Но наутро ад продолжился и даже чуть усугубился — такого логистического хаоса я не видел нигде. Начиная с того, что мы уже более 12 часов находились в Колумбии нелегально и сами должны были искать пограничников, чтобы поставить штампы (что заняло больше двух часов пробежек по всем хижинам на побережье), и заканчивая попытками сесть на паром, чтобы увидеть жемчужину — Картахену, а оттуда уже начать наземный путь.
Пристань — она же вокзал, она же зона ожидания. В отдельном здании, куда невозможно протиснуться из-за огромной очереди, продаются билеты. По-английски не говорит вообще никто и никак, поэтому все объяснения происходят на пальцах. И вот бывают народы, которые вообще не знают язык, но изо всех сил стараются тебя понять: пять раз переспрашивают, уточняют и как бы извиняются радушной улыбкой. Так вот, такие народы — не колумбийцы. Эти просто отмахиваются и демонстративно отворачиваются, мол, хочешь говорить — делай это на их языке. Труба!
С трудом выцепив четыре билета до Картахены на одиннадцать утра, попал в свистопляску с выбором лодки. Под палящим солнцем стоит огромная толпа: кто на какой паром — непонятно, никакой выделенной очереди — просто сплошное темное месиво из людей и сумок. Ну ок, стоим. Уже одиннадцать — никакого парома нет. Двенадцать — никто ничего не объясняет. Нужно протиснуться вперед к проходной, растолкать тел сто, в пятый раз ткнуть билетом смотрящему в лицо и снова получить неутешительное «еще нет». Почему нет, где паром, когда будет — никто объяснять не утруждается. Час дня — усадили девочек прямо на траву в тенечке, а сами с Вовчиком стоим заваренные в ожидании. Наконец спустя три часа после указанного в билетах времени появляется паром, и вся эта толпа начинает к нему стекаться. Еще полчаса посадки — и мы в дороге!
Картахена позволила нам впервые поспать в номере с кондиционером и чистыми кроватями, а сама оказалась яркой и колоритной, но, как по мне, очень уж рафинированно-туристической. Возможно, если прилететь сюда из Европы напрямую, то и крышу бы снесло от колорита, но после народа куна и общего кругосветного пути уже глубже чувствуешь трушность. Ну, или просто становишься более избирательным в эмоциях. Если бы я искрил эмоциями все 280 дней — ловил бы эндорфиновые откаты еще год после. Поэтому я старался не скупиться на впечатления, но все же держать баланс.
Тем не менее в Картахене мы кайфовали, снимали много ярких кадров, отправили девчонок на шопинг, сами с Вовой выпили холодного пива на одной из площадей, а затем гуляли до упаду среди праздничной какофонии, светящихся гирлянд и спешащих жить и танцевать колумбийцев. А тело и мозг в это время, словно паровой котел, сбрасывали жар, пар и дар предыдущих дней.
В первый день мы познакомились с водителем по имени Хорхе, с которым нам предстояло проехать вдоль всю Колумбию. Им оказался военный в отставке. Мы ожидали встретиться с грубостью и пошловатыми мужланскими шуточками, но Хорхе был на удивление воспитанным и кротким малым. Даже чересчур. Когда что-то шло не так, он впадал в полный ступор. А «не так» для него случалось слишком часто: свернул не на том повороте, я спросил что-то тоном серьезнее обычного, Ника на Вовчика голос повысила — и все: человек-страус Хорхе втягивает голову в плечи и продолжает крутить руль на полном автомате, будто из другой реальности.
Слегка удивившись пугливости гида, мы решили чаще следить за своими просьбами и тоном, чтобы не стать причиной сердечного приступа в дороге. В ситуациях, когда нужно было собраться и что-то решать, водитель просто немел, тупил, из-за этого сильно переживал и еще больше немел и тупил. В общем, в его руки, как к Кохэне, сдаться не хотелось. Приходилось всегда в дороге быть начеку.
Следующим днем после исследования Картахены нас ждали почти 15-часовой переезд по Северной Колумбии по ухабистой разбитой дороге и первые кадры величественных Анд в багровом колумбийском закате.
Утром Хорхе проявил чудеса путеводительской глупости. Несмотря на то что мы очень хотели наконец нормально выспаться в хороших условиях, он решил забрать нас из загородного отеля пораньше, в девять утра. Мы повздыхали, но согласились — и ранним утром в назначенное время уже были готовы к отъезду. Вместо того чтобы сразу отправиться дальше на юг, водитель попросил нас заскочить в город за какими-то бумагами. Тратить лишние полчаса в дороге не очень хотелось, но надо так надо. На въезде в город мы попали в жесткий трафик (очевидно!), в котором промыкались целых три часа.
— Это последний раз, когда я поехала с тобой в такое непродуманное путешествие, — не унималась на заднем сиденье Ника. — Ты же знаешь, как я устала! Мог бы нормально обо всем договориться! Или это как всегда мне нужно делать?
Градус закипания и напряжения в машине достиг предела, когда в полдень по дороге обратно мы медленно прокатились мимо входа в наш отель. Впервые за долгое время мы могли нормально проснуться и позавтракать без спешки и стресса, и нас этой возможности лишили.
— Е-мое, Хорхе! — не выдержал я, хотя изо всех сил пытался не накалять атмосферу. — Ты серьезно решил лишить нас трех часов жизни?
С заднего сиденья я увидел, как у водителя сжалась челюсть и к ушам поползли плечи. Опять начинается.
В туре One Life мне, как и любому другому гиду, оторвали бы голову за такую организацию. И были бы правы.
— Босс, я совсем не специально, клянусь! В субботу никогда не бывает таких пробок! Я не хотел вас убивать, правда! Клянусь!
Водитель пролепетал извинения, мы посмеялись над трудностями перевода, и я выдохнул, похлопав его по плечу. Вовремя вспомнил, что не стоит всех равнять по своим стандартам. Попробую найти более подходящий момент, и дам пару советов в непринужденной обстановке, а пока подремаю в дороге — времени для этого предостаточно.
Дорога далась очень тяжело — впечатления от красивых ущелий и разноплановых гор уже скоро сменились семичасовым кружением по колоссальным серпантинам. Состояние было слегка коматозным от постоянных покачиваний, отчего проникаться красотой было сложнее обычного. Ко всему прочему на перевале мы попали в жесткий туман, где за серой жижей не было видно даже намеков на очертания гор и обрывов. Справа от нас вырастала скала, скидывающая на крышу машины камешки, как лишнюю шерсть во время линьки. Слева — резкие опасные обрывы и пытающиеся протиснуться навстречу огромные туристические автобусы. В самые жесткие моменты было страшно не только девчонкам, но сжимался воздух внутри и у нас с Вовчиком. Отключка от укачивания пропала без следа — я нервно всматривался в дорогу, чтобы быть готовым в случае чего подсказать путь Хорхе. Но тут, к приятному удивлению, думать за него совершенно не пришлось — водитель очень уверенно и спокойно проделывал каждый изгиб вокруг скалы, будто знал каждый кусочек дороги наизусть. Правда, набрать скорость более двадцати километров это все равно не помогало — покрытие было слишком скользкое, а автобусы выплывали из пелены слишком неожиданно.
По северо-восточной стороне Колумбии мы доехали до древнего городка со сложнопроизносимым названием — Букараманга. Заселившись поздно вечером в отель, мы уже было хотели упасть и забыться сном после тяжелой дороги, но оказалось, что прямо за стеной лупит безжалостная дискотека со жгучей латиной, которая даже не планировала закругляться. Полночи сонно слонялись туда-сюда по коридорам, менялись номерами и наутро проснулись максимально помятыми — настолько, что все красивые долины и ущелья на пути часов до 11 утра совсем не радовали глаз. Потом сделали маленький пит-стоп на завтрак, размяли мышцы небольшой зарядкой и быстренько пришли в норму.
Запоминающимся этюдом этого дня стала необычная вилла Лейва, которую мы нашли в долине, окруженной горами. Старинный особняк колониального наследия Колумбии, которым управлял весьма древний латинский род, встретил нас каким-то особенным домашним радушием.
Это место как будто погружало в прошлое, давая возможность прочувствовать дух предыдущих эпох Южной Америки, но при этом не давило чопорностью и консерватизмом. Создавалось впечатление, что тут поселился уважаемый наркобарон, не меньше Эскобара. Сначала даже несколько опасались, но сразу же после заселения мы поняли, что тут живут прекрасные люди. Здешняя особенная атмосфера была заслугой добродушных хозяев: те смогли сохранить традиционность и почтенность своего поместья, но при этом также постоянно развиваться и добавлять комфортные новомодные фишки — чем вилла и привлекала туристов.
Дочь владельцев, единственная хоть как-то говорившая по-английски, была заметно рада нашей веселой компании и сразу же присоединилась к нам за ужином, а после с интересом и гордостью дала мне интервью — наверное, первый раз в своей жизни.
— Дела идут хорошо, с каждым годом туристов все больше, — с важностью документалиста вещала она на камеру. — Правда, стереотипы все еще мешают — все ассоциируют Колумбию с мафией и преступностью, поэтому боятся ехать.
Усевшись в огромном зале в стиле шале, мы болтали об особенностях страны, пили вино, которое хозяин в качестве знака внимания вынес из личного погреба, и слушали потрескивания поленьев в камине. Казалось, ничто не могло сделать вечер еще более уютным, но вдруг под ногами я почувствовал что-то мягкое и мурлыкающее. Заядлый собачник, я никогда не питал особой нежности к кошачьим, но это пушистое создание с первых секунд полностью расслабило меня и расположило к себе. Целый вечер я не спускал этот серый комочек с рук, чем удивил даже Марусю.
— За все время ни разу не видела тебя с кошкой на руках! — заметила она.
— Да я, наверное, за всю жизнь себя в таком контакте с котами не видел, — усмехнулся я. — Эта самая ласковая и особенная, которую встречал.
— Подумаю на досуге, стоит ли мне ревновать, — подмигнула Маруся, — пожалуй, заберу тебя у этой мадам, пора нам отдыхать.
Но разлучить нас с мадам кошкой не получилось — как только я аккуратно снял ее с колен и зашагал в направлении комнаты, та пробежала через весь зал, юркнула в нашу дверь и прыгнула на кровать, сразу же демонстрируя свои намерения. Я слегка опешил от такой наглости, но, переговорив с Марусей, решил не возражать. Так мы всю ночь и спали: я с Марусей и мурлыкающая кошечка между нами. Такое в моей жизни было впервые.