Твою мать!
В отчаянии пишу Вовчику: «Все, не могу больше, просто не лезет». Получаю ответ: «Артемий, давай, старина! Ты сможешь! Украина тебе никогда не простит, если ты проиграешь янки! Давай! Давай! Выпей еще таблеток! Тебя же камера снимает — вся страна потом будет за тебя болеть!»
Но с этого момента мне было уже абсолютно побоку, снимает меня камера или нет. Я просто старался не лопнуть и не упасть в обморок от переедания. Другие посетители с аппетитом уплетали свои лилипутские стейки. При виде этого комок подкатил к горлу. Отвернулся и попытался абстрагироваться от еды. Тут ко мне подошли два польских эмигранта, поприветствовали, сказали, что из Польши, что болеют за меня, но не верят, что я смогу съесть все это.
— Я съем это! — упрямо и уже слегка остервенело отвечаю я.
«Я съем это», — повторил про себя.
Тем временем таймер неумолимо отсчитывал секунды, и я вынужден был снова взяться за дело. Заказал еще пива, попросил не холодное. Пару минут отдыха явно пошли на пользу. Продолжил резать и жевать, как будто со свежими силами. За спиной раздались возгласы поляков. Отрезал, в рот, пережевал, запил.
«Я СЪЕМ ЭТО». Эта фраза начала пульсировать во мне. Прошло полчаса — контрольная точка сверки. Оценив свою тарелку, на глаз прикинул, что одолел процентов сорок пять. «Немного отстаю от графика», — отметил, как будто со стороны. И снова продолжил резать, жевать и запивать.
Осталось двадцать минут. Превозмогая боль в желудке и головокружение, одолел процентов шестьдесят. Посмотрел на соседа-американца — тот не съел еще и половины стейка. «Что ж, в локальном сражении победа точно будет за Украиной», — удовлетворенно отметил я.
В какой-то момент почувствовал, как живот начинает просто огнем гореть — вся кровь сосредоточилась там. Заказал еще пива, чтобы потушить этот пищевой пожар, сделал маленькую передышку. Пока сидел, развалившись кверху пузом, ко мне снова подошел один из польских эмигрантов.
— Мен, вон у той женщины за столом в углу сегодня день рождения, и она хочет, чтобы ты сделал ей подарок и съел этот проклятый стейк!
Она подняла бокал, я — свое пиво, прокричал ей поздравления с днем рождения через весь зал. Все это позволило немного перезарядиться и снова наброситься на мясо.
Сил жевать уже не было, челюсти болели, голова кружилась, виски пульсировали… Оставалось десять минут и двадцать пять процентов стейка. На соседа уже вообще больно смотреть — так бедняга намучился. Продолжил упорно жевать, запивать глотать, делать последние усилия челюстями. Про себя даже отсчитывал: «Кусок мяса за маму, за папу, за Марусю, за Украину…»
Мне прокричали, что осталось пять минут. Я посмотрел на тарелку и понял, что безнадежно отстаю. Тут же большой кусок мяса отправил в рот, практически не жуя. Казалось, что стейк уже просто некуда засунуть, мясо стояло до самого горла. Я понял, что нужно идти ва-банк! Подбадривающие возгласы посетителей ресторана слились в единую какофонию шума. На меня смотрели зрачки видеокамер.
Сквозь шум и гул услышал крик: «Три минуты!» Разрезал оставшийся кусок на шесть частей. Шесть больших ломтей мяса. И три минуты. Из последних сил заставил себя взять вилку и просунуть мясо в себя. Настал критический момент: я понял, что запросто могу сейчас потерять сознание, и соблазн прекратить это бессмысленное издевательство над собой был очень велик.
Я СЪЕМ ЭТО! Время предательски быстро бежало…
Заметил, что у меня практически нет пива, а без запивки не смогу проглотить ни кусочка. Пытался позвать официантку, но не смог произнести ни слова — рот забит стейком. Поляки заметили это и дали знак официантке, чтобы принесла еще пива. Осталось две минуты.
Пульсирующие удары в висках, головокружение, челюсти уже заходились в судороге. Я впихнул в себя еще кусок, вилкой попытался протолкнуть поглубже. Обернулся назад с набитым ртом: последняя минута.
Осталось три куска. Принесли пиво, я залпом залил его вместе с мезимом. Вокруг шум, движение — я ничего не замечал, звук как будто отключили. Засунул еще кусок, а прожевать не смог. Он застрял у меня в горле комом. Я судорожно залил пиво, и он опустился ниже. Второй кусок жевать даже не пытался, но проглотить тоже не мог. Просто сидел с куском мяса во рту и ничего не мог поделать. Не мудрствуя, протолкнул его вилкой в горло.
Шум и суета вокруг усилились, люди вскочили со своих мест! Последние секунды. Кто-то начал отсчитывать: десять, девять, восемь, семь… Тем временем я ничего не мог поделать с последними кусками.
Шесть, пять, четыре, три…
Каким-то нечеловеческим усилием я таким же механическим способом пропихиваю их в горло, но один остается во рту.
Два, один… Гудок!
Возгласы радости, аплодисменты — все начали фотографировать, а я сидел с куском мяса в зубах, с вилкой в одной руке и пустой тарелкой в другой. Ни пережевать, ни проглотить, ни выплюнуть — ничего не мог сделать, пока не объявят результат. Тупо смотрел перед собой мутнеющим взглядом и старался не выдать все съеденное назад.
Пришел менеджер, провел инспекцию, зафиксировал, что тарелка пуста, что последний кусок мяса находился у меня во рту до того, как истекла последняя секунда. ПОБЕДА!
Я глупо сидел с болтающимся недоеденным куском стейка, пока ко мне подходили, поздравляли и фотографировали. Неловко отвернувшись, несколько минут пережевывал и проглатывал мясо. Повернулся лицом к залу, ребята продолжали снимать. Мой сосед не одолел и семидесяти процентов содержимого. Эпичная и дурацкая битва Украина — США выиграна!
Через несколько минут началась торжественная церемония: снова подошел менеджер, за ним весь персонал, мне подарили сертификат, футболку, занесли в Книгу. Аплодисменты, улюлюканье, фотографии, а я сидел и с ужасом думал: как можно было съесть все ЭТО?!
Через несколько минут нашел в себе силы встать и пройтись по залу с видом пострадавшего победителя. Голова еще кружилась. В коридоре водрузил свою порядком поднабравшую задницу на импровизированный трон — исполинских размеров деревянное кресло, в которое садят всех победителей. Мимо проходили люди, поздравляли, и я за это время узнал несколько интересных фактов о конкурсе.
Рекорд по времени: двухкилограммовый стейк был съеден всего лишь за одиннадцать минут! Рекорд по количеству: за один час одним человеком было съедено четыре двухкилограммовых стейка. Процент победивших в конкурсе за всю его историю не превышает пятнадцати процентов. И я теперь в их числе!
Еще минут тридцать-сорок сидел либо неторопливо ходил, после чего наконец почувствовал облегчение. Головокружение прошло, можно двигаться дальше. Выйдя из ресторана, щелкнул сытое селфи на память, загрузил несколько бутылок газированной воды в авто и в прекрасном настроении двинулся в путь. Да уж, Техас запомню надолго. Как штат, в котором я чуть не стал вегетарианцем.
В отеле обнаружил, что лежать могу только на спине. Если перевернуться на бок, пузо свисало, как ослиный курдюк. И хотя в номере никто, кроме меня, не мог увидеть это прискорбное зрелище, отчего-то было совестно. А если лечь на живот, то все съеденное мясо как будто поднималось по пищеводу и снова подступало к горлу. Так я промучился минут сорок, не теряя надежды на дневной сон, но вскоре оставил попытки.
Двигаться дальше было поздновато. Путь предстоял неблизкий, и если выехать сейчас, то можно добраться в лучшем случае ночью. Я сидел, открыв карты в гугле на телефоне, и тупо смотрел на маршрут «Амарилло — Колорадо». Почти пятьсот километров. Потом зачем-то вбил в гугл «Амарилло — Вашингтон», ну так, интереса ради. Две тысячи двести километров. Шестнадцатое декабря.
— Твою мать! — вслух ругнулся в пустом номере. — Какое еще Колорадо?!
А как еще комментировать ситуацию, когда понимаешь, что до корабля в Антарктиду остается слишком мало дней, визы нет, а до Ушуайи, откуда он стартанет, — еще страшно даже посчитать сколько километров сухопутного пути через Центральную и Южную Америку.
— Какое еще Колорадо! — уже увереннее повторил я.
Сегодня сожрал двухкилограммовый стейк, неужели не смогу проехать какие-то две тысячи километров и получить визу? Не оставляя себе возможности отступить, вычекинился из отеля, оставив оплату за сутки вперед. Погрузил в тачку упаковку «Ред Булла». И рванул прямо на Вашингтон с твердым намерением получить визу во что бы то ни стало. Или пан — или пропал.
Дальше все как в тумане: почти сутки пути с короткими получасовыми остановками, когда я успевал лишь немного вздремнуть и выпить энергетик. От его вкуса к концу пути скрипели зубы. От долгого пребывания в сидячей позе затекла шея и невыносимо болел копчик. Но я успел! К обеду следующего дня стоял у посольства Франции в Вашингтоне!
Дальше уже было дело техники. Американцы явно не привыкли к украинскому напору и наглости в принципе. Я чуть ли не с боем прорвался внутрь, по ходу дела объясняя охраннику, что это дело жизни и смерти. Нахрапом удалось пройти до самой приемной консула, где после увещеваний и угрозы взять измором мне согласились выделить встречу с распорядителем судеб.
— У вас будет не более пяти минут, — строго произнесла пожилая женщина-секретарь, которую я битый час уговаривал пойти мне навстречу.
Я усмехнулся про себя — знал, что пятью минутами все не ограничится. В четвертый раз за последний месяц выдал заготовленную, уже хорошо отрепетированную речь о том, что без этой визы все рухнет, весь огромный проект, что это важно и я на это положил кусок жизни. Это моя мечта, в конце концов!
— Выйдите, — только и выдал ошарашенный моим спичем консул.
Не помня себя от усталости и нервов, я вышел в коридор и без сил опустился на стул. Если не сейчас, то уже никогда. Это был мой последний шанс. Через несколько минут, которые тянулись как часы, ко мне подошла секретарь консула.
— Вы получите визу, — объявила она. Ее голос звучал для меня как торжественные фанфары — слова, которых я ждал месяц!
«Вы получите визу» — эта фраза знаменовала тяжелую, но таки победу над чертовой бюрократией! Недели ожидания, неведения, нервов — все не зря. Цепочка немного сумбурных, но в конечном счете правильных решений привела меня сюда. Теперь движение ничто не сдерживало, дальше — только вперед, причем на всех парах, поскольку времени до посадки на корабль оставалось в обрез.