые девчачьи глаза. В них зажигается надежда. Радость. Не допирает еще, о чем я говорю.
— Что? — растерянно выдает он, — вы меня отпускаете? Просто так?
— Рано радуешься, — оскаливаюсь я, — по частям отправишься. Сука.
Эпизод 55
РУСТАМ.
Ликование в глазах парня сменяется ужасом. С ураганной скоростью.
— Вы не можете так поступить, — заявляет он не совсем уверенно. Руки, тем временем, сжимает на обивке дивана до того, что костяшки пальцев белеют.
— Могу, — произношу с усмешкой. Вряд ли он в свои слова реально верит. Не держал же его папаша в блаженном неведении, и явно не лил в уши про ванильный и дружелюбный мир бизнеса. Наверняка впутал в свои дела — наследника ведь нужно воспитывать с малых лет. Поэтому он должен понимать, что с заложниками можно делать.
— Ты тут больше недели торчишь, щенок, — продолжаю спокойно, пока этот черт напряженно впитывает каждое слово, — рот держишь на замке, молодец. Папа может гордиться. Прикидываешься придурком ты на «Оскар». Скажи сестре спасибо, что тебя еще не пытали. Еще, — выделяю интонацией, — райская жизнь закончилась. Твою сестру отец умыкнул.
— Диану украли? — шокировано переспрашивает пацан. Взгляд внезапно падает ниже. Видимо отблеск стали в моей руке привлек внимание. Эльф начинает трясти головой, — не надо нож. Уберите, пожалуйста.
— Украли принцесску, — подтверждаю я, — чую, диалога с Абрамовым нормального не выйдет. Я прав? Ты лучше своего отца знаешь. Думаю, придется по пальцу твоему отсылать, пока он не решится встретиться и отдать то, что мне принадлежит. Или пальцы — слишком слабо?
— Не надо… — бормочет пацан. Он пытается подняться с дивана. Сбежать? Тупая идея. Отсрочить приговор, наверное. Я реагирую быстрее. Перехватываю его за шкирку и швыряю на стеклянный стол лицом. Веса этого дистрофика не хватает даже, чтобы этот стол разбить на куски.
— Рустам, — отмирает Ильяс, отстраняя телефон от уха, — тут ребята говорят, что машины подозрительные торчат возле соседнего дома. Их больше становится. Новые подъезжают.
— Да, — хлопаю пацана по затылку, отчего тот вздрагивает и начинает хныкать. Серьезно. Хныкать. Уебище лесное, — это привет от Абрамова. Пасет меня он долго. Да, придурок? Хирурга только недавно начал отслеживать, чтобы узнать, где мы тебя держим. Но Камиль у нас отбитый. Новую жизнь ночами строит, крестным отцом мечтает стать. В городе ночует, а не тут. В сталинке. В сьемной хате. Которую вскрыли буквально недавно и оставили нетронутой.
— Рустам, — Ильяс смотрит на меня задумчиво, словно его немного задолбал наш разговор, — мне что-то надо делать?
Не убирая ножа, достаю смартфон и киваю телохранителю.
— Вызови наших, чтобы подъехали. Надо этих ублюдков немного проредить. Больше ничего. Камиль сюда хорошую охрану набрал.
Брат принцесски начинает дрожать, когда я подношу нож к его лицу. Прижимаю его локтем к столу и включаю фронтальную камеру на телефоне.
— Личный номер твоего отца диктуй. Отправим ему твое кровавое сэлфи. Соскучился, наверное, сильно.
— Не надо, — выдает тихо эльф, пустив слезу, — он сойдет с ума.
Гребаный крот. Хочется заржать и придушить этого придурка из жалости. Просто из жалости.
— Я знаю, что после этого фото твой папаша может в ответ отослать принцесску по кусочкам, — произношу я, — С ним сложно вести диалог. Он ссыкло.
— Отец не тронет Диану, — мотает головой пацан, — это точно. Он просто хочет меня вернуть.
— Абрамов — трусливая крыса, — констатирую спокойно, — он всегда выбирает легкий путь. Не думает о последствиях. Ему проще убить, чем договориться. Только в этот раз он не тем людям свой оскал показал крысиный. Если рыпнется в сторону моей жены — я его семью вырежу до самых корней. Как в старые времена, когда еще кровавая месть существовала. Я его предупрежу об этом.
Разговоры закончены. Чем дольше тянешь момент наказания — тем меньше жертва верит в то, что он наступит. Брат принцесски не совсем тепличный парень. Явно видел вещи покруче, чем в подростковых стрелялках на мониторе компа. Но сомневаюсь, что ему приходилось становиться жертвой. Его круто оберегали. Тут он всасывает по всем фронтам. Диалог не сумеет вести так, чтобы договориться или отмазаться. Да и нечем ему крыть.
— Нет, — хрипит эльф. В голосе — чистая паника. Проняло до костей, — нет, стой. Рустам! Я все расскажу, что надо. Правда. Пожалуйста, только не надо меня трогать.
— Хренли ты мне расскажешь нового? — с усмешкой интересуюсь, а он с шумом выдыхает.
— Я знаю про отца все. Я знаю, как на него надавить. Я не принимал участие в его делах, но многое знаю. Он вводил меня в курс, — отчаянно тараторит эльф, — пожалуйста, не трогай меня. Я обещаю, что он не сделает плохо Диане. И отзовет тех, кого прислал. У меня есть… для него аргументы.