Сашин отец подошёл к ним, когда все уже расселись по своим местам и едва сдерживались, чтобы не звать молодых за стол. Он посмотрел на дочь, в один миг ставшую такой необыкновенно взрослой, на зятя, наверное, ненавистного, и через силу выдавил из себя улыбку.
— Здесь очень красиво, — промолвил Владимир, не подарив и единого взгляда розово-голубому убранству зала. — Я не ожидал, Сашенька. Ты никогда не любила пышные праздники.
Она молчала, потому что не находила слов. Игорь — лишь по той причине, что не чувствовал за собой морального права сказать всё, что думает о родственнике.
— Спасибо, — выдавила наконец-то из себя Александра. — А я не ожидала увидеть тебя здесь, знаешь.
— Знаю, — кивнул он с явной покорностью в каждом жесте и движении. — Моя девочка теперь взрослая. Замужняя дама. Прости, что сомневался.
Александра вздрогнула и сжала зубы, кажется, пытаясь проигнорировать этот короткий выпад, содержавший куда больше укора, чем могло показаться со стороны. Игорь тоже выдержал, не проронил ни единого слова, хотя ему, разумеется, хотелось — и сказать, и вытолкать этого человека прочь из зала, чтобы и след его простыл. Но нельзя. Он заставлял себя стоять на месте, и улыбка, словно приклеившаяся к губам, так никуда и не делась.
— Спасибо, — повторила девушка, когда отец всунул ей что-то в руки. — Спасибо.
Он кивнул, попятился, а потом повернулся к ним спиной и стремительно ушёл, кажется, даже не собираясь задерживаться на праздничный ужин.
Стоило только двери ресторана захлопнуться за мужчиной, как зал взревел громким "горько". Игорь склонился к жене под чужой громкий счёт, прикоснулся к её губам, почему-то чувствуя себя рядом со снежной королевой, и Александра спустя миг ответила всё-таки взаимностью, сначала — через силу, а потом и забыв всё же о невзгодах собственного прошлого и о дурацких отношениях с семьей. Сквозь общий шум с трудом прорывались отдельные голоса, и они даже не замечали в толпе коллег своих родственников, среди чужих людей — друзей, которых хотели бы здесь видеть.
— Первый танец молодых! — закричал кто-то, и Игорь поймал себя на мысли, что они вроде бы договаривались обойтись без тамады, без организатора и без прочих крикливых радостей на свадьбе.
И всё же, заиграла музыка, и Ольшанский почти с ужасом посмотрел Саше в глаза.
— Я не умею, — сообщил он, хотя ей и так было прекрасно об этом известно. — Я могу в чистом поле найти яблоню и врезаться в неё лбом. Причём так, что упадут двое: и я, и яблоня.
— А я в детстве танцами занималась, — опуская руку ему на плечо и выпрямляя спину, отозвалась Саша. — И в подростковой группе нас, знаешь ли, учили, что делать, если партнёр — бревно, а в вальсе всё равно положено вести ему. Но у нас есть преимущество.
— Какое?
— В отличие от конкурсного танца, молодожёнам положено быть в восторге друг от друга, — шепнула она, прижимаясь чуть ближе. — Забыть о дистанции и осанке.
— И изредка прерываться на поцелуи.
— Это уже лишнее, — возразила она, а потом оглянулась и, поддаваясь звучанию музыки, сдалась: — Но в конце можно.
Игорь усмехнулся. Как минимум тридцать-сорок секунд вальса обязательно вылетят.
150 — 149
150
4 декабря 2017 года
Понедельник
Саша забралась ногами на кровать, отогнала подальше Магнуса и потянулась, наслаждаясь непредвиденным выходным. Игорь пристроился рядом, глядя на небольшую горку невскрытых конвертов и других подарков, к которым они ещё не добрались.
— Как ты реагируешь на здоровый прагматизм в женщинах? — полюбопытствовала Александра, вскрывая первый попавший конверт и вытаскивая оттуда деньги. — Фу. Даже не подписали, кто это… А, вот, есть инициалы…
— Хорошо реагирую, а что?
— Вчерашние несколько часов позора и два танца того стоили, — отметила она. — Ты много потратил?
— Ну, я оплачивал свадьбу на скромные пятьдесят человек, — отметил Игорь. — А если Эндрю вздумалось пригласить в два с половиной раза больше, то чьи это проблемы?
— Его, — ответила без грамма сочувствия Саша. — Ты совершенно прав. Так, а это чьё?
Игорь посмотрел на детские каракули на конверте и без сомнений ответил:
— Димы. Предупреждает, что если у нас будут дети, то о спокойной жизни можно будет забыть. Это ж восемнадцатилетний дедлайн!
В ответ на это он получил тычок локтем в бок, но ни капельки не смутился и даже не стал забирать свои слова назад. Саша, впрочем, тоже не казалась разгневанной и не требовала отказаться от произнесённого.
Следующей она вскрыла самую большую коробку, врученную Яной, и ошеломлённо уставилась на высвобожденную из горы подарочной бумаги клетку с толстыми прутьями. Внутри лежали какие-то книжки, затянутые плёнкой, но они вряд ли имели какое-то особенное значение.
— Это ещё для чего? — удивлённо спросила она.
— Предполагаю, что для Магнуса, — вздохнул Игорь. — Это в стиле Янки. У неё половина шуток в таком стиле.
Александра хмыкнула, словно действительно могла посчитать это забавным, и с трудом сдвинула клетку с кровати.
— Убери её куда-то отсюда.
Игорь подчинился. Он поднял сестричкин подарок, подумав, что тот на самом деле куда тяжелее, чем могло показаться с первого взгляда, и отнёс его в гостиную.
Появление нового предмета в доме, между прочим, Магнуса крайне заинтересовало. Он спрыгнул с дивана, о который как раз точил когти, подошёл к клетке и довольно потрогал дверцу лапой, а потом попытался пролезть между прутьев.
— Мау? — уточнил он.
— Твоя-твоя, — согласился Игорь. — Хочешь, можешь в неё зайти.
— Мр-р-р, — кот запрыгнул наверх, свернулся клубком прямо на решётке и сделал вид, что уснул.
В ответ Игорь только пожал плечами и вернулся к Саше.
Та всё ещё сидела на кровати в той же позе, но на её губах теперь застыла мечтательная улыбка. В руках девушка держала ту самую старую бабушкину открытку, уже пустую, и смотрела на неё, не отрываясь.
— Смотри, — благоговейно прошептала она.
Игорь принял предмет из её рук, бросил на него беглый взгляд и застыл.
Это было пригласительное на бабушкину свадьбу, разосланное много десятков лет назад. С сепийной карточки на него смотрели бабушка и дедушка, ещё совсем молодые. Ева Алексеевна — тогда ещё просто Ева, впрочем, — тоже была без свадебных атрибутов, даже в похожем на Сашино платье, такая же стройная, высокая, с длинными тёмными волосами. Игнорируя строгость фото, она прислонилась к плечу деда, и у обоих глаза даже спустя много лет, способных разрушить любую бумагу, светились счастьем.
— Он и вправду очень на тебя похож, — хриплым от накативших почему-то слёз прошептала Саша. — Одно лицо.
Игорь кивнул, не зная, что ещё он может сказать. Он хорошо помнил дедушку, но всё равно другим — статным, седоволосым… заболевшим. Впрочем, даже сквозь долгие годы они с бабушкой умудрились сохранить этот взгляд. И пусть ни сепия, ни даже человеческое лицо спустя десятки лет уже не были способны отразить сияние молодости, яркость зелёных глаз и необременённую тяготами улыбку, они всё равно остались теми же людьми, что когда-то рассылали пригласительные на свадьбу.
— Ты тоже, — промолвил наконец-то он. — Как две капли воды. Удивительно даже.
Вместо слов Саша просто подошла поближе, заглянула ему через плечо, глядя на старое фото, и непроизвольно так же, как и бабушка пятьдесят пять лет назад, прислонилась к его руке. Игорь обнял её за талию, привлекая к себе, и какое-то мгновение они застыли, словно ждали щелчка старого фотоаппарата, чтобы получить старую карточку с чёрно-белым изображением, нисколечко не изменившимся за полвека…
149
5 декабря 2017 года
Вторник
— Твою мать, Магнус! — Игорь попытался смахнуть кошачью лапу со своего лица.
Пушистая зараза не сдавалась. Кот придвинулся вплотную и ещё раз потрепал Ольшанского по щеке, надеясь добудиться.
— Мур-миау! — возмутился он. — Мур-р-рау рр-р-рау р-р-ру!
Игорь без особого желания открыл всё-таки глаза и посмотрел на наглеца, чувствуя в себе острое желание как минимум накричать, а как максимум закрыть кота в клетке. Но Саша будет грустить, и зачем заставлять её переживать из-за какой-то пушистой вредины?
— Ну чего ты хочешь? — тихо и раздражённо спросил он. — Давай, мурчи уже, а потом улепётывай отсюда, пока не получил по хвосту!
— Ты с ним очень груб, — отметила Саша, показывая, что, между прочим, не спит. — И обижаешь его. А он, между прочим, хороший котик. Что ты хочешь, мальчик?
Хороший котик хотел под одеяло. Стоило только Александре зашевелиться и случайно поднять его край, как Магнус моментально нырнул на простыни, и его совершенно не волновало то, что хозяева могут быть совсем не одеты.
Пробежавшись когтистыми лапами по голой ноге и по животу, Магнус улёгся аккурат между ними и довольно заурчал.
— Ты его избаловала, — вздохнул Игорь. — Надо, чтобы он тоже пользовался подарками. Вот той клеткой, например.
Он пошарил рукой под одеялом и выудил-таки оттуда кота. Но Магнус вернулся не с пустыми зубами — в пасти его оказался ещё один конверт, очевидно, завалившийся под одеяло, пока они разбирали подарки и вскрывали, к примеру, Магнусову клетку.
Саша села на кровати и, перегнувшись через Игоря, щёлкнула выключателем лампы. В тусклом свете они рассмотрели и подпись, и знакомую маркировку — это был подарок её отца.
— Надо же, — вздохнула она. — А я даже не вспомнила об этом.
— Откроешь? — спросил Игорь, на самом деле, не зная, стоит ли это делать.
Саша излишне уверенно кивнула, что могло свидетельствовать только об одном — если б не его вопрос, она ни за что не решилась бы, просто отложила б куда-то. Но нет, под твёрдым взглядом мужа девушка вскрыла-таки конверт — и с удивлением уставилась на выпавшие из пухлого вместилища бумаги.
Она взяла их в руки, неуверенно перебирала, словно пыталась понять, куда именно зовёт отец, а потом подняла на Игоря поражённый взгляд.