В груди лопается туго натянутая струна и разливается тепло. Господи. Я испугалась, что это плохие люди. Верить на слово, конечно, нельзя, но они, хотя бы, не берут меня в заложники и не говорят о шантаже. Неплохое начало знакомства.
— За забором мой брат, — произношу я, наблюдая, как Амир приподнимает бровь после этих слов, — не трогайте его. Он ничего плохого не сделал…
— Насчет этого пассажира Садаев ничего не говорил, — хмыкает Амир, перебивая, — он, кстати, вроде не должен быть тут. Разберемся. Не трону пока его. Иди домой, нечего тут торчать. И ты тоже, — он кивает Рите, и та послушно направляется обратно.
Мне остается только медленно последовать за ней.
Эпизод 67
В доме я натыкаюсь на странных людей, и настороженно рассматриваю их. Нервы снова начинают звенеть, как струны. Но рыжеволосая Рита ведет себя спокойно, и я усилием воли расслабляюсь. Вероятно, это охрана.
— Ты будешь что-нибудь? Чай, кофе? — предлагаю осторожно я. Не знаю, могу ли я сейчас в такой ситуации вести себя, как хозяйка, когда за стенами этого дома творится какой-то треш. Мне просто хочется сделать хотя бы вид, словно все в жизни спокойно. Чай, пирожные. Конфетки. Нет никакого огнестрельного оружия, нет никаких странных мужчин с бородой, криминальных войн, брат не тащит меня к отцу, как последний придурок-эгоист. Я просто беременная замужняя женщина. И всё.
— Чай буду, — произносит Рита, почему-то порозовев, — спасибо.
Как она остается спокойной в такой ситуации? Она замужем за этим жутким мужиком. По своей воле, или он ей подливает успокоительное в чай каждый вечер? Кажется, Рустам менее пугающий, чем этот Амир. Или же я просто к нему привыкла?
На кухне я быстро завариваю какой-то первый попавшийся чай сама, не зная, где живет тут повар и можно ли его позвать заняться таким делом. Подаю чашку Рите и сажусь тоже за стол. Вдыхаю с наслаждением аромат ягод. Становится на секунду стыдно: я тут сижу, хлебаю чай, а брата там, может, привязывают колючей проволокой к дереву на улице, чтобы не сбежал.
Но потом я трогаю порванные джинсы на коленке, чуть влажные от крови, смотрю на содранные пальцы и спокойно отпиваю глоток из чашки. Появляется циничная мысль — «ничего, переживет». Не стану я теперь за него задницу рвать, как выразился Рустам. Он как-то обо мне не сильно думает.
Я поднимаю взгляд на рыжеволосую и задаю вопрос:
— А где сейчас Рустам?
Она округляет глаза.
— Я не знаю.
— Но твой муж знает. Рустам ведь попросил его приехать? Чем он сам сейчас занимается и где? С ним все в порядке?
— Наверное. Я правда не знаю ничего, — пожимает плечом Рита, — я в дела Амира не вмешиваюсь. Мне сказали собираться и ехать — я собралась и поехала.
Я скептически приподнимаю бровь.
— И как ты живешь? Не напрягает?
— Нет, — она усмехается, — меня напрягало слишком много знать. Сейчас мне уже плевать. У нас достаточно других тем для разговора. Зачем ты это спрашиваешь?
Я смотрю на нее, долго и пытливо, пытаясь понять характер этой девушки. После ее ответа «мне сказали ехать — я и поехала» у меня сложилось впечатление, что она полная амеба. Интересно, Рустам хочет, чтобы я стала такой же, как и она?
Мне ужасно хочется ее подколоть. Посмотреть на реакцию этой «мне сказали ехать — поехала». И я протягиваю руку, прикоснувшись к ее ладони, хватаю ее и сжимаю, пока глаза Риты округляются, как блюдца.
— Что…
— Спаси меня, — шепчу я, — меня украли и держат тут насильно.
— Ты шутишь?
— Нет, — мотаю я головой, и, всхлипнув наигранно, хватаюсь за живот. Что она будет делать? Расскажет плюсы жизни в золотой клетке? Или будет хлопать глупо глазами? — я беременна. Кажется, у меня болит живот, а Рустам мне даже не позволяет съездить в клинику. Он даже не кормит меня.
— Боже, — Рита внезапно подскакивает, едва не уронив стул и с ужасом смотрит на меня, — ты что, серьезно? Погоди, я схожу к Амиру. Сиди тут. Он что-нибудь придумает. Это же полный бред — держать…
— Погоди. Эй, погоди! — я даже не успеваю ее поймать. Последние слова доносятся до меня неразборчиво, когда Рита убегает из кухни, а я ошалело провожаю ее взглядом. Черт, кажется, я перегнула палку. Она поверила и пойдет теперь к своему мужу.
Мне становится стыдно, и я убегаю наверх, в спальню. Честно говоря, я планировала немного подколоть эту девушку, чтобы разрядить обстановку. Но мне теперь будет нелегко смотреть ей в глаза, когда она вернется с Амиром и они начнут меня допрашивать.
В комнате я нахожу телефон и пытаюсь дозвониться до Рустама. Гудки идут, но трубку он не берет. Я растерянно выглядываю в окно и вздрагиваю: его машина возле ворот. Черт.
Потом я замечаю людей, которые идут по дорожке к дому. Впереди них — Рустам. Что-то меня напрягает, пугает в нем, и я, бросив телефон на столик, как дура начинаю метаться по комнате. Перетряхиваю все вещи, снимаю джинсы, наспех вытираю кровь с разбитой коленки и надеваю бордовые брюки. Грязную футболку снимаю и запихиваю под кровать, а потом переодеваюсь в топ.
Черт! Почему-то я сейчас жалею, что не амеба. Может, сделать вид, что все это время я спала в постельке, а не пыталась беременная запрыгнуть на забор? Садаев меня сожрет. Но у меня не было выхода? Брат меня напугал. Откуда я могла знать, что этот Амир приедет? Что, если бы он не приехал, я ждала бы Рустама дома, и в этот момент сюда ворвались бы настоящие головорезы?
Я надеюсь, что Рустаму никто не расскажет о моей попытке побега. Это ведь не так важно. У него сейчас другие заботы. Покруче.
Я возвращаюсь на цыпочках к окну, осторожно выглядываю, чтобы убедиться, что никто не смотрит наверх, и открываю створку, высовываясь и прислушиваясь.
Рустам с охраной(или это его друзья?) стоит возле дома. Рядом с ним — Амир. А на земле сидит на коленях брат. Сгибается, уткнувшись лбом в землю и плачет. Его всхлипывания кажутся очень громкими на фоне жаркого шепота Риты, которая, заламывая руки, что-то втолковывает своему мужу.
Я растерянно смотрю на брата. Что случилось? С чего он так расклеился? Мой локоть со стуком соскальзывает, я ударяюсь грудью об подоконник, и в этот момент Рустам поднимает на меня взгляд.
Меня слово прошивает разрядом молнии с ног до головы. Я чувствую себя так, словно дьявол посмотрел на меня из самых темных глубин ада. Мне становится страшно. Он и раньше мог пугать меня, но сегодня он особенно жуткий.
Я испуганно захлопываю окно. Сажусь на кровать, обгрызаю ногти с пальцев, раздумывая, что мне делать. Садаеву явно рассказали о моем побеге. Иначе бы он так не смотрел. Хочется запереть дверь и не открывать, пока все не уляжется, но это, честно говоря, дурацкий выход.
Потому что там, внизу, мой брат. Я на него зла, но он должен уйти живым. Поэтому я со вздохом поднимаюсь с кровати и направляюсь на улицу. Хотя мне реально страшно.
— Ты, ублюдок… — стонет брат, когда я открываю дверь и осторожно выхожу на улицу. На цыпочках иду к ступенькам. Садаев стоит вдалеке от меня, боком, и пока не замечает моего появления, зато я прекрасно вижу, что происходит, — я убью тебя. Чтоб ты сдох…
Я холодею, замерев. Рустам медленно поднимает на моего брата оружие. Это какой-то жуткий сон. Я вижу, как на стали пистолета вспыхивают отблески фонарей, но все еще не могу поверить в реальность происходящей картины.
— Продолжай, — слышу я насмешливое, — и точно отсюда не уйдешь живым.
— Нет!!! — кричу я изо всех сил, испугавшись за брата. Он что, идиот говорить такие вещи? — Рустам, не смей!!!
Я бегу к ним, проскальзываю между широкими фигурами Амира и Рустама и сажусь рядом с братом, закрывая его собой. Я обнимаю его, чувствуя, как он трясется. То ли от страха, то ли от слез. Мне хочется его избить за идиотизм, но сейчас не время.
Рустам отводит оружие чуть в сторону. Я поднимаю на него взгляд.
— Он просто идиот, — произношу я. Тень закрывает лицо мужа. Он возвышается над нами, как мрачный палач. Я не должна его так бояться, но сейчас сердце колет тревога.
— Ди, — сдавленно произносит брат, — у него наш отец. Он убьет его. Я без него не уйду, я его не брошу.
— Заткнись, — цежу я сквозь зубы.
Черт, мой брат просто кретин. Ледяной страх начинает клубится под ребрами, когда я думаю, что Рустам все-таки действительно сегодня сдержит свое обещание прихлопнуть моего экс-папу. Война закончилась его победой. Полной. У него в руках почти вся семья Абрамовых.
Мне почему-то страшно представлять, что мой муж способен на хладнокровное убийство. Нет, он способен. Но неужели это случится сегодня? С тем человеком, которого я так долго знала?
«Наивная ты дура, Диана» — скептически комментирует разум, — «наверняка это не единственный его грех. Ты многое не знаешь о нем. Вероятно, что у него есть собственное кладбище из таких жертв?»
Какой бы я не была наивной, но Мирослав, кажется, вообще идиот малолетний. Максималист. Тупица. Ему надо спасать свою жизнь. Это очень тупо — умирать за компанию. И, тем более, говорить такие слова человеку, у которого в руках огнестрел.
Рита стоит рядом с Амиром, зажав испуганно рот руками и смотрит на нас.
— Рустам, — я смотрю в ледяные глаза мужа, пытаясь до него достучаться, — его лучше просто выгнать. Он несет чушь. Уверена, как только его отпустят эмоции — он пожалеет о своих словах.
— Я не уйду без отца, — ровно повторяет брат, а я зло бью ему подзатыльник.
— Замолчи!
— Твой отец завалил моего брата, — внезапно с усмешкой произносит Рустам, — мне реально отпустить его предлагаешь?
— Я заплачу тебе любые деньги, — брат вздергивает подбородок. Его глаза лихорадочно блестят, когда он смотрит на Садаева. Кажется, он готов уцепиться сейчас за любую возможность спастись с отцом, — что угодно.
— Мелко. Бабки за жизнь человека? Моего брата? Твое предложение — херня. Могу тебя закопать за оскорбление.