Карликовое княжество Монако — подумать только! — длиной всего полтора километра. За день его можно обойти вдоль и поперек, заглянуть на каждую улочку и посетить все знаковые места. Иронично, но именно в этой крошечной стране ощущаешь себя таким маленьким, как нигде в мире. Словно попадаешь в камерный театр, где на тебя направлены софиты, а зрители оценивают, как ты держишь себя на сцене, с каким достоинством ведешь партию.
Понты и нищета идут рука об руку в Монако, но чтобы заметить контраст, нужно отойти чуть дальше главных улиц Монте-Карло. В центре же — баснословная роскошь напоказ, эксклюзивные авто, каноничные дамы с пушистыми белыми собачками и, конечно, шикарные многоэтажные казино.
Но мы приехали сюда не наслаждаться богатой жизнью. Наш пункт назначения находился на восточной стороне закрытой бухты — порта Эркюль, прямо по соседству с площадью Казино. Шестиэтажное здание, выстроенное знаменитым архитектором Норманом Фостером из стекла и стали, внешне напоминало небольшой лайнер — это резиденция Yacht Club de Monaco. Именно здесь в ближайшие часы мне предстояло пережить необычное событие — вступление в ряды клуба путешественников The Explorers Club. Членов клуба всего около полутора тысяч, и я вот-вот должен был оказаться в их рядах. Более того — стать первым украинцем, которого приняли в YCM. Стоит ли упоминать, что душа моя расправила крылья и, подобно китайскому дрону, парила над солнечной бухтой?
Мы подъехали к стеклянному входу. Здесь наше авто тут же перехватил парковщик в изящной фирменной ливрее. Пройдя внутрь, миновали цепочку магазинов Rolex, Brooks Brothers и прочих атрибутов богатой жизни и проследовали в Atrium — просторное помещение на второй «палубе». Приветливая хостес со стерильно-вежливой улыбкой доложила по телефону о нашем прибытии и предложила подождать на пятом этаже, в баре Riva Aquarama.
Святая святых клуба «Де Монако»! Бар посвящен знаменитому судостроителю Карлу Риве, чьи лодки из дерева считаются лучшими в мире по сей день. Интерьер внутри под стать — стекло и благородное дерево соединились в идеальный тандем. Я с волнением и трепетом осмотрел помещение, но не спешил подсаживаться к бару. Обошел комнату по периметру, любовно осматривая миниатюрные модели лодок Ривы. Надо же! Настоящее сокровище!
Адам, не в силах сдержать восхищение обстановкой, громко присвистнул. Сразу несколько голов повернулось в нашу сторону. Вова шикнул и вроде бы даже немного покраснел. Бармен понимающе заулыбался, его взгляд говорил, что нам не мешало бы выпить. Я воздержался.
Ждать пришлось недолго, однако не обошлось без ложки дегтя. Генеральный секретарь YCM Бернард де Алессандри поднялся, чтобы лично сообщить мне невеселую новость.
— Мы очень сожалеем, мсье Сурин, — проговорил он с ударением на последний слог и с характéрным грассирующим «р», — но мы не можем прямо сейчас принять вас в члены клуба. Нужно, чтобы приказ завизировал лично принц Монако. Это займет некоторое время… небольшое время… кгм-кгм… Скажем, два месяца.
Сам мсье де Алессандри при этом улыбался такой лучезарной улыбкой, словно два месяца — это пятнадцать минут. А у меня тут кругосветка в разгаре, блин! Именно это я ему и сообщил. Разумеется, намного более сдержанно. Тоже пытаясь грассировать с «р» его фамилии.
На нас со стороны посматривали многочисленные гости и члены клуба, впрочем, без зазнайства. Даже в сердце Монако, в средоточии немыслимого пафоса, здесь я чувствовал себя своим «в доску» — просто путешественником. Меня ждало еще более тридцати стран и пять континентов, должны же они уважить и пойти навстречу! Тем более что сами предложили членство, как только узнали, что я намерен осуществить кругосветку не как придется, а по всем канонам Британского Королевского географического общества. Тем не менее заветный документ таял буквально на глазах с каждым новым «сожалением» мсье.
Чертовски обидно проделать такой солидный крюк из Генуи (на минуточку — четыреста километров туда и обратно) и уехать ни с чем. Ожидание церемонии, которую я уже успел во всех красках представить за время дороги сюда, оборвалось во мне и провалилось куда-то вниз. Остались только недоумение и досада. В этот момент я твердо решил ехать дальше, несмотря ни на что. Кругосветка — важнее любого титула, любой грамоты и любого членства. Даже если это членство самого почетного и элитного клуба в мире. Иначе какой же из меня путешественник, черт подери?
Последнюю мысль я высказал вслух мсье де Алессандри и неожиданно обнаружил перемену в его настроении. Лицо генерального секретаря YCM вытянулось и приобрело обескураженное выражение. Я с удивлением понял: он со мной согласен!
— Прошу вас, мсье Сурин, подождите еще немного. Не уезжайте, — закивал де Алессандри и быстро удалился в сторону своего кабинета.
Я остался стоять посреди Riva Aquarama в растерянности и надежде.
Адам и Вова, снимавшие наш разговор с разных ракурсов, сравнивали кадры со своих камер и вполголоса дискутировали, иногда сбиваясь на зловещий шепот.
— Так что, едем или ждем? — спросил Вова, видя мое замешательство.
Могли ли один заядлый путешественник и один понимающий управитель клуба обойти бюрократию, если требовалось разрешение самого принца Монако?
— Ждем, — решил я. И добавил, заметив нетерпение и непонимание в глазах своих спутников: — Иногда надо просто верить.
Примерно через минут сорок Бернард де Алессандри вошел в бар с той же непроницаемой лучезарной улыбкой. Я уже приготовился вновь получить от ворот поворот, но в уголках его черных глаз собрались лукавые морщинки, от которых в душе потеплело. Не скрывая радости, генеральный секретарь крепко пожал мне руку и сказал:
— Поздравляю вас, мсье Сурин! Беря во внимание ваши обстоятельства, мы примем вас в члены The Explorers Club в срочном порядке. Увы, придется сделать это заочно, без присущих нам церемоний. Не припомню ранее случая, чтобы мы давали членство именно так. Но вы в благородной миссии — кругосветном путешествии. Поэтому мы делаем исключение только для вас.
В другой руке он держал бело-красный флаг «Де Монако», с которым мы вдвоем сфотографировались. Из противоположного конца бара послышались аплодисменты.
В очередной раз я получил подтверждение, что все не зря. Что когда делаешь свое — сама Вселенная помогает тебе и вкладывает нужные карты в руки. Эта идея и подтолкнула когда-то вылезти из нагретого гнездышка и прыгнуть в пропасть неизведанного.
В двадцать пять я заработал первый миллион долларов — как для простого пацана из Харькова это невероятно! Я держал наличные в руках, смотрел на них и просто не знал, что с ними делать. Успешный молодой юрист с заказами от крупнейших компаний — тогда казалось, будто весь мир у меня в кармане. Был известен в своей среде и даже был признан лучшим юристом года на редких непродажных рейтингах, а самое главное — все это честно заслужил: своими мозгами, опытом и почти круглосуточным трудом. Сначала несколько лет просидел за три копейки в управлении земельных отношений и вышел оттуда с таким опытом, что с первого года частной практики ставил ценник в пятьсот долларов в час, и клиенты стояли в очереди. А я просто перебирал — с кем хочу работать, а с кем нет. Успеха добился, а что с ним делать — на то время не понимал.
Заполненная тестостероном двадцатипятилетняя голова не придумала ничего лучше, чем буквально прописаться в модном тогда киевском клубе Patipa, что в Музейном переулке, и прожигать жизнь, тело и шальные деньги. Приезжал на заряженной тачке, на которую смотрели, как на яйцо Фаберже, показательно угощал всех рейверов, стоящих рядом у барной стойки, и всовывал охранникам стодолларовые купюры на входе и выходе. Когда вспоминаю, кажется, будто все это происходило не со мной. Долгое время было стыдно вспоминать этот бестолковый период, но со временем пришел к выводу, что, видимо, нужно было пройти этап исступленного опьянения деньгами и коснуться дна кутежной жизни, чтобы после выпрыгнуть из этой пучины на следующий уровень.
Однажды утром, по голливудской классике, я обнаружил в своей постели абсолютно незнакомую, непривлекательную и даже отвратительную особу с жутким перегаром. Ее имя и роль в моей жизни опьянелый накануне мозг, конечно, зафиксировать не смог — я смотрел, и к горлу подкатывало навязчивое чувство омерзения. От очередного случайного тела, гудящей головы, пересохшего рта, безвольного с перепоя тела и самое главное — от самого себя целиком. Я чувствовал, что взял всю свою неуемную энергию и словно спустил ее в унитаз.
— Чувак, ты чего? Ведь в этом столько возможностей! Имей что хочешь, когда хочешь и кого хочешь — это же Жизнь! — крутились в голове слова «друзей» из близкого тогда окружения.
Но я не мог, это не было моей жизнью. И очень скоро мне довелось четко прочувствовать, что сами по себе деньги и обладание ими если и приносят удовлетворение, то скоротечное. А потом — длительная эндорфиновая яма, как после наркотиков.
В какой-то момент я заболел. В буквальном смысле: головная боль, жар, озноб, все раздражает и хочется от всех скрыться, чтобы никто тебя не отыскал и не потревожил. Поймав эту подавленность, по привычке отказался от лекарств — полежу недельку, и само пройдет. Через недельку, две, месяц — не прошло. И тогда наконец озадачился и начал рейд по докторам. Это было долго и мучительно — меня гоняли от одного врача к другому, постоянные различные анализы, подсаживали то на одни препараты, то на другие. А лучше не становилось, даже наоборот. Полгода я провел в глубочайшем неведении — что же творится с моим телом? Двадцать шесть лет, молодой, спортивный, а чувствовал себя полной развалюхой — каждый день буквально заставлял себя вставать и ходить на рабочие встречи, а в перерывах перебирал специалистов — сердце, позвоночник, инфекции, прости господи, зубы, слизистая, психиатры — помогите хоть кто-нибудь!!!
Однажды я поймал себя на мысли, что расстраивался, когда приходили отрицательные результаты на всякие гепатиты, СПИД и прочие жесткие заболевания — так хотелось узнать причину проблемы и скорее ее решить, что готов был принять даже худшие диагнозы.