Задолго до нашей эры в Бирме начало развиваться земледелие и рисоводство, условия для которого были особенно благоприятны в долинах Иравади и Сальвина. Землю обрабатывали женщины, а мужчины занимались охотой, рыболовством и собирательством. Подобное разделение труда сохранилось и сегодня у жителей южнобирманского архипелага Мергуи.
От верхнего неолита население Бирмы постепенно перешло к эпохе бронзы. Находки этой эпохи пока малочисленны. В Бирме найдено около двух десятков бронзовых предметов, большинство из них в Шанских княжествах, в области, тяготеющей к Таиланду и Лаосу.
Скудность находок бронзовых предметов нетрудно объяснить. Металл быстрее разрушается, чем камень. Кроме того, нельзя забывать, что бронзовые предметы не выходили из употребления и после окончания бронзового века. Ими пользовались, пока они полностью не срабатывались, иногда их перековывали в другие вещи.
Бронзовый век в Бирме окончился где-то на рубеже нашей эры. К этому времени между жителями речных долин Бирмы и обитателями Восточного Индокитая сложились прочные торговые и культурные связи. Существовали такие связи и с населением долин Ганга и Брамапутры в Индии. Об этом говорит, например, то, что близ города Таетмьо в Южной Бирме был найден топор, не типичный для Индокитайского полуострова. Зато подобные топоры обычны для индийской области Манипур.
Примерно две тысячи лет назад в Бирме сложилась своя, автохтонная культура, и население первых государств на ее территории перешло к использованию железных орудий. Правда, произошло это не во всех областях Бирмы одновременно. Еще долгое время железный век в долинах сосуществовал с бронзовым и даже каменным веком в горных районах страны.
В первые века нашей эры закончилось в основном заселение страны. Племена тибето-бирманской группы (не сами бирманцы, но родственные по языку племена) и моны заняли удобные речные долины, оттеснив к югу или в горы редкое первоначальное население тех мест. Именно к этому времени относятся первые письменные документы, в которых упоминаются народы, обитавшие в Бирме. Эти документы появились в Китае. Китайские летописи говорят о походе в Северную Бирму, предпринятом Чжугэ Ляном в 227 году до нашей эры. До сих пор на северных границах Бирмы бытуют легенды, связанные с именем китайского полководца и войнами с Китаем в древние времена.
Судя по китайским летописям, север Бирмы в III веке до нашей эры был поделен на несколько независимых или полузависимых княжеств. Крупнейшим из них было княжество Меньху, оно семь раз поднимало восстание против китайцев.
Начиная со II века нашей эры в Китае начали появляться посольства с Запада — возможно, из Римской империи. Путь некоторых из этих посольств проходил по Северной Индии и затем, очевидно, пересекал север Бирмы. Хотя тому и не сохранилось письменных свидетельств, очевидно, какие-то сведения о древней Бирме достигали и Европы. Посольства шли по путям, давно известным торговцам, караваны которых регулярно ходили из Индии в Китай и обратно.
Походы китайцев на Северную Бирму были удачными для завоевателей. Известно, что они основали там «префектуру» По-нань, состоящую из шести районов.
Рассказывая об этих местах, китайский историк Фань И писал в хронике династии Восточных Хань (25— 220 годы), что «южные варвары живут разбросанно среди гор и управляются малыми царями. Они знают, как красить ткани и выращивать зерно, они делают также белые ткани, добывают медь, железо, свинец, золото, олово и серебро. У них водятся павлины, носороги, слоны, тапиры и (разумеется, раз уж страна далекая и малоизвестная. — И. М.) двухголовый священный олень».
В III–IV веках торговые пути через Северную Бирму заглохли, пришли в упадок. «Префектуры» были упразднены, китайские войска отошли на север, и летописи перестали упоминать о «южных варварах».
На северных границах Бирмы усилилось тайское государство Наньчжао — грозный соперник древнего Китая, своеобразный «буфер» между Китаем и Бирмой. Непосредственные связи с Китаем были прерваны на несколько столетий.
Однако еще до этого, в период развития торговли, в период, когда китайские войска стояли в Юннани и Северной Бирме, в Бирму пришли тибето-бирманские племена пью, которым впоследствии суждено было сыграть важную роль в истории страны. Пью осели в среднем течении реки Иравади, оттеснив к югу дикарей «бесатаи», таинственные племена, о которых говорится в трудах античных писателей, в «Перипле Эритрейского моря», в работах Птолемея. «Бесатаи» были якобы каннибалами, народом воинственным и опасным для путешественников.
К югу от земель, занятых пью, обитали моны, которые достигли особого развития в южных областях Бирмы, где основали прибрежные города-государства. Дальнейшая история древней Бирмы, вплоть до основания Пагана, связана с историей именно этих двух народов — пью и монов.
Корабли причаливают к берегу
Очевидно, государства монов поддерживали торговые связи с соседями с самого начала своего существования. Ведь в первые века нашей эры Индийский океан не был безлюден, неосвоен и незнаком мореплавателям. Цепь портов тянулась по берегам Индии, Бирмы, Индонезии и Южного Китая. После того как индийские, кхмерские и индонезийские моряки изучили периодичность муссонов, они отлично использовали ветры для регулярных плаваний через Индийский океан. Причем известно, что мореходы государства Фунань, занимавшего современную Камбоджу, имели в своем распоряжении большие многопалубные океанские суда, способные принимать на борт до шестисот пассажиров.
И сейчас археологи находят при раскопках в Индонезии и Индокитае вещи, изготовленные в Индии, Персии и даже в древнем Риме, — торговые пути были надежными, проверенными и привычными для тысяч купцов и моряков. Монские государства на побережье оказались на большом торговом пути. К их поселениям причаливали океанские корабли, на берег сходили люди в странных одеждах, говорящие на непонятном языке. Товары, которые сгружали с кораблей и предлагали в обмен на местные продукты, были вначале незнакомы, но всегда соблазнительны.
Купцы иногда селились в монских городах и деревнях, и монская знать племени почитала за честь породниться с богатыми пришельцами, перенимала их религию, манеры, культуру. Надо сказать, что подобное явление характерно не только для Южной Бирмы. Даже в большей степени подвергались чужеземному, в первую очередь индийскому влиянию и прибрежные районы теперешнего Таиланда, Камбоджи и Малайи. В этих местах найдены санскритские надписи, относящиеся к II–III векам, множество предметов индийского происхождения. Государства, возникавшие восточнее Индии, переняли многое от индийских государств как в области устройства, так и в культуре, религии и т. д. Эти государства историками даже принято называть «индианизированными».
Индийское влияние в Биоме не было таким заметным и не оставило таких глубоких следов, как, например, в Камбодже. Очевидно, Бирма не представляла большого интереса как торговый партнер. Там нет ни перца, ни корицы, ни гвоздики, мало и других товаров, которые интересовали индийских и китайских торговцев. Китайская хроника того времени, говоря о живущих в долине Иравади пью, сообщает: «Они торгуют с соседними племенами шкурами речных свиней (пресноводные дельфины Иравади. — И. М.), одеждой, глазурованными и неглазурованными горшками». До какой-то степени эти данные могут относиться и к монам. Большинство кораблей, курсировавших между Индией и Малайским архипелагом, пересекало Бенгальский залив, пользуясь муссоном, напрямик по самому короткому пути, не заворачивая к берегам Бирмы. Но все-таки торговые связи существовали, в основном, очевидно, посреднические. Те корабли, что следовали вдоль побережья, нередко заходили в монские порты. В портах, на крайнем юге современной Бирмы, на границе с теперешним Таиландом, происходила перевалка грузов, которые следовали потом через перешеек Кра сухим путем.
Города Южной Бирмы в начале нашей эры были невелики (раскопки показали, что вряд ли площадь самых больших из них превышала половину квадратного километра) и иноземных торговых гостей там было сравнительно немного, но все-таки эти районы Бирмы были экономически самыми развитыми и теснее других связанными с внешним миром. Об этом говорит и такая деталь: индийцы и кхмеры (камбоджийцы) называли монов «рман». Даже после того как монские города потеряли независимость и вошли в состав Паганского государства, соседи продолжали называть всю Бирму Раманнадесой, что значит «страна монов».
Монские города первых веков нашей эры протянулись тонкой цепочкой по самому побережью. Единого государства у монов не было, так как не было необходимости в первую очередь создавать и поддерживать крупные ирригационные системы, требующие организованного участия большого количества людей.
Первое крупное единое государство в Бирме возникло севернее, в засушливых районах Средней Бирмы, в долине Иравади. И создателями его явились пью — народ тибето-бирманской группы, достигший Бирмы на рубеже нашей эры.
В долине Иравади
До нас дошло только одно изображение людей народа пью. Оно было обнаружено на обломке стелы, найденной в бывшей столице пью — Тарекитаре. Черты лица пью, без сомнения, монголоидные, что, как и язык их, подтверждает версию ученых, что пью были тибето-бирманским племенем. Государство пью, известное также под названием Шрикшетра, впервые упоминается в китайских летописях IV века. В дальнейшем сведения об этом государстве встречаются довольно часто, и по ним нетрудно установить некоторые вехи его истории[1].
О границах государства пью можно судить как по остаткам городов, так и по упоминаниям о пью в бирманских надписях, хрониках и легендах. К настоящему времени известно, что у пью было по крайней мере три больших города, два из которых весьма велики даже по сегодняшним масштабам. Это Тарекитара (Хмоза), Халинджи и Пейктано. Все три города расположены в долине Иравади — Тарекитара на самом берегу реки в районе современного города Пром, Пейктано в ста километрах севернее, в тридцати километрах от Иравади, и, наконец, Халинджи — в Северной Бирме, вдали от остальных центров цивилизации пью, в двадцати километрах от нынешнего города Швебо и в двухстах пятидесяти по прямой от Пейктано (при путешествии по реке — пятьсот километров).