Лера заспешила следом, уже почти добралась до двери, но её остановило раздражённое покашливание за спиной.
— Ну-ка стоять.
Валерия послушно застыла, очевидно, понимая, что деваться некуда, её всё равно поймают на ступеньках и вернут обратно.
— И ты ничего не желаешь мне объяснить?
Она вздрогнула, но заставила себя оглянуться, часто заморгала и даже выдавила из себя недоумённую улыбку.
— Что-то случилось? Тебе надо купить ещё какое-нибудь лекарство? — ласково уточнила Валерия.
— Кажется, я довольно ясно выразил своё желание не видеть тебя в пределах своего дома, — покачал головой Игорь.
— Я ведь никому не мешаю! — недоумение, отобразившееся на лице девушки, выглядело бы совершенно искренним, если б Игорь не помнил о эвкалипте и прочих прелестях совместной жизни с крестницей его матери. — Я веду себя тихо, ничего не говорю этой твоей… — она запнулась и поправилась. — Саше ничего не говорю. Что не так? Почему нельзя?
Ольшанский подошёл ближе, и Лера, реагируя так, как положено было по канонам всех на свете любовных романов, столь любимых многими женщинами, вперила в него невинный взгляд и часто-часто заморгала. Вероятно, дальше предполагался страстный поцелуй.
— Ты предлагаешь мне так просто забыть могильные плиты, украшенные венками из эвкалиптовых листьев? — ядовито уточнил он. — Ты мне мешаешь. И Саше мешаешь.
— Это всё потому, что твоя мать — моя крёстная, да? — спросила наивно Валерия. — Я не могу больше ни о чём думать! — она уложила руки Игорю на плечи. — Если б не наше родство, ты бы…
— Выставил тебя за дверь ещё быстрее.
Она поперхнулась уже крутившимися на языке словами и недоумённо уставилась на Ольшанского, явно не понимая, что происходит, а потом отшатнулась, прижимаясь спиной к стене и стремительно белея.
— Но почему?! Разве я тебе не нравлюсь? — удивилась Лера. — Разве я недостаточно красива? Не лучше этой твоей Саши?
— Если ты считаешь, что глубже уже выкопанной тобой ямы не бывает, то я всё ещё могу позвонить твоим родителям. Или в полицию.
— Ответь мне! — возопила она. — Ты должен! Это… неправильно, Игорь! Несвойственно для мужчин любить одну женщину и не отвлекаться на кого-нибудь моложе…
Он не сдержался и схватился за голову.
— Что ты несёшь, Лера?!
— Но я должна тебе нравиться! — уверенно повторила она. — Ответь мне честно. Ты меня хо…
Лера умолкла, заметив гневный взгляд.
Игорь опёрся спиной о дверной косяк и подумал, что хуже уже точно не сделает.
— Хорошо, честно. Ты — малое дитя, ребёнок, пересмотревший фильмов или какой-то ещё ерунды. А я — взрослый мужчина, рассчитывающий видеть рядом с собой взрослую, самодостаточную женщину. У меня, в отличие от тех типажей, которые ты успела примерить на всех вокруг, не играют гормоны, как у пятнадцатилетнего, и на любую движущуюся цель я не бросаюсь. Даже больше скажу, меня интересуют умные девушки. Ты к этой категории не относишься.
— А как же физиология? — с надеждой уточнила Лера.
— Какая к чертям физиология?! — вспылил он. — Посмотри на себя в зеркало! Тебе семнадцать, ты, блин, ребёнок! И никак иначе я воспринимать тебя не собираюсь, сколько б ты не крутилась у меня перед носом в коротких юбках или обтягивающих джинсах. Я уж молчу о том, что у тебя не чувства, а стукнувшая в голову блажь.
Лера всхлипнула. Кажется, последнее её действительно обидело, но Игорь не был способен утешать едва не угробившую его родственницу.
— Я надеюсь, что это звучало достаточно убедительно, — подытожил он, — и хватит для того, чтобы ты сменила место жительства. И не только потому, что ты себе придумала несуществующую любовь. Мы с Сашей устали прятаться по углам, думать, как бы это тебя не потревожить и не помешать, когда ты готовишься к занятиям, ловить тебя на ступеньках и терпеть эти выходки. Потому или ты собираешь вещи сама, и я отвожу тебя к моей маме, или вылетаешь отсюда пулей.
— Ты не ценишь мои чувства, как обыкновенный сельский грубый мужлан.
— Замечательно, — кивнул Игорь. — Разочаруйся во мне и ускорься, пожалуйста, в сборе вещей. И до вечера чтобы переехала. Я ясно выражаюсь?
200 — 199
200
15 октября 2017 года
Воскресенье
— Ты смертельно её оскорбил!
Игорь и Яна проследили взглядом за матерью, пробежавшей из одного угла гостиной в другой. Саша тяжело вздохнула и сделала вид, что ничего не видит, только продолжила упрямо гладить постельное бельё, чем занималась до прихода гостей.
Мать атаковала прямо с порога. У Игоря не было времени даже познакомить Сашу со своей сестрой. Они успели лишь кивнуть друг другу. Теперь Надежда Петровна, особа и в прошлом истеричная и не терпящая возражений, металась, аки зверь в клетке, билась иногда лбом в балконную дверь и причитала. Леры, благо, не было. Ещё и её присутствие Игорь бы не выдержал.
Между прочим, чувствовал он себя до сих пор неважно. Прописанные лекарства возымели свой эффект, но теперь почти все пришло время снимать, а слабость так никуда и не пропала. Ольшанскому казалось, что кто-то выкачал из него остатки сил, а оставил взамен только опустошённую оболочку. Но маму это нисколечко не волновало.
— Ты — бесчувственный хам, такой же бездушный, как и твой отец! — ткнула в него мать пальцем. — А ты! — последняя претензия относилась к Саше. — Ты даже не остановила его. Небось, присмотрела нашу квартирку себе?!
Яна зажмурилась и втянула голову в плечи. Она явно не ожидала такого от своей матери, потому что покраснела и сделала вид, что ничего не слышит, крепко зажмурилась и попыталась отвернуться даже.
Но она недооценила будущую супругу своего брата. Вместо того, чтобы нервничать, Саша продолжила методично гладить простыню, хотя довольно сильно приложилась утюгом к одному из цветочков на светлой ткани.
— Разумеется, — невозмутимо ответила она, — присмотрела, и даже собираюсь поселиться здесь навеки, сесть на шею Игорю и болтать ногами весь остаток своей жизни. У меня ведь нет ни профессии, ни опыта работы. Куда ж я ещё пойду, если останусь без мужа? — она с вызовом посмотрела на предполагаемую свекровь. — Вы это хотели сказать?
— Она мне хамит! В моём же доме! — вспылила Надежда Петровна, повернувшись к Игорю. — Ты посмотри только на эту девку, сыночек… Ты слышал, что она сказала? Хорошую невестку ты нашёл мне…
— Это не твой дом, — возразил Ольшанский. — И ты первая нахамила Саше.
Девушка отложила утюг, сложила уже отглаженную простынь и отложила её в сторону, а после принялась за пододеяльник. Надежда Петровна, по цвету достигавшая уже до уровня свеклы, а не какого-то жалкого варёного рака, ждала крик в ответ, но ничего не получила, кроме равнодушия и полного игнорирования.
Это её совершенно не устраивало. Она оббежала гладильную доску, поймала Сашу за свободную руку, надеясь на то, что та всё-таки извинится. Александра в ответ вскинула утюг, и тот прицельно выпустил пар в нос Надежде Петровне. Она отшатнулась, замахала руками и бросилась к Яне.
— Доченька! У меня ожог! Ты только посмотри на это!
— Там ничего нет, — отрезала строго Яна и подмигнула Александре. — Мама, ты преувеличиваешь масштабы проблемы. Я давно говорила, что твоя Лера — не лучший вариант, чтобы селить её в одной квартире с молодым мужчиной и его невестой.
— Боже мой! — возмутилась Надежда Петровна, устраиваясь на диване между сыном и дочерью. — Боже мой! Я-то надеялась, что Лерочка выбьет всякую дурь из его головы, а он взял и выгнал бедную девочку из дома, да ещё и так сильно её обидел. И что мне теперь с этим делать? Она рыдает целыми сутками…
— Она у тебя всего лишь один день.
— Я так надеялась!.. — продолжила Надежда Петровна. — Я дала ей свой лучший рецепт…
Игорь поднялся, ничего не слушая, и отобрал у Саши утюг. Сидеть с мамой было менее приятно, чем гладить. Девушка укоризненно посмотрела на него, но возражать не стала, очевидно, решив, что такую прекрасную инициативу нельзя прерывать. Ольшанский с остервенением принялся выглаживать мелкие розочки на старом пододеяльнике, представляя себе то ли маму, то ли Леру, к головам которых можно было с огромным удовольствиям приложить что-нибудь тяжёлое. И желательно со значительной силой.
— Какой рецепт, мама? Игорь ведь не ест твою еду, — закатила глаза Яна. — Саша, надеюсь, готовит без чеснока?
— В том рецепте не было чеснока! — возмутилась мать. — Я знаю, на что у моего сына аллергия! Это был лучший способ от… Отбивных.
Цветастая ткань резко потеряла в глазах Игоря всякий интерес. Он сердито посмотрел на гостей.
— Каких отбивных, мама? — спросил он. — С эвкалиптовым маслом?!
Саша тоже заинтересованно вскинула голову.
— Ты надоумила ребёнка приготовить… отворотное зелье?!
Мать смущённо потупилась.
— У меня не было выбора, — пробормотала она. — Эта ведьма захомутала тебя так прочно, что я вынуждена была дать бедной девочке хотя бы такой элементарный совет…
Игорь побледнел. Яна и вовсе приобрела странный землистый оттенок. Саша переводила взгляд с жениха на будущую свекровь.
Тишина, воцарившаяся в комнате, не могла не напрягать.
— Какое отворотное зелье? — наконец-то хрипло спросила она. — Игорь? Я чего-то не знаю?
— Я потом тебе объясню, — Ольшанский выпрямился, отставил в сторону утюг и сделал один угрожающий шаг в направлении матери. — Мама. Ты дала Лере… этот, скажем так, рецепт? С эвкалиптом?!
— У тебя была не такая сильная аллергия…
— Мама! — воскликнула Яна, вскакивая на ноги. — Ты ведь могла его убить!
— Я хотела только добра, — вскинулась Надежда Петровна. — И чтобы эта девка непонятного происхождения не тёрлась рядом с моим сыном!
Воцарившееся вновь молчание было взрывоопасным. Игорь стал белым, как мел. Яна, напротив, покраснела, сжимая руки в кулаки. Здоровье семьи, казавшееся ей самым важным на свете, теперь было под угрозой из-за матери. Одного только факта хватало для того, чтобы девушка с готовностью огласила матери анафему.