ь мягче. Отступить в некоторые моменты. Спрятать когти.
— Бля, — выдыхает мне в губы он. Мы встречаемся взглядами. В глазах Рустама пляшут отражение огоньков от свечей. В полной тьме. В которую я медленно проваливаюсь. Хочу смотреть вечно в неё, если честно, — ты из меня веревки вьешь. В курсе? Пользуешься этим.
— Мне кажется по-другому…
— Тебе только кажется. Хрен с тобой. Что там про нежность было? Лепестками засыпать? В ванну тебя окунуть? Можешь напиться, если страшно. Только близости тогда у нас не будет. Но хоть расслабишься для следующего раза.
— Нет, — мотаю я головой, — следующий раз — слишком долго. Главное — просто аккуратно. Я не уверена, что все пойдет нормально.
— Все нормально будет. Расслабься тогда. Я тебя понял.
Надеюсь. Я пытаюсь доверять ему. Черт. Если он отступил от плана «взять меня жёстко», согласился по-другому, то явно не станет плевать на мои ощущения.
Я медленно расстегиваю на нем рубашку. Провожу по сильному телу. По выдающимся мышцам и темной тату на груди. Которую я когда-то запомнила. Единственная примета, которая врезалась в память.
Рустам мягко толкает меня на постель. Нависает сверху, избавившись от одежды. Огромная тень ложится на моё кажущееся маленьким тело. Рустам наклоняется ближе и целует меня первым. Я не проявляют в этот раз инициативу. Просто отвечаю на поцелуй. Наслаждаюсь тем, как наши языки встречаются. Как он крадёт моё дыхание. Это кажется мне самым чувственным и интимным из всего, что между нами двумя было. Впервые обнимаю его обнажённое тело, чувствуя, как расслабляюсь, готовая покориться его силе. Просто довериться. Просто быть с ним.
— Говори. Где неприятно, где наоборот тебя трогать, — произносит Рустам, проводя ладонями по моим бедрам, — с подсказками быстрее в тебе разберусь. Будет приятнее.
«Все равно уже как» — думаю я. Мне все равно. Главное, чтобы это делал он. Мне нравится просто его чувствовать. Без разницы, как это будет.
Он заставляет перевернуться меня на живот. Поднимает мои бедра в бесстыдную позу, проводит вдоль позвоночника ладонью. Потом опускается ниже и я чувствую, как в меня проникают медленно два пальца. Резко вдыхаю. Ощущения невероятно острые. Просто пронизывают до самых кончиков нервов.
— Давно хотел тебя именно в этой позе. Удачный момент подвернулся. Бля, — ругается тихо Рустам, — они тебя снова девственницей сделали?
— Мне что, будет больно? — шепчу я. Не знаю, что со мной сделали. Но да, даже пальцы давят сильно, распирая. Вот почему я ловлю такие сильные ощущения.
— Нет, не будет. Я реально это сделаю медленно. Осторожно. Просто забавно. Почти каждый раз невинности лишаю. В первый раз реально так вышло. Потом ты нихрена не помнила и не понимала. Теперь родить умудрилась, но все равно застрять можно.
— Рустам… — шиплю я, — прекрати!
— Прости, — хмыкает он. Чувствую, как наклоняется и целует между лопаток. До мурашек. Медленно. Сильно. Дьявол. Я растекаюсь по постели, закрывая глаза и чувствуя, что плыву. Раньше было сильное возбуждение. Сейчас как-то по другому, словно Рустам действует на меня более тонко. Будит другие желания. Не чисто похоть. Что-то сильнее и глубже.
Между ног упирается что-то твердое и горячее. Не прерывая поцелуи, Рустам медленно проникает в меня. Я напрягаюсь, как струна, боясь, что сейчас что-то пойдет не так. Все слишком… слишком ярко.
— Тихо, — произносит Рустам, — я сказал, что все будет аккуратно. Расслабься, — он заставляет еще сильнее распластаться меня на постели. Поглаживает ладонью спину, вынуждая мышцы отпустить напряжение. Двигается глубже. Еще. Я чувствую, как он наполняет меня до самого конца.
Сжимаю до боли в пальцах простынь, потому что по позвоночнику поднимается жар. Черт. Он аккуратен. Я издаю тихий стон, когда он выскальзывает из меня и снова медленно наполняет. Руки на моих бедрах сжимаются сильнее. Вдавливают меня в бедра Рустама.
— Я… — шепчу, не в силах даже говорить внятно.
— Неприятно?
— Нет… ты можешь сильнее…
Рустам заставляет меня выпрямиться. Поднимает, прижимая спиной к себе. Наши сердца стучат в такт друг другу. Я чувствую, как Садаев царапает щетиной мой висок, потом сжимает меня в крепком захвате. Я полностью в его власти. Это оказалось не страшно. Безумно близко. Остро и приятно.
— Остынь, принцесска, — хрипло смеется он, — не гони. Уже трясешься. Успеешь еще на мне поскакать.
Я трясусь, да. Тело словно подключают к электрическому проводу и холодный пот струится по спине от каждого четкого и сильного движения Рустама во мне. Холод сталкивается с жаром его тела. Создает безумный контраст. Мурашками рассыпается где-то внутри. Сокращают сильными толчками все мышцы. Отстраниться невозможно, хотя я пытаюсь, испугавшись странных ощущений. Но Рустам сжимает меня еще сильнее, едва не перекрывая дыхание.
— Рустам…
— Кончай, мелкая, — слышу тихий приказ, — давай. Я чувствую, как ты сжимаешься.
Я расслабляюсь, доверившись. В этот момент меня накрывает темная и душная лавина. Тело вытягивается в струну. Хочу закричать, но голос пропадает. Перед глазами все темнеет, а потом тело резко расслабляется. Рустам тут же покидает мое лоно, переворачивая меня на спину и распластывая по постели.
Я громко выдыхаю. Выпускаю скопившееся напряжение в воздух. Открываю глаза и встречаюсь взглядом с Рустамом.
Мой личный дьявол. Искуситель. Мое наказание. И в то же время моя награда.
Я подаюсь к нему, немного ещё подрагивая от пережитых ощущений. Обнимаю за шею, скользнув щекой по его лицу, как кошка. Вдыхаю запах, который стал таким близким и знакомым.
— Рустам, — шепчу я тихо возле его уха.
— Что?
— Люблю тебя. Честно. Если бы меня вернули в прошлое, то я бы даже ничего не стала менять, — признаюсь тихо я. Он должен знать, что я чувствую, — а ты поменял бы?
Он отстраняется с усмешкой. Прикасается коротко губами ко лбу и опускает меня на постель.
— Поменял бы, — слышу короткий ответ и возмущаюсь до глубины души. Даже слезы выступают на глазах.
— И что поменял бы?
— Многое. Надо было с тобой мягче быть. Палку я перегнул во многие моменты. Ты реально мелкая оказалась больно и чувствительная.
Моё сердце сжимается. Получить такой ответ было полной неожиданностью.
— И не ушёл бы… После первой ночи? — интересуюсь я, а Рустам падает рядом со мной, положив руку под голову, и бросает в мою сторону насмешливый взгляд.
— Я не уходил. Ты свалила. Я отлучился буквально на десять минут, а тебя уже нет. С моим, сука, пистолетом.
— Я думала, что там еда…
— Я не удивлён. Это в твоём духе. Нет. Этот момент бы не менял.
— Почему? — шепчу я.
— Потому что иначе отобрал бы у тебя пакет и все. Хрен бы ты ко мне просто так за помощью пришла бы. Мы бы никогда не пересеклись. Родила бы где-нибудь и я б даже не знал о том, что у меня два сына, — Рустам усмехается, — нет. Полная хрень. Все пошло правильно с самого начала. Ты мне себя должна за тот косяк с пистолетом, Диана. До конца жизни. Я долги не прощаю.
Я чувствую, как начинаю счастливо улыбаться. Он никогда не скажет «я тебя люблю». Или скажет…через много лет. В старости, например. Но все, что он сейчас делает, и то, что говорит, означает, что я ему очень дорога. И не надо мне уже лишних слов. Я могу сказать их за нас двоих.
— Я выплачу тебе весь долг, Рустам. До конца.
Бонус
Около двух лет спустя
«Беременность 2-3 недели»
Тест выпадает из моих рук на пол с тихим стуком. Подождите, как это «беременность»?
Я подозревала. Скреблось в душе такое странное чувство, что задержка у меня совсем неспроста, и гормональные сбои, смена климата была не при чем. Глупо было называть сменой климата внезапное потепление после мартовских морозов и валить все на нее.
Дьявол. Но мы ведь с Рустамом предохранялись.
— Нет-нет-нет, — бормочу я, заворачивая тест в туалетную бумагу и кидая в ведро, чтобы скрыть улики, — это какая-то ошибка.
В груди царапают холодом первые признаки страха. Я усиленно отгоняю его, пока он не превратился в яростного когтистого монстра. Институт, конечно, я не успею закончить. Зато с последних родов прошло достаточно времени, чтобы организм успел восстановиться. Близнецы уже привыкли к няньке, так что я смогу спокойно заниматься новым ребенком.
Заткнись, Диана. Заткнись! Ты не беременна. Точка.
Я в шоке раздеваюсь и залезаю под душ. Вдыхаю горячий пар, чувствуя, как в мозгах перестает опасно искрить. Мою голову, и когда я стираю остатки пены с глаз, и поворачиваюсь, чтобы взять гель для душа, то мое сердце едва не получает инфаркт.
— Рустам! — кричу я, вздрогнув, и едва не вмазавшись в татуированную грудь.
Садаев стоял позади меня, пока я думала. Голый. Без одежды. Он еще сильнее раздался вширь с момента начала наших отношений. Стал на вид просто чертовой машиной для убийств, и ему пришлось поменять часть гардероба, потому что рубашки на нем начинали трещать по швам.
А я вот похудела. Все время начала посвящать учебе, чтобы вернуться в институт, и смахивала на подростка, когда сворачивала волосы в гульку, переодевалась в дурацкую пижаму вечером и садилась за учебники.
Мы не подходили друг к другу ни капли. Кто-то наверху посмеялся, заставив нас пожениться.
— Ты меня напугал. Выйди, пожалуйста, — в панике говорю я, вспоминая — выбросила ли коробку из-под теста, — я занята.
— Дрочишь в душе? — его низкий голос пробирает до самых поджилок.
— Рустам!
— Что? — его мощные ручищи упираются в стенку душа по бокам от меня, — могу помочь с этим делом.
— У меня еще те самые дни.
— Ты гонишь, Диана. Явно, — он усмехается, разглядывая мое предельно честное, но напуганное лицо, — вторую неделю. Почему отмазываешься? Надоело что-то?
Бред. Я едва не выпаливаю это слово вслух. Как мне может надоесть? Этот дьявол словно каждую ночь возвращается из самой дикой тьмы ада, и угадывает все мои потаенные желания, которые я бы не смогла высказать, не покраснев, и не упав в обморок. Если бы мне кто-то сказал пару лет назад, что со мной будут вытворять такое — я бы поперхнулась своим безалкогольным мохито и ушла бы в монастырь, перекрестившись