— Я не отмазываюсь, правда, — я сглатываю, стараясь не смотреть, как вода заливает тренированное тело мужа, расчерчивая блестящими дорожками мышцы груди перед моим лицом, — прости. Просто у меня кружится сегодня голова и я плохо себя чувствую. Видимо, давление.
Мне не нравится обманывать мужа таким подлым способом — придумывая отговорки, но в душе творится хаос из-за результатов теста и я не знаю, как правильно преподнести эту новость. Мы ведь правда следили за предохранением. Каков шанс забеременеть, используя презервативы? Кажется, это что-то из ряда фантастики.
И поэтому... просто... боже. В моей голове начинают роиться очень плохие мысли. Что, если Рустам подумает, что я специально что-то сделала, чтобы забеременеть? Как это делают всякие охотницы за богатыми мужиками — прокалывают кондомы или берут использованные и... фу, не хочу даже представлять.
Но есть мысль еще хуже. Он может подумать, что я ему изменила. Закономерная мысль. Даже если он решит меня уважить и не покажет свои подозрения, то ДНК-тест проведет. Я не хочу чувствовать себя униженной.
Рустам наклоняется ко мне, скользнув по губам мягким поцелуем. Настолько мягким для него, что я уверена — только я за всю его жизнь получала такой поцелуй от него. Я чувствую, как у меня начинаю жечь слезы на глазах. Я полная сука.
— Тогда домывайся и иди в постель, пока я тут, — произносит Рустам, отстраняясь, — если упадешь в обморок одна — можешь удариться.
— Нет, знаешь, — я внезапно останавливаю его, схватив за предплечья, и соскользнув пальцами с мокрой кожи. Вместо этого я обхватываю руками его за торс, не без удовольствия ощутив переплетения стальных огромных мышц под кожей, — ты появился рядом и мне похорошело. Возможно, ты сможешь меня вылечить. Так что да, помоги мне с... этим делом.
Повторять два раза мне не приходится. Я даже не успеваю понять, как я оказываюсь вжатой в его мокрое и рельефное тело. Садаев просто захватывает полностью власть надо мной — без остатка, без шанса отстраниться и что-то там сделать лишнее.
Его рука проскальзывает мне прямо между ног, заставляя задержать дыхание.
— Хреново ты без меня справлялась, — чувствую я макушкой усмешку, а потом он нажимает пальцем на чувствительную точку, от которой по телу расходятся горячие разряды тока. И я, издав тихий стон, утыкаюсь лбом в его грудь.
Да, я без него вообще не справилась бы, даже если бы захотела удовлетворить себя руками. Честно говоря, иногда я ловлю себя на мысли, что кто-то мне напоганил и настроил мое тело только на конкретного человека. Рустама. Оно слишком легко отзывается на его прикосновения, на его присутствие, а его запах запечатлелся в моей памяти навечно. Когда Садаев задерживается по делам — я могу заснуть только обняв его подушку.
Хорошо, что он не знает об этих мыслях, и... ох, черт. Из головы вылетает все, как только его пальцы проникают медленно, жестко и уверенно внутрь меня. Я выгибаюсь ему навстречу и тянусь за поцелуем, зарываясь пальцами в темные, влажные волосы. Получив поцелуй, я чувствую, как он подхватывает меня за бедра и насаживает на твердый и уже готовый член. Я еще не успела разогреться до нужной кондиции и это происходит резко и внезапно. Поэтому все чувствуется острее, чем надо.
— Рустам, — выдыхаю ему в рот я. Сладкие спазмы прокатываются внутри живота и по телу. Похоже, долго я не продержусь. Растекусь сладкой патокой в стальном захвате этого зверюги. Только он знает все скрытые точки моего тела. Берет его, как вздумается, но всегда я остаюсь удовлетворенной.
Спина врезается в стенку душа. Она обжигает прохладой, пока я, обвив ногами торс мужа, принимаю его в себя полностью — не только физически, но и на более глубоких уровнях. Сливаюсь с ним. Чувствую его дыхание, любое изменение в движениях.
Я правда смогла его полюбить. А он в ответ всегда обращался со мной бережнее, чем ему, возможно, хотелось. И вот сейчас: я чувствую в напряжении мышц скрытую силу и ярость. Дикое желание, которое он берет под контроль.
Мне нравится, что только для меня он такой. И я в который раз покоряюсь его напору, его сильным рукам, которые обнимают меня. Закрываю глаза. Вдыхаю его запах. И ловлю звезды в темноте, когда меня накрывает оглушительной волной удовольствие.
Черт. Мне же нельзя так... я испытываю укол вины, стекая по мокрому телу Рустама, пересчитывая все рельефные мышцы, пока он не ловит меня и не ставит на ноги.
— Вылезай и иди на постель, принцесска, — слышу голос с рычащими нотками, — я тебя сегодня конкретно распну по ней.
Я выползаю быстро из душа. Едва не поскальзываюсь на влажном полу, и, схватив полотенце, иду к двери, напоследок оглянувшись. Рустам смотрит мне вслед с легкой ухмылкой.
Черт. Главное, чтобы он не заметил тест, который я оставила. Я ухожу в спальню, падаю на кровать в полотенце и беру свой телефон, который настойчиво вибрирует все это время. Проверяю новые сообщения. Эля скидывает мне последние новости института вместе со своими фотками из бара. Прикрепляет голосовое сообщение.
Я не успеваю ей ничего ответить. Потому что матрас прогибается под весом тела, Рустам нависает надо мной, а его достоинство впечатывается мне прямо промеж половинок попы. Я замираю. Полотенце на мне — очень тонкая и короткая преграда, не прикрывающая даже бедра целиком.
— Рустам, я... — выдыхаю, подумав о том, что стоит попросить его быть аккуратнее. Но он берет меня за горло, заставляя изогнуться и приподнять бедра, и я даже на секунду пугаюсь что он меня сломает ненароком. Дыхание обжигает шею. Я чувствую жесткий укус, оставляющий клеймо боли на нежной коже и содрогаюсь от мурашек.
Боже.
Он срывает с меня полотенце одним движением. Отбрасывает его в сторону. Проводит каменным достоинством между ног и врывается внутрь — неотвратимо и медленно.
— Охренеть какая ты горячая внутри и тесная, — хрипит он мне в ухо, — я бы из тебя не вылезал никогда.
Черт.
Ему скоро придется снова забыть обо всем этом на какое-то время. Я не додумываю эту мысль, потому что Рустам нанизывает меня полностью на свой невероятно твердый и горячий орган, берет меня жестко и бескомпромиссно, заставляя задыхаться от стонов и хрипов. Комкать пальцами простынь и впиваться ногтями в него, оставляя на память алые полосы.
Только потом, когда я засыпаю, будучи сжатой в крепких объятиях, на периферии сознания мелькает странное понимание — черт, сегодня он пренебрег предохранением. Впервые.
Почему?
Видимо, эта тревожная мысль не отпускает меня даже во сне. Просыпаюсь я в четвертом часу утра, когда на сером небе где-то вдалеке брезжит светлая полоска рассвета.
Я переворачиваюсь на постели, замечаю скомканное одеяло, которое сбилось у меня в ногах. Рустама нет. Раньше он никогда не покидал меня так рано. В чем причина?
Я проглатываю непонятную тревогу. Поднимаюсь, надеваю нижнее белье и облачаюсь в обычную пижаму. Захожу в ванную — коробка из-под теста по-прежнему лежит на полочке. Заметил он ее или нет? Она лежит на видном месте, но... Рустам бы тогда начал задавать мне вопросы.
Скомкав коробочку, я выкидываю в ведро и выхожу из нашей спальни в коридор.
В детскую я заглядываю тихо, чтобы не разбудить близнецов. Подхожу на цыпочках к кроватям. Всматриваюсь в умиротворенные детские личики и осторожно провожу по отрастающим волосам Самира, отчего тот тихо вздыхает. Его брат, словно почувствовав что-то, тоже переворачивается на другой бок, что-то по-детски проворчав.
С возрастом они все больше и больше становятся похожими на Рустама. От меня они не взяли ровным счетом ничего. Я видела свои детские фотки — светлые, почти бесцветные волосы, нос кнопкой и маленькие, тонкие губы. Эти двое точно пошли не в мою породу, родившись с темными волосами и длиннющими темными ресницами. Может, оно и к лучшему.
Боже. А теперь кто во мне? Девочка, или очередной мальчик? А если двое?!
Я снова чувствую укол тревоги. Черт, как, все-таки, преподнести эту новость и почему вчера Садаев забыл о предохранении? Может ли такое, что он увидел коробку и решил промолчать, дожидаясь, пока я сама ему скажу? Но ведь тест я ВЫКИНУЛА. Там мог быть отрицательный результат, а он уже заранее забил на предохранение...
В полной тишине я выхожу из детской и спускаюсь вниз, на первый этаж, прямо в пижаме. Вряд ли я на кого-то наткнусь. Все работники еще спят. Даже няня отдыхает: для близнецов мы наняли специально ночную няню, но Самир и Дамир хорошо спали, поэтому ей оставалось только поглядывать в камеры, да пить чай в своей комнате.
И где Рустам? На кухне его нет. В гостиной свет не горит. Его ключи от машины лежат на столике, а значит, он никуда не уезжал.
Ответ на этот вопрос я получаю внезапно. Когда прохожу мимо комнаты с бассейном, слышу тихий всплеск и.... женский голос.
Грудь словно ошпаривает холодом. Я замираю, подумав, что ослышалась. Женщина в нашем доме в такое время? Дьявол, кто она и что тут делает? Голос мне незнаком. Я тихо, на цыпочках подкрадываюсь к приоткрытой двери и осторожно заглядываю в щель.
Женщина стоит ко мне спиной, но я могу оценить ее крутую фигуру. Темная юбка обтягивает круглые бедра и тончайшую талию. Светлые волосы до лопаток вьются золотой волной. Она опускает руку с клатчем и я замечаю, как вспыхивают в искусственном свете массивные украшения с бриллиантами.
Я не могу поверить свои глазам. Рустам стоит в нескольких шагах от нее. Волосы мокрые. На плечи накинуто полотенце.
Сложить два и два очень легко. Четыре утра и посторонняя красивая женщина в доме. Я не верю в обычное общение между мужчиной и такой женщиной. Поэтому, прежде чем в груди взорвется ярость, я нахожу силы отлипнуть от дверного проема и уйти: все равно их разговор я не слышу и вряд ли хочу делать себе еще больнее.
Я возвращаюсь обратно в спальню, раздеваюсь и ложусь на кровать.
Моя ладонь ложится на живот. Я опустошена, оглушена увиденным. Самое страшное, что