— Может быть, лучше немного салата? — оживилась Саша, пытаясь усмирить напряжённую атмосферу за столом. — Яна?
— А это ты готовила? — с вызовом спросила та. — Если да, то давай. А если нет, то я, пожалуй, воздержусь.
Сашина рука дрогнула, когда она потянулась за тарелкой с сельдью под шубой, но девушка всё равно сдержалась.
— Да, Яна. Это готовила я, — подтвердила она. — Сколько тебе насыпать?
— Побольше! — с охотой отозвалась Яна. — Всё равно здесь больше ничего есть невозможно.
Она схватила два кусочка хлеба и принялась есть шубу с таким аппетитом, словно голодала на протяжении как минимум нескольких дней до этого.
— Яночка, — не удержалась Ольга Максимовна, — неужели я так плохо готовлю?
Та оторвала взгляд от тарелки и взглянула так, что Игорь на месте своей тёщи, право слово, предпочёл бы сбежать. Обычно Янины взгляды такого типа к добру не приводили, скорее очень даже наоборот.
— Нет, что вы, — ухмыльнулась она. — Вы готовите замечательно. Просто яд накапал, вот и испортилось всё.
— Яна! — возмутился отец. — Что ты себе позволяешь?
— А что? Я говорю правду. Что ещё я могу сказать женщине, которая разбила счастливую семью?
Ева Алексеевна откашлялась.
— Яночка, мы собрались для других целей, — напомнила она. — Я понимаю, что ты чувствуешь себя несколько неловко, но, поверь, мы все не слишком уютно расположились за этим столом.
Ольга Максимовна побледнела. Саша, словно пытаясь компенсировать эффект, напротив, покраснела пуще прежнего и порывалась было встать, но Игорь спешно опустил руку ей на плечо.
— Сиди, — прошипел он. — Ты тут ни при чём.
— Действительно! — кивнула Яна. — Дети не отвечают за грехи своих родителей. И совсем необязательно на них похожи. Это всё равно что утверждать, что Игорь при первой возможности умчится, скажем, к Верочке, только потому, что его папа — козёл.
Николай Андреевич, всё это время пытавшийся сохранять спокойствие, едва не выронил вилку.
— Но ведь Игорь этого никогда не сделает, правда? — не унималась Яна. — Потому что он в дедушку. А дедушка, пусть земля ему будет пухом, был порядочным человеком. Уверена, у Саши тоже был какой-то хороший пример. Ну, или просто в семье уродов не без исключения.
Александра молча опустила голову. О том, что её родители были далеки от идеала, она прекрасно знала, с этим фактом никто не пытался даже и спорить, но Яна дошла до откровенных оскорблений.
— Яна, — вмешался доселе молчавший, как рыба, Евгений, — мне кажется, ты немного перегибаешь палку. Возможно, не стоит судить обо всём настолько строго…
— Да что ты говоришь! — тут же воскликнула она. — А что мне делать? Радоваться, что моя мама теперь торчит в деревне, как бедная, никому не нужная родственница, есть ядовитую стряпню моей мачехи? Или обращаться к вам мамочка, да, Ольга Максимовна? Игорь, ты как? Уже перешёл на этот вариант, или всё ещё держишься? Я в тебя верю, братец, не сдавайся. А с меня довольно!
Она вскочила с места, толкнула стул с такой силой, что тот упал под аккомпанемент ужасного шума, и буквально вылетела из комнаты. Игорь слышал, как хлопнула входная дверь, обозначающая побег Яны.
Евгений тоже выбрался из-за стола, удивительно спокойный. Можно было подумать, что это Яна несколько месяцев назад бросалась на людей с ножом, а не он.
— Простите, — пожал плечами он. — Гормоны.
— Да ничего, — Николай Андреевич опустил голову. — Сами виноваты. Не следовало даже и пытаться… Как ни прискорбно, в чём-то она права.
Игорь промолчал. Ему с одной стороны хотелось заявить, что поведение сестры выходит за все рамки разумного, а с другой — поддержать её, потому что в чём-то Яна была права. Их семья развалилась, как тот карточный домик, и семейные ужины, даже самые хорошо продуманные, вряд ли смогли бы собрать её обратно…
66 — 65
66
26 февраля 2018 года
Понедельник
В восемь сорок семь, когда все уже собирались покинуть конференц-зал, в помещение ввалился Эндрю. Дверь он открыл с ноги — Регина так никогда не поступала, — расстояние, отделявшее его от кресла, преодолел в считанные секунды и то ли сел, то ли упал в её кресло.
— Её нет! — провозгласил он совсем не радостно. — Но это не повод для праздника. Потому что она, как обычно, не оставила ничего. Ни рекомендаций, ни требований, ни даже документации.
Грохот, с которым Толик ударился лбом о стол, прозвучал крайне неожиданно. Определённо, такой реакции от него никто не ожидал. Игорь и сам обернулся на коллегу, не до конца понимая, что могло спровоцировать подобное поведение.
— Что-то не так? — удивлённо переспросил Эндрю. — Это вроде как я должен метаться туда-сюда по комнате и биться лбом о стены, а не наши драгоценные сотрудники.
— У меня двое людей ушло с проекта, — глухо ответил Толик. — Никто не хочет работать в таких условиях. Ребятам предложили нормальный заработок в другом месте, и они, что вполне логично, решили им воспользоваться. Даже осуждать не могу, потому что это кошмар! Разумовская сдурела в конец.
— Не стоит выражаться так радикально, — скривился Эндрю. — Она не сдурела, всего лишь потеряла определённые рамки разумного в своём поведении. У кого-то ещё есть потери по командам?
В конференц-зале поднялся гул. Игорь знал, что люди в последнее время не слишком-то хорошо работают, что фирма переживает кризисный этап, но, по правде, даже предположить не мог, что всё было настолько серьёзно.
— Итого, шесть человек, — покачал головой Эндрю. — И что мы будем делать?
— А почему этот вопрос задают, собственно говоря, нам? — удивился Лёшка. — Мы — всего лишь сотрудники, мы не получаем никаких процентов. Только зарплату. Фирма рухнет — будем искать новую работу.
Эндрю вскинул бровь.
— Какая прекрасная заинтересованность.
— Увы, но это действительно так, — не удержался Игорь. — Фирма на грани. Не знаю, как там обстоят дела с арендой и со всем остальным, но если Регина не определится, хочет ли она работать или сидеть дома, ничего хорошего не будет. Мы медленно, но верно падаем в глубокую яму.
И совсем скоро встретят лбом дно. Случится это с минуты на минуту: если Разумовская не успокоится и не явится на рабочее место, то как можно ждать от сотрудников ответственности и качественной работы? Игорь не представлял себе, как можно мотивировать людей, не видящих никакого желания трудиться у начальства.
— Если мы будем обсуждать только экономические вопросы, — Толик поднялся с места, — то я лучше пойду. Придумаю очередную сказочку, расскажу своим, что скоро всё наладится…
— И я, — поднялся следом Лёшка. — Потому что работать никто не хочет.
…Из всех лидов Игорь остался один.
Эндрю проводил взглядом последнего из сотрудников, дождался, пока наконец-то за ним закроется дверь, и только тогда заговорил вновь:
— Звонил её муженьку. Он сказал, что Регина пока ещё в раздумьях, что-то там хочет закончить, какое-то очередное дело всей своей жизни. Мол, подождите немножко, а потом всё наладится, всё хорошо будет. Она вернётся или просто всучит фирму тому несчастному, что под руку ей подвернётся. Мне, например.
— А ты хочешь?
— Нет, — покачал головой он. — Я не хочу этим всем заниматься. Я даже видеть её, собственно говоря, не хочу. И участвовать в этом дурдоме тем более. Потому что это, подозреваю, может плохо закончиться. А ты как думаешь?
— Вмешивайся только после окончательного её решения. Когда документы подпишет, официально всё оформит, — посоветовал Игорь. — Потому что превратишься в раба этой фирмы. Как бы я ни был благодарен Регине и этому месту за своё карьерное продвижение, к сожалению, вынужден признать: она — эксплуататор.
Короткий согласный кивок Эндрю выглядел несколько неуверенно. Складывалось впечатление, что он сильно сомневался, стоит ли вообще что-то делать или лучше сбежать заранее, пока фирма не рухнула окончательно.
— Как-то оно, конечно, будет, — наконец-то с сомнением протянул он, — но стоит ли эта фирма того, чтобы вытаскивать её из ямы? И насколько глубоко нас туда затолкает Регина?
Игорь не мог ответить на этот вопрос.
— Время покажет, — вздохнул он. — Тут даже предсказывать ничего нельзя. Регина не так уж плохо ведёт дела. Скорее, она несколько безалаберно относится к передаче обязанностей…
Но Эндрю, кажется, считал иначе.
— Ах, если бы… — вздохнул он, а потом спешно добавил: — Только не говори никому, ладно?
— Ладно, — послушно повторил Игорь. — Знаем, плавали…
65
27 февраля 2018 года
Вторник
— Спасибо, было очень вкусно, — Саша вымученно улыбнулась и отодвинула от себя тарелку.
— Так вкусно, что ты даже не доела, — безо всякой злости отметила Ева Алексеевна.
— Аппетита просто нет, — Александра поднялась. — Я помою посуду…
— Сиди, — оборвал её Игорь. — Я сам помою. Тебе нехорошо.
— Я прекрасно себя чувствую! — упрямо воскликнула девушка, но Игорь сделал вид, что просто не услышал возмущений супруги.
Он поднялся из-за стола, собрал тарелки, чтобы погрузить их в мойку, пересыпал Магнусу то, что не доела Саша — кот чувствовал себя постоянно голодным и был в восторге от бабушкиных кулинарных способностей, — и открутил кран.
Тугая струя воды, ударившаяся о тарелки, обрызгала Игоря мелкими капельками в укор его совершенной неэкономности. Под большим напором мыть тарелки было куда быстрее — просто мазнуть два раза губкой, и вода всё сделает сама.
— Присядь, — услышал он с трудом сквозь шум воды за своей спиной. — Мне-то ты можешь рассказать, что случилось.
Игорь почувствовал на себе два строгих женских взгляда и невольно напрягся. Он понимал умом, что вроде бы ни в чём не провинился, но всё равно ощущение было не из приятных. Бабушка умела заставлять нервничать кого угодно и по какому угодно поводу.
Сашин голос и ответ Евы Алексеевны потерялся в шуме воды, и Игорь поспешил скрутить напор. Теперь, конечно, слышимость была куда лучше, хотя всё равно не идеальная, и ему удавалось выхватить хотя бы несколько слов из чужого разговора.