когда-то я была готова жить с Рустамом, как соседи, просто воспитывая совместных детей. Но это было давно. Между нами, как мне казалось, была настоящая близость, не просто секс, не просто удовлетворение потребностей. Неужели такие мужчины действительно неспособны на верность?
Я стала скучной. Всегда рядом с ним. Он видит меня каждый день — чаще всего в пижамах или обычных штанах и свободной футболке. Мне казалось, что искра между нами неспособна потухнуть, но, получается, что Садаеву что-то недостает в наших отношениях. Моей сексуальности, по видимости.
А сексуальнее я и не стану, с учетом того, что вскоре у меня может появиться еще один ребенок. И... что мне делать?
Рустам не возвращается до самого утра.
Более того, заснув на пару часов, этим утром я просыпаюсь впервые в пустой постели.
— Сохранять будете? — звучит такой знакомый вопрос, но голос женщины в этот раз кажется более мягким. Да и я пришла на УЗИ уже не в бесплатную поликлинику.
— Буду, — сухо отвечаю я, стирая с живота гель. Сердце все еще колотит в грудную клетку — бешено, испуганно, отчаянно. Двойня. Снова двойня. Смешок вырывается из горла — один, другой, а потом плечи начинают подрагивать в приступе истеричного веселья.
Мои убеждения никак не изменятся из-за проступка мужчины, которого я считала любимым мужем. Аборт я сделаю, только если моей жизни что-то будет угрожать. Прошло уже два года с родов. Организм более-менее восстановился. Я рожала естественным путем. Что может пойти не так?
— Я принесу вам воды, — испуганно произносит врач, глядя на мою истерику. В ответ я мотаю головой.
— Все в порядке. Я от радости.
— У вас уже есть одна двойня, — утвердительно произносит она, — я понимаю. Новость шокирующая. После родов я советую подумать о других способах предохранения. Вам могут предложить перевязать трубы.
— Хорошая идея, — произношу я, — спасибо вам за нее.
Из клиники я выхожу на дрожащих ногах, засунув результаты в сумочку. Холодный воздух обжигает пылающее лицо. Хочется вскинуть руки к небу и закричать «а-а-а!!!». Вместо этого я достаю телефон и набираю по памяти номер, несмотря на то, что пальцы вечно мажут мимо нужных цифр.
Мне нужен сейчас же адекватный человек в собеседники. Тот, кто может дать хладнокровно совет, не отвлекаясь на ахи и вздохи. Эля или Оксана не подходят.
Если же я буду носить все в себе — точно взорвусь и разнесу взрывом весь квартал. Меня упекут в психушку.
— Да? — раздается удивленный голос в трубке, и я выдыхаю. Он не сменил номер.
— Привет, Гош. Нужна твоя помощь. Встретимся?
Если два с лишним года назад мы встретились с Гошей в небольшой кафешке, то сегодня он предложил перекусить в более-менее приличном итальянском ресторане. Я сажусь за столик возле окна, заказав чашечку кофе. В голове роятся миллионы мыслей.... и ноль из них — дельные.
— Эй.
Я растерянно поднимаю взгляд. Передо мной стоит паренек мажористого вида, который пять минут назад вышел из оранжевой спортивной машины — я видела его через окно. Несколько мгновений я пытаюсь подобрать слова, вроде «знаете, я замужем, поэтому со мной знакомиться не стоит», но внезапно с моих глаз словно спадает пелена. В лице парня я угадываю знакомые черты и ошалело отставляю чашку с кофе в сторону.
— Гош? Ты?
— Я изменился. В курсе, Диан, — он взъерошивает рукой модно подстриженные волосы, которые год назад были непонятными, секущимися патлами, и садится за столик, — что у тебя произошло?
— Ты не изменился. Ты абсолютно другим человеком стал, — медленно произношу я, разглядывая его.
Черт. Где тот паренек в футболках «Марвел», тощий, неопрятный? Он немного, похоже, подкачался — настолько, насколько ему позволила конституция. Сменил стиль, выбрав более нейтральные вещи. Я не знаю, как на это отреагировали институтские девочки, но Гоша стал если не красавцем, то очень приятным парнем.
— Я... — начинает он, потом усмехается и продолжает несколько менее уверенно, чем раньше, — ты не ожидала такого от меня? Я думал, что, наоборот, не произвожу впечатление совсем потерянного человека. Или ты считала, что я буду после института компьютерным мастером по вызову, ездить в воняющей потом рубашке и обдирать старушек? Блин, нет.
— Нет. Но ты явно не бедствуешь. Я ждала меньшего, — вырывается усмешка.
— Я начал с фриланса. Там было несколько провальных, а потом успешных проектов. Начал зарабатывать там неплохие деньги, а потом вышел на более интересные предложения. Долгая история. После я смог перевестись в более крутой институт и заплатить там за учебу, — Гоша смеется, — корочки оттуда будут цениться больше. Жаль, конечно, что я время потерял. Я всегда мечтал учиться в МИТ. В США. Но уже поздно и это останется мечтой. Я бы не успел в шестнадцать заработать такие деньги.
Он внезапно улыбается, подняв на меня взгляд.
— Тебе спасибо. Не принимай близко к сердцу — но я действительно тогда расстроился из-за нашего расставания. И сильно разозлился, хотя не показал этого. Злость помогла мне.
— Гош...
— Это в прошлом. Я все равно тебе не пара, дочка олигарха, поэтому — что у тебя такого случилось, что ты решила обратиться к парню, вроде меня?
Я вздыхаю. Гошино признание еще больше выбивает меня из колеи, а еще понимание — что я ему конкретно скажу? «Муж, кажется, мне изменяет, и я решила, что хватит быть домашней клушей. Не поможешь советом?»
Такая глупость, если честно, трепаться о семейных проблемах.
— Я снова беременна, — выдаю глупо я, и брови Гоши взмывают вверх.
— У тебя вроде двое детей уже?
— Да. И будет еще двое. Это катастрофа, — я зарываюсь устало пальцами в волосы, и прикрываю глаза, — мне нужен твой совет.
— В чем проблема? Я не думал, что у богатых людей количество детей может стать какой-то катастрофой.
— Это будет мой второй декрет, Гош.
— И?...
— Я останусь без образования. Превращусь в домашнюю клушу, — я ненароком вспоминаю свою мать, которая плотно уселась на шее мужа, и не могла соскочить по одной причине: она полностью зависела от него. Финансово, в первую очередь, — честно говоря, я не хочу, чтобы дети меня воспринимали, как няньку и домохозяйку. Мне нужен собственный заработок.
— Но ты вроде получила в наследство бизнес? — растерянно произносит Гоша, а я дергаю плечом.
— Им рулит Рустам. Я не разбираюсь буквально ни в чем.
— Попроси его научить...
— Он не станет. У него есть другие заботы.
— Тогда займись тем, в чем разбираешься...Диан, — Гоша хмыкает, — что ты от меня хочешь? Я могу тебе сделать сайт по продаже вязаных игрушек, например. Чем занимаются обычно мамочки в декрете?
— Гоша, ты забываешь о том, что я полная тупица, — спокойно произношу я, — я не умею ничего. Могу помыть посуду и разогреть в микроволновке Доширак. Поменять памперс у детей, и поиграть в развивающие игры. Этого недостаточно, чтобы быть независимой от мужа, а образование получить я, уже, похоже, не смогу. Мне нужен твой совет. Ты умнее и можешь подсказать хоть в какую сторону мне двигаться. Прости, но мне больше не к кому обратиться... Эля и Оксана слишком болтушки.
Если я начну им изливать душу — они не скажут ничего дельного, и все превратится в какую-нибудь веселую попойку в ближайшем баре.
— Боже, — друг закатывает глаза, кажется, задолбавшись от моей бесполезности, — у тебя есть минимум одно преимущество перед другими: деньги. Возьми у мужа пару миллионов и открой кафе.
— И просрать все?...
— Открой интернет и почитай, как вести бизнес. Я уверен, что на это ты способна. Ди, ты вроде, никогда не была глупой. Пробивной и своенравной — да. Не расстраивай меня.
Мы с Гошей еще долго болтаем обо всяком. Время разлучило нас на долгие пару лет, однако, Гоша остался все тем же понимающим и хорошим парнем. Жаль, что девушку он по-прежнему так и не нашел — это я узнала из разговора. Ему хотелось умную спутницу. К сожалению, такие ему еще не попадались.
Однако, несмотря на расслабленный разговор, в голове я циклюсь на одной мысли — мне действительно надо что-то делать. Вряд ли я разведусь с Рустамом. У нас будет четверо детей, а отец он по-прежнему неплохой. Пусть и мужем оказался неверным.
Я просто хочу стать независимой от него. Прогибаться, чтобы жить по-прежнему сытно и хорошо — я не стану.
После беседы с Гошей я заезжаю в магазин и впервые отрываюсь: покупаю кучу красивого белья и несколько интересных комплектов одежды. Набираю кучу косметики, которой всерьез собираюсь краситься, и довольная, возвращаюсь домой, к близнецам, которые уже успели соскучиться по мне.
— Они отказались завтракать без вас, — сокрушается нянька, а я, закатив глаза, подхожу к столикам, за которым сидят недовольные мальчишки.
— Маме надо было уехать на пару часов, — укоризненно произношу я. Беру ложку, набираю кашу из тарелки и пихаю под нос Самиру, — давайте-ка хорошенько подкрепимся перед прогулкой. Ложечку за маму...
— Я хочу макалоны с сылом, — выдает недовольно Самир, отворачиваясь. Брат за соседним столиком, бросает на него скептический взгляд, от которого у меня колет сердце. Черт, нет, все-таки, в них есть что-то от меня. Конкретно — в Дамире. Узнаю свою мимику. К тому же, он говорит намного меньше, чем его брат, ограничиваясь тихими «ну да», «там», «пить» и еще небольшим набором слов, значения которых угадать могу только я.
Я тоже поздно заговорила.
У меня вырывается вздох. Дети точно не должны страдать без отца. Особенно мальчики. И без меня они не должны страдать. Я не разведусь с Рустамом и не стану с ним ссориться. Просто решим с ним вопрос... дипломатично. Если это будет возможно.
— С утра надо есть кашу, — произношу я, — потом приготовлю вам оладушки. И получите клубнику. Хорошо?
— Ну ладно, — вздыхает Самир обреченно, и я, наконец, могу накормить этих двух вредных мальчишек нормальным завтраком.