– Не–вино–вата, – завыла я.
– Не виновата, ты ни в чём не виновата, – повторил Джексон, – Ты не виновата, Кира.
Его голос смягчился и стал хриплым. Сквозь дурман сна, я начала узнавать его и пошла мелкими шажками ему навстречу. Тёплая рука держала меня за запястья. Тёплая, не холодная. Живой. Джексон, это Джексон.
Не Макс.
Я всхлипнула и заскулила, тихонько, как побитая собака. Услышала стук сердца, доносящийся из его грудной клетки и выдохнула.
Живой.
– Ты как? – шёпотом спросил Джексон.
Я попыталась что–то ответить, но горло саднило и голос меня не слушался. Поэтому я просто кивнула ему в грудь.
– Он тоже мне снится. Редко, но бывает, – вздохнул он, по–прежнему прижимая меня к себе.
Я снова всхлипнула и вжалась носом в ткань его футболки, которая насквозь промокла от моих слёз.
– Твой телефон всё утро названивает. – Джексон вдохнул, чуть отстранившись, – Номер не местный.
– Наверное, Артур, – прохрипела я, – Который час?
– Полдень. Сделать тебе кофе?
– Да.
Джексон кивнул и распутал кольцо своих рук, отстраняясь от меня. Меня обдало холодом, и я вжала голову в плечи. Он заметил это, и накрыл меня одеялом.
– Лежи, я сейчас.
Он вышел из спальни, а я осталась лежать, свернувшись калачиком. Шторы были плотно задёрнуты, что было не свойственно мне. Наверное, Джексон похозяйничал, когда я под утро после клуба рухнула без сил и уснула.
Сев на кровати, я вытянула ноги и потянулась. Голова немного побаливала, но терпимо. Вспомнив, что сегодня суббота, я мысленно поругала себя за то, что вчера не пришла домой раньше. Сегодня мне надо ехать в детский дом, а с учётом времени, которое уйдёт на дорогу, я доберусь туда только к вечеру.
– Джексон, я приду на кухню, – крикнула я, и тут же поморщилась от лёгкого приступа похмелья в висках.
Вздохнув, встала с кровати, и накинула на себя длинную футболку. Выйдя из спальни, я, первым делом направилась в ванную, чтобы умыться и почистить зубы. На душ у меня времени не осталось, так что я просто провела влажными пальцами по волосам и сменила нижнее бельё. Взяв из тазика с постиранной одеждой шорты и майку, я оделась и пошла на кухню.
Сев за стол, я взяла приготовленную Джексоном кружку с кофе и отпила первый глоток. В этот момент раздался пронзительный визг моего мобильника. Джексон выругался, и начал шарить рукой по дивану, на котором сидел. Выудив мой телефон из щели между спинкой и сиденьем, он начал подниматься, но я остановила его:
– Включи громкую связь, – сказала я, продолжая пить кофе, – Да, я сменю рингтон, – я закатила глаза в ответ на его злобный взгляд по поводу моего звоночка.
Он пожал плечами и сделал то, что я попросила, положив мою трубку на журнальный столик. Из динамика послышался немного раздражённый голос Артура:
– Ты куда пропала?
– И тебе доброе утро, – громко сказала я, чтобы он меня услышал.
– Да уже обед, – пробормотал он с ещё большим недовольством, – Чем займёшься сегодня?
– У меня дела, – отчеканила я.
– Какие дела?
– Сегодня последняя суббота месяца, я еду в детский дом.
– Зачем? – недоумённо спросил Артур.
– Затем, – я вздохнула и встала со стула, чтобы взять мобильник. Джексон внимательно следил за моими движениями, а потом и поставил ноутбук себе на колени. Когда его внимание полностью переключилось на экран; яприложила трубку к уху, и вернулась на кухню, – Я всегда езжу в последнюю субботу месяца в детский дом, – сказала я Артуру, – Я там выросла.
В трубке повисла гробовая тишина. Я отодвинула штору и присела на краешек подоконника, отхлебнув побольше кофе.
– Когда освободишься? – наконец–то раздалось после длительного молчания.
Интересно. Ни сочувствия, ни сожалений. Один раз на это мне даже сказали «соболезную». Аплодирую стоя.
– Поздно. Я проспала, так что на месте буду только вечером, плюс обратная дорога, – я сделала паузу, отпив кофе и заглянув в окно.
Дождь собирается. Зашибись.
– В общем, – продолжила я, – Я правда занята сегодня.
– Я могу тебя отвезти, – невозмутимо предложил он.
– С чего такая щедрость?
– Просто мне скучно, – сказал Артур, и я в недоумении уставилась на телефон, – Буду через пятнадцать минут, успеешь собраться?
– Отказ не принимается? – я скептически ухмыльнулась, продолжая смотреть в окно.
На самом деле его предложение звучит заманчиво. Во–первых, будет дождь, а добираться мне с тремя пересадками. Во–вторых, на машине дорога займёт минут сорок, а на общественном транспорте больше часа. А в–третьих…
В–третьих, мне просто хотелось Тебя увидеть.
– Не принимается, – отрезал Артур в своей властной манере, и я отвлеклась от своих мыслей.
– Ладно.
– Пятнадцать минут, – повторил он.
Я закатила глаза и отключила трубку. Доминант недоделанный.
Посмотрев на часы, я прикинула, что успею в Керну к двум часам, как раз к дневному сну. Если повезёт, я успею покачать Олежку и помочь с детьми после того, как они проснуться. От мысли, что я приеду вовремя, мне стало так хорошо, что я растянулась в улыбке.
– Киса, ты так улыбаешься, что я сейчас ослепну, – донёсся до меня насмешливый голос Джексона.
Я обернулась и посмотрела на него. Совершенно расслабленный, он лежал на диване вытянув ноги. Удивительно, что он вообще заметил мою улыбку.
– Он вызвался отвезти меня, – я пожала плечами и снова перевела взгляд в окно на снующих туда–сюда людей, – Не хочешь поехать? Агния про тебя постоянно спрашивает.
– Нет, не хочу, – буркнул Джексон.
– Как знаешь, – протянула я, поправляя штору.
Допив кофе, я бросила в маленькую сумку мобильник, конверт с накопленными деньгами, и прихватила с кухни пакет со сладостями, который купила несколько дней назад для детей. Осмотрев критическим взглядом себя в зеркале, я решила переодеться. Вдруг это свидание? А я в растянутых спортивных шортах серого цвета и бесформенной белой майке, нехорошо. Поэтому, я облачилась в чёрный комбинезон на тонких бретельках, и простые сандалии на ремешках. Прихватив на всякий случай солнечные очки, я махнула рукой своему другу и вышла из квартиры.
На улице было душно и влажно, что определённо говорило о приближающемся дожде. У меня было в запасе несколько минут, и я решила перекурить. Как раз в тот момент, как я сделала первую затяжку, передо мной притормозила уже знакомая чёрная БМВ и пассажирское стекло опустилось.
Я сделала два шага в сторону машины и наклонилась к опускающемуся окну. Тряхнув сигаретой, я коротко бросила, в ответ на вопросительный взгляд Артура:
– Три минуты.
Отвернувшись, я облокотилась спиной о дверцу и продолжила медленно травить себя никотином с примесью смолы и ещё какой–то химической дряни. Я почти докурила, когда почувствовала сквозь тонкую ткань прикосновение горячей пятерни к своей попе. Ненавязчивое движение, похожее на поглаживание, которое вряд ли кто–нибудь увидел с улицы, или из окон квартир. Но почему–то я стыдливо залилась краской, словно наивная школьница. Отскочив от машины, как ошпаренная, я бросила сигарету и открыла дверь.
– Это что было? – вырвалось у меня, когда я устроилась на сиденье.
– Не удержался, – ответил Артур с обворожительной улыбкой, – Куда едем?
– Прямо, – буркнула я, пристёгиваясь.
Увидев навигатор, я решила сделать доброе дело и вбила нужный адрес в умную штуковину. Откинувшись на кресле, опустила козырёк над лобовым стеклом. Машина тронулась, и я прикрыла глаза, чтобы снять неприятное послевкусие своего пробуждения; раздражённого от звонка Джексона; и напрягающего присутствия самого звонившего рядом. Так или иначе, я задремала под тихий гул мотора и какую–то ненавязчивую музыку, доносящуюся из динамиков машины.
10
– Кира, – горячая рука погладила меня по щеке, – Я туда приехал?
Я открыла глаза и посмотрела вперёд. Белое здание в форме шестиугольника с коричневой черепичной крышей я никогда не спутаю ни с каким другим. Я невольно улыбнулась и кивнула.
– Да, мы на месте.
На его лице отразилось беспокойство, смешанное с любопытством и ещё чем–то, что я не смогла распознать.
– Ты можешь подождать в машине, – предложила я, пожав плечами и поправив лямку комбинезона, которая предательски сползла почти до локтя, пока я спала.
Артур коротко кивнул, а потом потёр шею, растрепав длинные волосы по плечам.
– А ты долго?
– Долго, – я бросила взгляд на здание, – Там нет ничего страшного, ну, если ты боишься. Тебя никто не съест.
– С чего ты взяла, что я боюсь? – Артур вскинул брови, уголки его губ дрогнули в ухмылке.
– Мало ли, – пожала плечами я, открывая дверь.
Выйдя из машины, я снова улыбнулась и пошла к дому. Судя по визгам, доносящимся с заднего двора, у детей сейчас прогулка. Обычно они гуляют вечером после дневного сна, но, когда небо светло–серого цвета и затянуто плотными облаками, воспитатели меняют график. Я невольно улыбнулась, вспомнив, как не любила в детстве дождь. Тогда приходилось сидеть внутри. Другие дети играли, рисовали; а я обычно либо смотрела на водяные разводы, которые стекали по окну; либо читала.
Большинство думает, что вырасти в детском доме – это плохо. Я часто сталкивалась с жалобными взглядами, если рассказывала о своём происхождении и детстве. Но, на самом деле, годы, проведённые здесь – были лучшими в моей жизни.
Эту систему основали в конце девяностых, и я была одной из тех счастливых детей, который определили сюда, в семейный дом. Если говорить простым языком, то в этом здании две многокомнатных квартиры, в которых живёт три восьмиместных семьи и одна шестиместная. То есть, у детей есть почти настоящие мама и папа, а также братья и сёстры. Это отличается от обычных детских домов, где по двадцать детей спят в одной комнате на металлических койках со старым советским постельным бельём. У нас были отдельные девочковые и мальчиковые спальни с двухэтажными кроватями; своя кухня; несколько ванных комнат, вместо общей душевой, и самое главное – у нас была замечательная воспитательница, которую я до сих пор называю мамой.