— Очень, — я снова всхлипнула, но не зарыдала.
— А знаешь что самое главное? — задумчиво продолжал Кирилл.
— Что?
— Я не пошёл на ДАС, потому что не прогуливал курсы. И смог поступить на АРХ. Стал архитектором. Не тратил время в аспирантуре и быстро стал партнёром в одной неплохой студии. И всё только из-за того, что мама в этом мире не заболела и я не тратил время на подработки…
— Как ты умудрился всё это узнать?..
— Пошарился на столе, в телефоне, в компе. Мама жива, у меня активная соц. сеть с кучей фоток, ну и фирма в конце концов… А теперь представь, что этот Рус где-то не туда свернул? И всё посыпалось…
— Не верю. Это не могло сделать его подлецом!
— Ну или в нашем мире что-то его исправило! Что-то, что тут ему только предстоит! — заумничал Кир.
— Я сейчас отключусь, — пробормотала я куда-то в рёбра Киру. — Может пора пар?
— Угу… — согласился Климов. Я нехотя отлепилась от него, позволяя встать и плеснуть на каменку ковш жижи из кадки. И только взвился пар и зашипела вода на камнях, я напряглась, опасаясь, что сейчас снова придёт Рус. Кир тоже не выглядел радостным.
Белый туман заволок комнату, коснулся моих ног… Я в ужасе их подтянула, но дым, точно живой быстро поднялся, окутывая меня полностью. И в тот момент, когда я его вдохнула… меня накрыла темнота.
“Как же хотелось эту тварь убить…” — Мысль громыхнула ещё до того, как открыла глаза. Это произошло в одно мгновение. Я осознала, что слышу чьи-то мысли. Именно слышу! Потому что эта звучала мужским тоном.
Любая женщина-теневик чувствительна к чужому сознанию и конечно же умеет контролировать свой на сто процентов. Поэтому, сложив дважды два, закрыла разум от посягательств извне.
На секунду затаилась, слушая тишину.
“Неужели она так слепа, что не видит очевидного?”
Сердце принялось дико скакать. Мы с Климовым были наедине. В бане… нас окутывал дым, но не непроглядный, просто как лёгкая дымка таинственности, магического тумана, в котором мы дремали.
Когда вырубилась, он видимо уложил меня на полок, устроив голову на деревянной подставке, а сам сел подальше, “вальтом” — подпирал бревенчатую стену спиной, сидя напротив меня. Одна нога была согнута в колене, другая вытянута вдоль стенки и касалась моего предплечья.
“Разве не видно сразу, что Рус… не такой как в нашем мире?”
Не таращилась на друга откровенно, но подглядывала из-под прикрытых век.
“Я вот сразу вижу — говно дело! Почему она слепа?”
То что слышала именно Кирилла — неоспоримо.
“И правда так его любит, что готова на любого? Это же ненормально. Зачем нужен другой Рус? Просто тело забить душой, похожей… Бред конечно. Если любишь, любишь единственного. Одного на все миры. Или каждого, но ты — того мира. И так в каждом — это и есть та самая пресловутая парность душ! И Кирюшка, как крот слепой, ползает, скребётся, дико хочет то, чего нет… Вот как до неё достучаться? Может встряхнуть?..”
Он думал гневно, нервно, радикально. Как революционер и отъявленный борец за справедливость, а ещё… похотливо. Я чувствовала его желание, мысли были просто окутаны невероятной сексуальной энергией, от которой и моё тело невольно полыхнуло.
“Встряска ей бы пошла на пользу. И взгляд со стороны. И другой мужчина… Точно! Ей нужен секс, но не с Русом!”
Меня это начинало не то чтобы напрягать, скорее очень будоражить. Будто стала невольным свидетелем, нечаянно наткнувшимся на глазок подсматривания. Вроде нужно бы уйти и даже нужно, но так жутко интересно, что наплевав на совесть, припадаешь к нему и безотрывно наблюдаешь.
“Чтобы она сравнила, прозрела… и наконец отпустила ситуацию. Хорошая мысль. Может ей предложить?..”
Я едва успела проглотить нервный пшик. Меня нехило так колотить стало. Дышать-то забывала, страшась пропустить хоть слово или выдать, что бессовестно слушаю.
Но прекрасно осознала, что после таких откровений стоило бы сбежать, а потом, как бы невзначай потребовать объясниться. Хотя, что непонятного? Кир мне специально предложил опасный квест. Не для того, чтобы вернуть Руса, а чтобы я в нём разочаровалась и бросила затею. Вот же хитер! Вот же коварен! Друг называется… Самый настоящий, душевный. Кто и жилетку протянет, и плечо подставит, ну и секс-приключения, чего уж там… по дружбе не предложить…
“Чёрт! Она красивая… “
Вот теперь затаилась так, что в лёгких боль засела. Я ведь ослышалась? Ну же!!!
Вот теперь затаилась так, что в лёгких боль засела. Я ведь ослышалась? Ну же!!!
“Какая же она красивая…”
Мысль оборвалась.
Я с дико грохочущим сердцем ждала продолжения. Но в эфире повисло глухое молчание. Накатило разочарование, досада и желание узнать, о ком “красивая” подумал Кир. Обо мне? Или о ком-то другом? Потому что судя по шевелению глазных яблок под веками Климова, Кир не бодрствовал — он абсолютно точно спал!
Уснул… Вот так? На полумысли? Нельзя же так народ раззадоривать недомолвками!
Хотелось его нагло пнуть и притвориться, что это не я, а если и я, то не специально — во сне получилось. Но не осмелилась. Сквозь опущенные ресницы видела, как лицо Кира то хмурилось, то блаженно расслаблялось.
Меня раздирало от желания узнать, что же он видит во сне? Кого?
Это было подло, нечестно с моей стороны, но я зажмурилась, настраиваясь на новую волну просмотра. Бесцеремонно ловила сеть, пока перед глазами не вспыхнула яркая картинка. Настоящий фильм главной героиней которого была… я?
Это не было фантазией! Нечто на грани реальности, и он при всём желании не смог бы об этом не думать. В голове Кира я была такой же, как сейчас! Он даже не представлял меня в эротическом наряде, с накаченными буферами или в развратном белье.
Я была в белоснежном полотенчике, с небрежным пучком волос на затылке и блестящим от пота лицом. И я его глазами видела себя в этом образе какой-то… супер-бомбой!
По крайней мере эмоциональность мыслей при передаче образа мне ясно дала понять, что я для него — настоящая взрывчатка!
Я не улыбалась похотливо-кривовато, томно не играла ресничками. Лицо было светлым, открытым, влюблённым. С нежным взглядом, трогательным ямочками на щеках.
Сидела напротив Кира на полке и гладила его грудь кончиками пальцев, касалась его расслабленных губ, которые тут же изгибались в милой улыбке.
Он меня хотел. Очень сильно хотел. Но не трясся как похотливый самец, не исходил слюной — от него исходило столько трепетного желания, искреннего и не похабного, что реальная Я, — именно Я, а не продукт его воображения, — залилась краской, но при этом… наполнилась теплом внутри. Тягучим, томящим, сладким.
Кир заражал меня чистотой своего желания. Открытостью мысли.
Этот же самый человек учил меня днём как отличить искреннее от лживого. И вот я видел изнанку его души!
Бесцеремонно протиснулась и воровала чужое… но такое моё.
“Кирюш, я предан тебе… Всей душой, веришь? — с трепетной надеждой. — Света белого не вижу, не мучай меня а…” — а вот теперь удушливо и с болью.
Я опять замерла, чтобы не спугнуть мысль, а Я из сна тихо рассмеялась и, подползая ближе к Киру, скинула полотенце.
“Не мучай меня! Кира! — с мукой и дрожью, почти простонал Климов. — Я же тебя…”
Я-фантазия засмеялась открытей, явно не собираясь останавливаться: села на него верхом, любовно взъерошив мягкие завитки волос на его груди алчными пальцами.
И аккурат с наглым поцелуем и движением бёдер, Климов ахнул:
— Кир! — уже наяву.
Я поспешила сделать вид, что именно это меня и разбудило.
— Что? — села, придерживая полотенце. Но сердце так грохотало, и тело сотрясалось от… возбуждения, что я едва контролировала свои собственные мысли.
“Сон”, — на облегчённом выдохе и секундой погодя:
— Ничего, — хрипловато бросил Кир, — приснилось, что ты пострадала, — тепло улыбнулся, но его медовые глаза смотрели на меня до сих пор… с пеленой желания и так мягко-сожалеюще что ли.
“Надеюсь, не болтал во сне…”
— Не бери в голову, — подмигнул, явно скрывая раздрай чувств. — Как ты?
— Неплохо… — пробормотала я.
“Ну да, и выглядит лучше, чем когда отрубилась. Но не так, как когда сидела на мне и смеялась. Как же достали эти блядские сны! Скоро голова от спермотоксикоза поедет!” — немного спину размял и, как бы невзначай, рукой прикрыл хозяйство.
Уж я то не слепая, заметила его “бодрячок”, но упорно делала вид, что не заметила. Хотя что греха таить, взгляд так и норовил опуститься. Чисто по женски… оценить…
— И вроде никаких “побочек”, — нарочито мило улыбнулась и когда Кир прищурился: “Она что-то знает?”, выразительно покосилась на каменку. — Галлюцинаций…
— А, — торопливо кивнул Климов, — да, куда легче, чем в тот раз…
“Намного, бляха муха!”
— Но меня по прежнему ведёт, — досадовала, ладошкой помахав перед лицом. — Блин! Пекло! — запоздало поняла, что это была ошибка, любое махание в парилке — жаром обдаёт, поэтому выдохнула: — Я горю… Наверное, мне вставляет, сильнее, чем тебе! — деланно смутилась признанию и тому, как это двусмысленно прозвучало.
“О да, вставлять!.. — оценил мою реплику Кирилл. — Видела бы ты, то что я… не так бы повело, — ёрзнув по полке, прокашлялся и тотчас: — Не-не-не… — почти на истеричной ноте, вторую ногу согнув, — только вниз не смотри… Кирюша, умоляю!”
Конечно я не удержалась. Просто нельзя такое говорить НИКОМУ, потому что реакция обратная. И плевать, что только думал, я то… слышала!
Поэтому едва не ржала, но на силу не позволяла губам растянуться в улыбке, взглядом всё же опустилась “вниз”. А под “вниз”, руку на отсечение, он подразумевал стояк, который старательно прятал за согнутыми в коленях ногами.
“Твою ма-а-ать!” — Кир нервно ёрзнул к стенке, продолжая скрывать своего дружка, торпорщащего трусы.
Пришлось и мне отворачиваться, с большим усердием ладони прикладывая к вспыхнувшим щёкам и всё же давя улыбку. Чтобы себя хоть как-то занять, заторопилась слезть с полка, только делала это слишком быстро. Край полотенца, придавила рукой и его чуть было не потеряла: