Но гвоздем загородных экскурсионных программ остается все же Великая китайская стена (Бадалин, Мутяньюй). Это грандиозное и единственное в своем роде сооружение древней китайской крепостной архитектуры (VII до н. э.), построенное для защиты равнинного Китая от степных кочевников, – явление, считающееся уникальным не только из-за своих размеров. Сам факт создания такого сооружения внушает уважение. Протяженность Стены – более 1000 км, высота – свыше 10 м. Словно гигантский змей, вьется она по горным хребтам, вершинам и перевалам. Через каждые 200 м стоят четырехугольные сторожевые башни с отверстиями-амбразурами. Стена обладает интересной акустической особенностью: если с одной ее стороны что-либо прошептать, то, прижавшись ухом к другой, можно все очень четко услышать. И это при 10-метровой толщине! Чтобы построить ее, понадобился упорный труд сотен тысяч крестьян в течение не одного десятилетия. Верхняя плоскость стены некогда представляла собой широкую защищенную дорогу, по которой могли быстро передвигаться воинские части и обозы. В наши дни отдельные участки этой плоскости заасфальтированы и используются как автомобильные дороги. На протяжении столетий Стена верно служила «Великому Дракону» – Китаю – и защищала его от северных соседей. И лишь с изобретением пороха и пушек она потеряла свою актуальность, – но не грандиозность. Кажется, что стена уходит за горизонт, в бесконечность. Тем более, что так оно и есть: если смотреть со стороны, то она действительно проходит от края до края неба. Великая стена – символ силы и стойкости Китая. До сих пор здесь существует поверье: прикоснувшийся к древним камням Стены человек обретает силу духа и величие. В 90 км к северу от Пекина находится реставрированный участок Великой стены – излюбленное место экскурсий. К услугам посетителей, которые осматривают это грандиозное сооружение, фуникулер, панорамный кинотеатр, множество лавок и ресторанчиков.
Следует отметить, что китайская нация никогда не равнялась на стиль жизни и культуры других государств. И даже сейчас, взяв курс на открытость миру и принимая миллионы туристов, пекинцы не пытаются подстроиться под привычки и желания приезжих. Фешенебельные гостиницы, любой вид транспорта – это всегда к услугам гостей, а вот режим их дня все же лучше приспособить к столичному. Пекин остается верен себе, и даже по всем пяти часовым поясам страны действует только пекинское время.
С восходом солнца пекинцы просыпаются и спешат на рынки, на работу, прогуливают крохотных собачек и птичек в клетках или просто на жердочках. С 12 до 14 часов дня жителей Пекина лучше не обременять проблемами: все население священнодействует – обедает. Рестораны и бесчисленные «столовые на колесах» забиты до отказа. Если еда куплена на улице, то съесть ее можно в любом скверике на скамеечке. Никто не осудит, все всё поймут, потому что для китайцев это строго регламентированный ритуал. В древние времена в Китае смертную казнь осуществляли через отрубание головы. Но мудрецы заметили, что это негуманно по отношению хоть и к преступнику (он все же человек!) Ведь, попав в «царство теней», он не сможет без головы есть. Этот весомый аргумент был услышан императором, и преступников стали вешать, топить, сжигать – одним словом оставляли с головой.
Пекинцы уверены, что питаться надо хорошо и вовремя. Диеты здесь не признают. Всем, кто не умеет пользоваться палочками, чтобы не остаться голодным, желательно захватить с собой вилку. Да и ложку также, потому что к маленькому китайскому «половничку» тоже нужно привыкнуть. Впрочем, суп в Китае – не первое блюдо. Никакой наваристости, мяса, картошки, и едят его после всех прочих блюд. Чтобы порадовать повара или хозяйку, необходимо оставить после себя грязную, запачканную скатерть, усеянную костями, – это означает, что угощение понравилось. И не поверните случайно носик чайничка от себя – это знак неуважения. Конечно, хозяева простят вам любую оплошность, но будут казнить себя, что не услужили гостям должным образом. А зимой еда для пекинцев – это не только возможность насытиться, но и согреться. Они не любят верхней одежды и отогреваются возле знаменитых «китайских самоваров», представляющих собой нечто вроде кастрюли из специального сплава, в центре которой находится конусообразная труба высотой сантиметров тридцать, а вокруг по периметру расположена емкость (часто разделенная на секции) с бульоном. «Самовар» постоянно кипит на плите, и каждый имеет возможность за несколько минут приготовить все, что ему по душе. У такого самовара можно погреться и выпить бутылочку 56-градусной водки, которая называется «Два удара в голову». Но не стоит обольщаться: поллитровых бутылок с таким напитком не подают – их емкость всего 100 г и пьют водку крохотными рюмочками, а не стаканами.
И если уж еда для пекинцев священнодействие, то чаепитие – веками установленный ритуал. Существует более двух тысяч видов китайского чая, причем каждый по-своему улучшает работу организма. Наиболее распространен все же зеленый, придающий бодрость и повышающий тонус. Популярностью пользуется чай с лепестками хризантем, прекрасно стимулирующий работу желудка, и чай с ароматом нарцисса, полезный для кровообращения и знаменитый тем, что входит в состав «рецепта долголетия».
Как известно, в мире ценится не только китайский чай, но и кухня этой страны. В ресторанах Пекина представлены все кулинарные школы Китая и многие мировые. Первенство занимают пекинская, сучжоуская, гаундуская и сычуаньская. В пищу, можно сказать, здесь употребляется все, что растет, летает, плавает, ползает, пасется и бегает. Китайские блюда словно придерживаются правил раздельного питания. В них нет несовместимых для пищеварения продуктов, а добавленные овощи и соусы способствуют расщеплению пищи и выведению из крови зловредного холестерина. Получается, чем больше ешь, тем крепче здоровье. Но специфика китайской кухни все же налицо. Дело в том, что здесь часто используются не совсем привычные для европейца продукты. Так, например, в блюдо с интригующим названием «Битва дракона с тигром» входит кошачье и змеиное мясо, щедро приправленное острым соусом. Кто попробовал, не зная ингредиентов, говорил, что очень вкусно, ну а потом…
Пекинцы очень гостеприимны и доброжелательны, спокойны и не суетливы. Но при этом они настоящие трудоголики. Их достижения в области науки, техники, искусства поражают воображение. И благодаря размеренному режиму дня они успевают не только плодотворно работать, но и полноценно отдыхать. Жизнь, закипающая на рассвете, полностью затихает с закатом солнца. После десяти часов вечера закрываются практически все магазины, рестораны, кафе, бары. Иностранцы могут спокойно бродить по ночному Пекину: преступность здесь сведена до минимума. Вечернее время китайцы посвящают постижению искусства – как современного, так и древнего, как их цивилизация. И хотя народ в Китае очень экономный и расставаться с деньгами не торопится, но никогда не скупится, если дело касается искусства.
Когда европейский человек только «вставал на ноги», в Китае уже были свои великие поэты, философы, художники, музыканты и актеры. К духовным ценностям, созданным в далекие века, пекинцы относятся очень бережно. В них прочны «память культуры и культура памяти». В их крови, как и у жителей всей страны, настоящая осознанная любовь к искусству. Здесь не бывает незаполненных театральных и концертных залов, независимо от того, дают ли симфонический концерт, выступают ли народные коллективы или звезды эстрады. Изящество древних музыкальных традиций царит даже в легкой музыке, столь непривычной для уха европейцев. Да и народные инструменты не претерпели практически никаких изменений и звучат наравне с современными.
Конечно, на пекинской сцене можно увидеть и «Дядю Ваню» Чехова, и пьесы из современной жизни, но основу всех театральных постановок составляет янгэ. Это театрализованное зрелище, рожденное тысячи лет назад крестьянами Китая. Неповторимая форма традиционного китайского театра поражает. Когда европейцы впервые увидели такое представление, они назвали его «оперой», что, на удивление, закрепилось, хотя, по сути, это действо ближе к музыкальной драме. Китайский традиционный театр – Сиций – объединяет около 300 разновидностей театра, имеющих свои диалекты и музыкально-языковые особенности. Среди них и пекинская опера – неповторимый синтез музыки, вокала, драмы, танца, пантомимы и акробатики. Невозможно описать медленно-непрерывное движение актеров, характерные позиции рук и жестов, звучание голосов, богатство костюмов и масок, выразительный грим. Декорации почти отсутствуют: зачем возводить лестницу, если можно в деталях изобразить подъем по ней. Даже если европеец не до конца поймет сюжет, то невероятное мастерство актеров он не сможет не оценить. Обучать детишек искусству музыкальной драмы начинают в 7–8-летнем возрасте, и отношение к этому в Китае очень серьезное.
Большой любовью у пекинцев пользуются представления кукольных театров «на коромысле» и «на пальцах», а также феноменальные театры теней. Первые куклы давали представления еще при Чжоуском императоре Му-Ване, царствовавшем в X в. до н. э. А пекинский цирк – вообще зрелище феерическое и незабываемое. Акробаты, жонглеры, канатоходцы, фокусники… Феномен китайского цирка, сочетающего головокружительную отвагу с беспримерной тщательностью, изяществом и пластичностью работы, можно понять, разве что сопоставив его с виртуозным движением велосипедистов по запруженным машинами и людьми улицам столицы.
Но самым ярким зрелищем являются праздничные народные гуляния с их шествиями – с драконами, игрой со львами, танцами и музыкой. Под огромной маской и мохнатым туловищем каждого льва скрываются два танцовщика-акробата, а в каждом львенке – 10–12-летний мальчик. Невозможно представить все трудности акробатического искусства актеров, которые практически ничего не видят, но делают все синхронно, ловко и забавно. Львы, больше похожие на собак Будды, вызывают не страх, а веселье. Впечатляюще выглядит дракон – многометровое чудище с огромной головой. Его тело причудливо извивается, управляемое палками, высоко поднятыми над головами 11 танцорами. Внутри полупрозрачного змеиного тела горя