аждый раз — правильное.
Первую остановку делали на острове, принадлежащем семье Кохэны. Еще с воды заметили девушек, стоящих у берега. Они старались делать вид, будто заняты плетением корзин, но даже нам с первого взгляда стало понятно, чего они ждали. Вернее кого.
Как только мы приблизились к берегу, девушки обступили одну из подруг, создав возле нее круг почета и восхищенно шушукаясь.
— Смотрите, кажется, это суженая нашего вождя! — ткнула пальцем Ника. — Ну, или претендующая, — хоть они и не понимали нашего языка, мимику и тон объяснять было не нужно. Нам стало неудобно.
Но они, кажется, ничего не заметили — девушкам до нас не было дела, а Кохэна приветливо кивнул встречающим и занялся лодкой. Невеста просто стояла и терпеливо ждала, пока индеец обратит на нее внимание, не осмеливаясь ему помешать. В ее глазах отражалось обожание, которое аккуратно смешивалось с кротким уважением к вождю. Они с подругами выглядели как персонажи из программы «Вокруг света»: пестрящие цветами и орнаментами традиционные блузки «мола» с ручной вышивкой, не менее яркие длинные юбки с аппликациями и огромное количество украшений: в носу, ушах, губах, на шее и по всей ноге от щиколотки до колена. И все это контрастно сияет на фоне загоревшей кожи и иссиня-черных густых волос. Даже наши девчонки, выглядевшие всегда безупречно, восхищенно смотрели на этот цветник. Я было подумал, что девушки нарядились специально для нашего приезда, но быстро отругал себя за комплекс Наполеона — никто не собирался производить на нас впечатление. Максимум, который был интересен местным жителям, — радушно пригласить нас одним глазом глянуть на их жизнь и быт. Как я впоследствии узнал от Кохэны, обычно туристам не разрешается приезжать на такие отдаленные острова, но нас приняли как своих из-за дружбы с вождем. Куна слегка напомнили мне гималайских шерпов — интересной внешностью, но в первую очередь — добродушно-приветливым и непосредственным нравом.
Вспоминая прошлые встречи с другими племенами, я ожидал увидеть женщин, прислуживающих мужьям. Но оказалось, что куны не так далеко ушли от матриархата, который царил в племени еще каких-то сто лет назад. Так как сельское хозяйство — основа экономики, а им занимаются женщины, они и распоряжаются бюджетными, а иногда и общинными деньгами. Хотя самые важные решения все равно принимаются на собрании вождей всех деревень. И вождь — обязательно мужчина.
У одной из пальмовых хижин у берега сидела пожилая темноволосая (как и все остальные) женщина, искренне увлеченная плетением из бисера.
— А чем вы тут обычно занимаетесь? — по моим ощущениям она почему-то должна была понимать английский. Не сработало, но на помощь с переводом пришел Кохэна.
— Миром, — ответила женщина, не отвлекаясь от браслета. — Мужчины на рассвете идут за рыбой, а мы строим мир. Рожаем детей, обрабатываем землю, задабриваем духов — да всем занимаемся.
— Так что же, мужчины вам совсем не нужны? — напросился я на феминистический ответ. Но ошибся.
— Как не нужны? Это же наша защита. И любовь. Мы все нужны друг другу, сынок. Не живите в иллюзии, будто все в мире можете сами. Человеку нужен человек.
За пару минут она доплела широкий браслет размером с пачку сигарет прямо на моих глазах и протянула мне, чтобы рассмотрел узор. Синие линии то плавно перетекали в голубые, то резко сменялись ярко-красными пятнами.
— Что означает эта мозаика? — поинтересовался я, покрутив бусины в разные стороны. — Смотрю, вы все их тут носите!
— Браслеты очищают твою душу и задабривают обиженных или злых духов, — пояснила она с улыбкой доброй бабушки, заглядывая мне в глаза. — А еще спасают от недоброго настроения, — с этими словами она надела плетение мне на руку и сделала интересный жест пальцами, означающий «ступай с миром». Я был очень тронут.
Куна, кажется, верят, что Землю создали исключительно для них, но с добродушием дают жить на планете и всем другим народам, потому что им самим много не нужно. Местная легенда о возникновении Сан-Бласа гласит, что Творец трудился целый год, создавая для архипелага по острову в день. А когда все было готово — пригласил на землю духов и людей. Так они и живут с того дня — бок о бок, реальный мир и потусторонний.
В том, чтобы откровенно бороться с цивилизацией, есть что-то болезненное, нервное. Нужно постоянно тратить силы, бороться с государствами, может, даже искусственно удерживать в рамках традиций молодое поколение. У племени куна, кажется, получился самый гармоничный подход — они не отвергают блага цивилизации, но существуют как бы рядом с ней, за дверью, только иногда прикасаясь к туристической деятельности. Но не заглядывая в быт туристов на соседних островах и не перенимая их привычки. Удивительная самодостаточность.
Нас пригласили на обед в местную кафешку в глубине острова (метров сто от берега, не больше) и выставили на стол, кажется, все, что было в деревне: свежевыловленную рыбу на гриле, тушеный зеленый перец чили, а на десерт — жареные кукурузные лепешки с кленовым сиропом и натуральным какао. После такого плотного обеда и приятного знакомства с местными жителями хотелось прилечь в тени на пару часиков, но нужно было двигаться дальше, чтобы добраться к месту ночевки до темноты. Поэтому мы собрались с мыслями, купили у девушек побольше сувениров (тканей, кокосовых орехов и сахара), чтобы отблагодарить за радушие, и выдвинулись дальше. Остаток дороги в этот день прошел спокойно, но все равно, утомленные многочасовой качкой, мы сразу по приезде завалились спать в «дорожных» бунгало.
Следующий день в лодке прошел относительно спокойно: девушки загорали и фотографировались, а мы с Вовой потягивали кокосовую воду из стеклянных бутылок и вели беседы с вождем.
— Кохэна, — снова завел разговор я, — а ты знаешь, что в нашем языке созвучное с твоим именем слово переводится как «любимая»?
— Конечно, — спокойно кивнул капитан.
— Да ладно? Откуда тебе известны особенности украинского языка? Ты вообще-то знаешь, где Украина находится? — не на шутку удивился я.
— Да шучу, конечно, не могу же я в самом деле все знать. А про Украину — обижаешь. Знаю, что вы сбросили не так давно плохого вождя.
Уже смеркалось, когда мы подходили к берегу Колумбии. Еще на воде я ощутил, что это будет совершенно другая история. С берега доносились низкие биты латины, и я впервые за путешествие почувствовал такую резкую смену энергетики. Сан-Блас и вся центральноамериканская история на фоне этого гула показались классической музыкой. И вот кто-то вынес с балкона сабвуфер и начал гупать по голове. Туц-тудудуц. Туц-тудудуц. Очень темная, низкая вибрационная энергия — не нужно быть особо тонко чувствующим, чтобы ее ощутить. Она лилась к нам прямо по воде, как черные щупальца Урсулы из «Русалочки».
Когда мы подплыли к пристани, все стало еще чернее — хаос, спешка, косые взгляды исподлобья. Кохэна не мог долго держать лодку у пирса, поэтому мы начали молниеносно выкидывать все свои сумки из качающегося судна, попутно помогая девчонкам и пытаясь следить за вещами, чтобы не повторили судьбу чемодана в Панаме.
Хаос, все время кто-то кричит, подгоняет, толкает в спину — в этой суматохе мы то и дело пытались отмахиваться от назойливых, даже агрессивных «помощничков», налетевших, как саранча. Тело в таких условиях максимально собрано в тонусе, чтобы в случае чего — сразу защищаться. А вот мозг отключается и взгляд рассеивается — пытаешься уследить за всем, но какая-то деталь все равно, как назло, упускается.
Судя по всему, нас тут особо никто не ждал — не было никакой границы и паспортного контроля. Оказалось, что иммигрейшн закрылся еще три часа назад и поставить штампы можно только утром.
Welcome to Colombia!
Мы с Вовчиком обвешались всеми сумками, чтобы не напрягать девчонок, и прямо так побрели по улице Капурганы (портовый город, откуда наутро предстояло двинуться в Картахену) искать отель, чтобы остановиться на ночь. Это была очередная страна, где букинг считался невиданной роскошью, поэтому я ничему не удивлялся, чего не скажешь о ребятах.
Идем по улице, глаза у всех и так по пять копеек, а вокруг еще постоянно бегают колумбийские решалы и чуть ли не за руки в свои двери тащат. Очень неприятное ощущение. С третьей попытки мы наконец нашли более-менее пригодное жилье (если бы не девушки, я бы смирился и с первым вариантом) и с облегчением сбросили торбы. Вдруг обнаружил…
— Еклмн, бли-и-ин! А где моя гоупрошка?! — отчаянно протянул я, уже понимая, что оставил ее на сиденье в лодке.
— Набирай Кохэну, скорее! — быстрее всех сориентировался Вовчик. — Он еще не успел далеко укатить!
Но проводник со своей резвой манерой управления, видимо, уже был достаточно далеко, чтобы потерять связь в море. Следующая точка с сигналом будет на его пути только через два дня. Слишком долго для него, чтобы потом возвращаться обратно. Слишком долго для нас, чтобы ждать на месте. Ни для кого, кроме меня, ценности этот спичечный коробок с линзой не имел, я это прекрасно понимал и не хотел навязывать свои тревоги, а уж тем более менять общие планы.
Многочасовые разговоры с вождем (которые я не просто хотел нарезать в интервью, а готов был сам слушать в тяжелые моменты жизни как подбадривающие напутствия), красивейшие кадры островов, прохождение шторма на тонкой, как щиколотка индийского мальчика, лодке, близкое знакомство с народностью куна — все это было безвозвратно утеряно.
— Ну-у-у, может, у Кохэны однажды появится ноут, он откроет твои видосы и вспомнит о нас, — решил подбодрить меня Вовчик.
— Надеюсь, так и случится. Это лучшая причина так тупо провтыкать важную последнюю камеру. Пусть Кохэна лет через десять вспомнит о нас. Я его уж точно не забуду, — подытожил я.
Настроение гулять по черным агрессивным улицам было на один с минусом. Изменения в окружающей среде чувствовались на клеточном уровне: тело не хотело разжиматься, все время чувствуя угрозу. От мягкого томления, в которое мы погрузились за последние два дня, не осталось и следа. Поэтому мы просто поужинали и остались отдыхать в номерах, которые даже не закрывались на замок. Я всю ночь прислушивался и сторожил Марусю с нашими вещами. Сон был скомканный, неудобный и мерзкий — ад какой-то, а не ночь. Неплохо встретила нас Колумбия! Может, это только первое впечатление?