Первое, что сразу бросается в глаза на площади Св. Марка, – это огромное количество голубей. Они тоже считаются своеобразным символом города, и муниципалитет выделяет на их содержание немалые деньги. Правда, кормить их можно только специально предназначенным для этого кормом, который препятствует слишком быстрому размножению птиц. Как говорится, символ символом, но памятники старины дороже. По преданию, голуби были привезены с Кипра в дар жене одного из дожей.
Если площадь Св. Марка – это сердце Венеции, то собор Св. Марка – это ее душа. Его начали строить еще в 1063 г. при доже Доминико Контарини как новую городскую церковь, соответствующую амбициям набирающего силу молодого государства. Изначально это была часовня венецианских дожей. Несмотря на скорое освящение, собор достраивался еще несколько столетий. В каждую эпоху его все больше украшали и обогащали, свозя туда все самое ценное из завоеванных стран. Это была главная сокровищница города, которая и охранялась соответственно. В здании около 500 колонн, а его основание имеет форму креста. Две самых ярких достопримечательности собора Св. Марка: знаменитая икона Никопейской Божьей Матери и Пала д’Оро – огромный золотой алтарь, весь покрытый драгоценными и полудрагоценными камнями, жемчугом, эмалью. Храм поражает неповторимой мозаикой и своим великолепием, что, собственно, неудивительно, ведь он активно использовался в светских целях: здесь проходили пышные приветствия дожей после избрания, тут же они находили и свой последний приют.
Не менее пышно и величественно выглядит уже упоминавшийся ранее Дворец дожей. Он впечатляет своей грандиозностью и одновременно кажущейся легкостью. По мнению искусствоведов, это здание считается образцом венецианской готики. Как и у большинства дворцов, его современный облик формировался на протяжении многих веков. Призванный олицетворять величие Республики, дворец постоянно украшался как внутри, так и снаружи. Все в нем – от скульптур, сюжетов фресок и полотен и до расположения помещений – подчинено одной задаче: справедливому свершению правосудия.
Недалеко от Дворца дожей находится здание Новых Тюрем, из которых в свое время совершил дерзкий побег Джакомо Казанова. Соединяет их мост с весьма поэтическим названием «Мост вздохов». Только вздыхали на нем не пылкие влюбленные, а те, кто бросал прощальный взгляд на прекрасный город, проходя к месту своего заточения.
Посмотреть на Венецию с высоты птичьего полета можно, поднявшись на башню Кампаниэле (колокольню), возвышающуюся на более чем 90 м над площадью Св. Марка. Заложенная еще в IX в., однажды (в 1902 г.) она просто рухнула от старости, к счастью, не причинив никакого вреда своим падением. Почти сразу же колокольню восстановили, и она продолжает радовать гостей и хозяев города.
Другая не менее знаменитая венецианская башня – Часовая. Она увенчана символическим крылатым львом Св. Марка, который на синем звездном фоне держит открытую книгу мира. Два мавра бьют в колокол, а огромные часы над аркой, кроме времени, показывают движение Солнца относительно времен года и знаков Зодиака и фазы Луны. Ее постройка относится к концу XV – началу XVI веков.
Много в Венеции красивых мест, описать все просто невозможно. И очень печально, что вся эта красота может погибнуть. Дело не только в наводнениях, являющихся постоянным бичом лагунной жемчужины, хотя, конечно, постоянно поднимающийся уровень моря (33 см за последние 100 лет) и опускание самого города играют свою роковую роль. Проблема в том, что Венеция постоянно теряет своих жителей, и ее все чаще называют «городом одних туристов». Мало кого привлекает постоянное буйство стихий при отсутствии благ цивилизации (к тому же за огромные деньги). Да и количество жителей практически не выросло со времен Средневековья и составляет всего 306 тысяч. Основное население крупнейшего порта и промышленного центра проживает в Местре. Все это приводит к тому, что в последнее время все чаще поднимается вопрос о необходимости спасения этой жемчужины Адриатики. С этим не может не согласиться каждый, кто побывал там, как и со словами П. Вайля о том, что «надо быть снобом, чтобы не полюбить Венецию, после того как ее полюбили и красноречиво признались в этом сотни достойных людей…»
ГОНКОНГ – ЭКЗОТИЧЕСКАЯ «БУХТА АРОМАТОВ»
Особый административный район Китайской Народной Республики с населением 7 млн 116 тыс. человек. Этот город сумел продемонстрировать всему миру сверхъестественные достижения в области финансов и торговли, сохранив при этом самобытную культуру. Его называют динамичным высокоразвитым перекрестком Азии, где слились воедино культура Запада и Востока. Эта «Ароматная гавань» – смесь Манхэттена с Китаем.
Уникальное обаяние Гонконга создано древними традициями, которые процветают в ультрасовременном городе. Своими корнями он тесно связан с прошлым, которое возвращает нас на глубину шести тысячелетий, на протяжении которых одноименный остров, принадлежавший Великой Поднебесной империи, долгое время представлял собой одинокую, поросшую лесом и кустарником скалу с крошечной рыбацкой деревушкой. Первыми из европейцев у его берегов в XV веке появились португальцы, которые под лозунгом «Вера или смерть!» позволяли себе захватывать любой языческий корабль, убивать, грабить и мародерствовать. Именно по этой причине китайцы очень долго воспринимали всех европейцев как варваров и бандитов и называли не иначе, как «ян гуйцзы» – «морские черти». Для торговли с чужеземцами был отведен полуостров Макао (1557 г.), который превратился со временем в кусочек настоящей Португалии.
На протяжении 300 лет Макао оставался единственным местом в Китае, где жили европейцы. Но к началу XIX века подобная ситуация перестала устраивать многих, и в первую очередь Великобританию. Такая империя не могла позволить, чтобы у нее не было колонии в столь перспективном районе, тем более что между Китаем и Англией торговля шла как-то однобоко: за полюбившийся англичанам чай китайцы брали только серебро и не покупали ничего другого, считая, что больше ни в чем не нуждаются. И тогда англичане нашли товар, который позволил резко изменить приоритеты. Контрабандная торговля опиумом приняла грандиозные размеры, и серебро потекло в Великобританию, что чрезвычайно возмутило китайского императора. По его приказу в 1839 г. в обмен на христианских заложников были собраны и сожжены 20 тысяч ящиков с опиумом. Дальнейшее было делом дипломатов и военных. Британия спровоцировала первую, а затем вторую Опиумные войны и в 1842 г. получила сначала остров Гонконг, а позже полуостров Коулун (Цзюлун) и еще 232 островка, расположенных у побережья Южно-Китайского моря.
Вот как писал об этих событиях в романе «Тай-Пэн» Дж. Клавелл: «Война с Китаем закончилась. Победа быстрая и почти бескровная… Главный приз – вот этот самый остров. Десять лет он жил ради этого дня. И вот сейчас он отправляется на берег, чтобы присутствовать на официальной церемонии вступления во владение и увидеть своими глазами, как китайский остров засияет еще одной жемчужиной в короне Ее Британского Величества королевы Виктории. Остров назывался Гонконг. Тридцать квадратных миль скал, каменистой почвы, отделенный от материка проливом едва ли в тысячу ярдов. Негостеприимный. Неплодородный. Необитаемый, за исключением крошечной рыбацкой деревушки в южной его части. Стоящий на самом пути свирепых ураганов, которые каждый год врываются сюда из бескрайних просторов Тихого океана. Окруженный с востока и запада коварными милями и рифами. Не приносящий никакого дохода мандарину, к чьей провинции он принадлежал. Но Гонконг – это еще и величайшая гавань на свете».
Формально англичане получили Сянган – «Ароматную гавань» – в аренду на девяносто девять лет и по истечении оговоренного срока, в 1997 г., честно вернули его Китайской Народной Республике. Естественно, не в том виде, в каком брали. Китай получил форпост западной цивилизации, который благодаря своему уникальному расположению, глубине пролива, куда могут заходить суда любого тоннажа, стал важнейшим портом Юго-Восточной Азии, богатейшим городом и одним из главных мировых финансовых центров. По условиям договора, Пекин в течение 50 лет не имеет права менять действующие в Особом административном районе Сянган (городу возвращено китайское название) законы и валютную систему. Фактически Гонконг, который зачастую называют Лабораторией нового времени, сохранил свою политическую, социальную и экономическую системы, означающие для жителей и туристов: «Никаких перемен!»
Гонконг занимает сравнительно небольшую территорию. Площадь всех островов составляет всего 1000 кв. км. Основной промышленный и деловой центр находится на наиболее выступающей южной части полуострова – микрорайоне Коулун. Напротив, на противоположной стороне бухты Виктория, расположен остров Гонконг, где тоже находятся главные административные и деловые районы страны. Урбанизированные районы считаются одними из самых густонаселенных в мире (6000 чел./кв. км). Занимая около 30 % общей территории, они охватывают 2/3 всего населения. Остальные 70 % земель региона приходятся на сельскую местность: здесь очень много зелени, удивительные по красоте песчаные пляжи, одинокие горные вершины, мрачные скалы и прозрачные озера, где расположены традиционно тихие китайские деревушки, которые на фоне горных пейзажей создают разительный контраст для взора, привыкшего к небоскребам Гонконга и Коулуна. Основная часть сельских земель находится в округе Новые Территории. Из 234 островов самый большой – Лантау (он вдвое больше острова Гонконг), но есть и совсем небольшие пустынные островки. Сорок процентов территорий Гонконга охраняются как заповедные зоны, что связано с необходимостью защиты резервуаров пресной воды.
Ошибаются те, кто думает, что Гонконг – это сплошные небоскребы, в которых властвует грозная гонконгская мафия. Этот мегаполис – один из самых безопасных городов мира, здесь спокойно можно находиться в любом месте в любое время суток. А гонконгские китайцы уникальны: они образованны, умны и, живя в весьма экономически процветающем районе, пользуются всеми благами цивилизации, зарабатывая при этом огромные деньги. И в то же время они верят в добрых и злых духов, драконов, судьбу и неблагоприятные сочетания цифр. Жители Гонконга стараются наладить отношения с древними божествами, как будто их существование математически доказано. Впрочем, если они так живут, значит – в этом есть смысл.