лазая, у нее прослеживались армянские корни, но как-то мягко, ненавязчиво. Словно игривый восточный намек. Помимо этого, держалась она дружелюбно и с достоинством, так что даже Адам через некоторое время усмирил свой пыл и не стал подбрасывать в разговор дежурные шуточки на околосексуальную тему.
— Если вы привыкли к ритму мегаполиса и хотите бурной жизни, Андорра — не для вас. Это довольно скучное, унылое пряничное княжество, — разоткровенничалась она уже после нескольких вопросов. — На самом деле именно это мне и нравится. По мне не скажешь, но я люблю тихую, уютную жизнь без тусовок и громких событий.
— Почему не скажешь, — из вежливости начал я, но она лишь заулыбалась.
— Я прекрасно знаю, какое первое впечатление произвожу, — с этими словами она снова одарила оператора взглядом, но уже совершенно другим, открытым и чуть насмешливым.
Адам смущенно кашлянул и отошел подальше, сделав вид, что хочет сменить ракурс.
— Многие, увидев меня, думают, что я очередная «красивая телка», — снова взгляд в сторону оператора и еще более смущенный кашель.
Уголки моих губ неудержимо поползли вверх. Ловко же она его уделала!
— Но ты действительно красивая девушка, Ритуля, — решил прийти Адаму на помощь.
— Да, но далеко не все в моей жизни досталось мне за красивые глазки. Я прошла долгий путь, чтобы переехать именно сюда, в Андорру, в место моей мечты.
— Андорра — это твоя сбывшаяся мечта?
— У меня много «мечт», но Андорра была в их списке.
И снова приятно было видеть человека, чьи желания воплотились. Я отметил, что среди «ванлайферов» таких очень даже немало.
— Кроме того, — продолжала Маргарита. — Это одно из самых безопасных мест на Земле. Я не шучу. Ты можешь оставить свою поясную сумку со всей наличностью и последним айфоном, и через сутки она будет лежать нетронутой на том же месте.
— Да ну?! — ляпнул я, не удержавшись. Рита громко рассмеялась, запрокинув назад голову. Так смеются открытые, душевные люди.
— Ресторан на первом этаже моего дома в холодное время закрывается, оставляя на террасе мебель. Думаешь, что-то из мебели тронуто? Нет, за столами даже никто не курит. Не говоря уже о том, чтобы кто-то снял стулья и посидел на них. Спустя полгода мебель не сдвинута ни на сантиметр. Я сама первое время очень удивлялась.
— Поразительно! — этот возглас звучал намного более уместно.
Адам в другом конце комнаты завозился с камерой, снимая нас через стеллаж, и чуть не уронил две фарфоровые статуэтки с полки. Проявив чудеса ловкости, будто раньше жонглировал факелами в «Цирке дю Солей», он умудрился поймать обе и не упустить аппаратуру.
— Браво-о! — вдруг зааплодировала Маргарита, восторженно вытягивая «о». Несмотря на смуглую кожу, оператор покраснел до корней волос. Адам виновато заулыбался и поспешно поставил статуэтки на место.
День в Андорре запомнился мне множеством теплых встреч. В небольшой деревушке Ардинна, куда мы поехали на разведку после завтрака, я увидел на одном из домов украинский флаг. Оказалось, это было здание консульства Украины, по совместительству Музей миниатюр и Центр украинской и русской культуры. Подумалось, что будь с нами патриотичный Вова, он бы непременно возмутился такой формулировке.
Побродив немного между экспонатами, на выходе из музея мы нос к носу столкнулись с украинским консулом в Андорре, к тому же местным жителем. Мужчина под пятьдесят, одет с иголочки, по франтоватости мог бы сравниться с нашим Адамом. К черному кашемировому пальто был приколот герб Украины. Конечно, я не смог удержаться и познакомился с ним.
— Какая у вас мечта? — по традиции спросил я консула.
— Я уже исполнил свою мечту, — в уголках глаз проступили гусиные лапки. — У меня замечательная любящая семья и три дочки.
Рита загадочно улыбнулась.
— Такая уж это страна, Андорра, — здесь все мечты сбываются! — сказала она.
На ее телефоне заиграла «Freed from desire», когда-то разрывавшая все танцполы восьмидесятых. Под пристальным взглядом Адама Маргарита отошла чуть в сторону и, пока я пытался привлечь оператора к съемке горных пейзажей, негромко разговаривала.
— Жаль, но мне уже пора бежать, ребята, — сказала она, когда вернулась.
— Ритуля, спасибо тебе за прием! Удачи в Андорре и вообще.
Мы обнялись на прощание, Адаму тоже перепал кусок внимания. В утешение я пообещал угостить его круассаном.
А уже через несколько часов мы покинули «страну сбывшихся мечт». Дорога из Андорры была похожа на ожившую сказку! Лента серпантина вела нас сквозь величественные Пиренеи. Я сбавил скорость, чтобы насладиться великолепием хотя бы из окна автомобиля. Открывался потрясающий вид на извилистые долины и озера. Островерхие пики, глубокие ущелья, обрывающиеся скалы, словно высеченные из грубого камня руками сумасшедшего скульптора.
Я остановился перевести дух на смотровой площадке, с грустью посмотрел на пейзажи гор, которые вскоре придется покинуть, и мы отправились в следующую точку на карте — Каталонию. В этом регионе Испании меня ждала последняя ночевка перед встречей с Марусей в Барселоне. Чем ближе мы подъезжали, тем более волнительно я воспринимал все вокруг. Будто с приближением любимой обострялись все органы чувств.
Обоняние мое тоже обострилось невероятно. Потому что, когда вечером мы приехали к месту ночлега — в поместье в самом сердце Каталонии, — первое, что я учуял, — запах навоза из соседней конюшни. И здесь было абсолютно безлюдно. Никаких признаков того, что, кроме нас, в этой глуши остановились другие постояльцы.
— Э-эх! Хорошо в краю родном, пахнет сеном и говном! — прокричал я на всю округу, воздев руки к небу. Позвонки хрустнули, словно поддакнув. Спина затекла от долгого сидения в автомобиле.
Поместье, словно старинный заброшенный замок, возвышалось на холме мрачной громадой, окутанной звенящей тишиной и туманом. Изредка это безмолвие разрывало лошадиное ржание, но и оно слышалось каким-то зловещим. Будто кони ржали над уставшими путниками, случайно забредшими не туда. Вокруг не было видно ни зги, только кромка леса, начинавшегося сразу за зданием, а дальше — «молоко».
Из любопытства я подошел вплотную к воротам конюшни. Под ногой что-то жалобно хрустнуло, и я с неприятным удивлением обнаружил, что это кость.
— Что за дичь? — спросил Адам, оглядывая поместье. — Мы что, в Диснейленде? Это дом с привидениями?
— Не знаю, может, мы не туда приехали, — теперь уже и ко мне подкрались сомнения, хотя здание вроде было похоже на то, что я видел на букинге. — Ладно, давай просто проверим.
Дверь с потрескавшейся белой краской была подсвечена старинным светильником. Единственное светлое пятно на фоне поместья, издалека она выглядела как мистический портал в никуда. Около десяти минут мы с Адамом как идиоты топтались под «порталом», обивали порог, звонили в звонок и по указанным на букинге телефонам. Никто не отвечал. Словно действительно в дом с привидениями приехали.
Я хотел позаглядывать в окна, но чтобы сделать это, нужно было пройти по клумбе. Хотя это и клумбой-то не назовешь. Взгляд упал на разбитые горшки и керамические осколки, торчавшие из земли, будто ножи из вспоротого брюха. Совершенно не к месту вспомнился будапештский руин-паб с его разрухой и хаосом. Слова странного пьяницы вспыхнули и погасли в голове: «Ты умрешь в этой кругосветке». Я поежился.
На улице стремительно темнело и холодало. Начал моросить мелкий, пакостный дождь.
— А может, ну его? Заночуем в машине. Только отъедем подальше отсюда, — Адам начал пятиться к авто.
Когда я уже отчаялся и решил, что «отельная чуйка» на этот раз подвела и придется на самом деле спать в машине, дверь тихо скрипнула и отворилась. Чуть не подпрыгнул, потому что за ней никого не было!
— Дверь была открыта, — стукнул себя по лбу Адам.
Мы прошли внутрь. Деревянные половицы скрипнули под ногами, возвещая призрачный отель о прибытии пришельцев.
В поместье все выглядело немного новее, чем казалось с улицы. По крайней мере, здесь был вай-фай. Ощущения дома с привидениями сразу поубавилось, оно совсем сошло на нет, когда на втором этаже мы нашли хозяев и пару постояльцев-французов. Оставалось неизвестным, как они могли не слышать наш громогласный стук в дверь и многочисленные звонки на телефон. «Это Испания, — напомнил я себе, — здесь ничем не заморачиваются».
Хозяйки — две испанки, похоже, нас не ждали. Из еды они предложили только спагетти и сосиски, но утром обещали съездить в магазин за продуктами для лазаньи. Женщины показали нам комнату и пригласили спускаться на ужин, как только будем готовы, а готовы мы оказались очень быстро, поскольку зверски проголодались в дороге!
Агата и Анхелина — сестры, и «дом с привидениями» достался им по наследству. Мы могли бы стать слушателями интереснейшей истории из области генеалогии, если бы испанки хоть немного говорили по-английски. В их арсенале были только базовые слова, в остальном объяснялись жестами и звуками, как папуасы. Но главное, что мы уяснили во время беседы: называть их испанками категорически запрещено в стенах этого поместья. Агата непроизвольно хмурилась каждый раз при слове «Spain», а Анхелина даже цокнула языком, когда Адам поинтересовался, есть ли у них испанское вино.
— В Каталонии вас всегда угостят хорошим вином, — чопорно отметила она. — Но только не испанским. Французским!
Женщина спустилась в погреб и вернулась с бутылкой, демонстрируя нам этикетку. Мы как вежливые гости почтительно закивали: французское.
— Паста у нас тоже не испанская, а итальянская, — Анхелина, пока разливала вино в бокалы, продолжала информировать нас о происхождении продуктов. — Ради нее приходится ездить в дальний магазин.
— А сосиски, значит, что, немецкие? — хохотнул Адам. Под столом я незаметно ткнул его локтем в бок.
Сестры посмотрели на него с одинаковым выражением лица, как на идиота.
— Сосиски — каталонские, — с видом национальной гордости произнесла Агата.