У меня и так от неё последнее время хроническое стояние, а от пара мозги вообще в кисель, а мысли только об одном… плотском, низменном и трахательном.
— Как рука? — Кира, обмотавшись полотенчиком сидела на полке ниже, заявив, что в прошлый раз едва не поджарилась.
— Нормально. Марь Иванна умеюче подправила…
— Когда успела?
— Так пока ты в уборную бегала, в два притопа, три прихлопа мне его на место вставила.
— Ты смотри, она какая-то больно умелая и ловкая. Как и банька я у неё волшебная. Ещё кто, чего куда вставит, а ты и не заметишь, — хмыкнула Романова, я чуть опешил.
— Да я помню, что у тебя опыт с этим, — решил подыграть, хотя всё ждал каверзного вопроса.
Кира напряглась.
Покосилась через плечо:
— Ты ведь тогда понял, что я под тобой…
Именно этого вопроса ждал давно… И радовался, пока терпела и молчала, но Романова не из тех, кто в себе держит наболевшее. А наш утренний секс в этих телах — прям кровавая мозоль на её душе.
— Ну и?
— Почему не становился? — не оборачивалась, так и говорила в дверь, но упрёком мне.
— Думаешь это так просто, вынуть член и пойти чаёк попить?
— Ты мог как-то намекнуть что ли…
— Помниться, ты меня лихо подстёгивала.
— Я была не в себе, — а вот теперь глянула на меня осуждающе. — Я НЕ В СЕБЕ БЫЛА! — вторила грубовато.
— Так и я вроде, чужим телом в тот момент не шибко управлял. Сложно, знаешь ли, из полымя, да в огонь. Я не железный…
И хочу я тебя, вот что, бл*, делать?
Романова как-то странно сверкнула глазами, всхрапнула оскорблённо.
— Знаешь что, — соскочила со скамьи. — Ты прав, глупая затея вместе пойти. Лучше я одна. Так мне хотя бы подумать будет о чём… Да и спокойней… тише!
— А я мешаю?
— Ты рождаешь слишком много ненужных воспоминаний. Да и не железный… сам сказал. Мне жаль, прости, я на нашу дружбу видимо другими глазами смотрела, — её тирада меня холодной водой умыла.
— Наверное, Кир, — устало кивнул. — Но я с тобой, не смотря ни на что. Ни на что не претендую, ничего не жду… Я просто…
— Лёгкого пара! — отчеканила Кирюха и торопливо скрылась за дверью.
— Да спасибо, — буркнул в пустоту парилки.
Несколько секунд поматерился, а потом выдохнул, закрыв глаза.
Так и правда спокойней, тише… удобней. Можно расслабиться и не бояться. И парку поддать!
Спустился на проём ниже, взял мелкий ковш, зачерпнул жижи из приземистого тазика и ошпарил каменку. Тут же парную заволокло молочно-белой пеленой.
Забрался на верхний полок, вытянул ноги и откинул голову на стену. Я начинал уже привыкать к этой наркотической фигне. Подышал жаднее, позволяя дури пробраться в меня глубже, и на меня снизошло умиротворение.
Тепло, не душно. Вечность бы тут сидеть вот так.
Скрип двери выдернул из дремоты. Я нехотя открыл глаза и тут же весь собрался, даже ноги подтянул — на пороге стояла ОНА. Окутанная молочным паром, который неестественно долго шёл от каменки. ЕЁ волосы пышной рыжей копной струились по плечам едва доставая холмиков груди, прикрытой полотенцем, и закручиваясь на концах в колечки.
Зря решил, что в этот раз мне дадут отдых. Как и в прошлый, в самый первый — опять Кирюха пришла надо мной поиздеваться!
— Ты не настоящая, — спокойно уличил я.
— Отчего же, — усмехнулась Кира. — Ну что ты в самом деле, как маленький? Не понимаешь, что это бабка над нами колдует?
— Кир… — предостерегающе протянул я. — Не настоящая… Не настоящая! — Твердил как заклинание. Мысли путались, пока Кира медленно закрывала за собой дверь.
— Кир, это нечестно! — строгий голос не нашёл отклика. Романова смотрела лукаво и улыбалась, растерянно-доверчиво улыбалась.
— Почему?
— В этой бане я слаб… и обнажен. Как душой, так и телом…
— Я тоже, — её полотенце упало на пол.
Я шумно втянул воздух.
Твою мать!
Она была слишком хороша, чтобы я продолжал разыгрывать равнодушие и безмятежность…
Неспешно спустился с полка на низкую лавку. И теперь оказался лицом на уровне её обнажённого, плоского живота.
Не касался — по обычаю гипнотизировал взглядом её тело. Стройное, хрупкое, и такое идеальное для меня.
Не для… Руслана.
ДЛЯ МЕНЯ!
Гладкая чуть загорелая кожа, веснушки по плечам.
Я бы мог обхватом пальцев сжать её талию, такая она тонкая. Кира всегда была миниатюрной… И это с первой встречи вызывало в душе странную бурю — смесь нежности, страха сломать и дикого желанияобладать ею.
Как дюймовочка…
Такая маленькая, и такой большой я.
— Зачем, Кир?
Она прерывисто дышала и внимательно смотрела сверху-вниз в ожидании.
— Не мучай, Кир… у-уходи-и… — прорычал я, но переча себе же, дрожащими руками обвил за бёдра, притягивая её ближе и прижался алчными губами к её животу.
— Не гони, — ахнула она и тут же запустила пальцы в мои волосы. — Ты ведь не хочешь, чтобы я уходила, — нежно лился её ласковый голос.
Я парил в блаженстве от близости этой сумасбродной, эгоистичной особы. Упрямой, настырной, но такой желанной до невозможности. Я уже давно смирился с тем, что для неё лишь друг.
Того требовал наш мир. Наши законы…
Но я… я бы ради неё стал отступником. Да! Я бы предал всех… ибо мой мир — эта рыжая бестия. Мой дом — эта слепая стерва. Моя жизнь — давно принадлежала ей. Поэтому и смерти не боялся… это единственное что могло меня спасти от одержимости Кирой. Я дико устал играть в роль милого и всепонимающего. Я всё чаще стал спотыкаться на пути, всё хуже контролировал свои страсти и совершенно перестал управлять своим телом и мыслями.
— И… чего ты хочешь в этот раз? — на силу отстранился, с горечью понимая, что не смогу отпустить, даже если она начнёт отбиваться.
Киру всё сильнее заволакивала дымка, никак не проходящего пара. Ароматы травы, дров… её тела… у меня нещадно вело голову, а рыжая бестия продолжала молчать.
— Ну же, сделай сама шаг… — надломился мой голос.
Кира улыбнулась победно и вмиг оказалась у меня на коленях. Оседлала, прижавшись икрами к моим бёдрам, и руками обвив за шею.
— Так лучше? — невинно уточнила, до сладкой истомы больно скользнув своим телом по моему давно уже стоящему члену.
— Лучше! — охрипло согласился я и попытался поцеловать. Она не позволила, игриво прикусила губу:
— А так? — нежно промурчала стервочка, приподнялась и опустилась, как можно плотнее прижимаясь ко мне. И опять сверху-вниз, снова запустила пальцы в мои волосы. Качнувшись ещё разок, потянула за пряди, чтобы я откинул голову…
Я так хотел поцеловать её, ждал, что сама… но она продолжала надо мной издеваться. До остроты ощущал на груди, касания её торчащих возбуждённых сосков. Во рту жутко сушило:
— На хрена ты мучаешь меня? — глухой рык вибрировал, а Кира покачала головой:
— Я хочу сделать приятно, — тихо прошуршала и облизнула губы, с очередным качанием бёдер.
Её ответ показался беспощадным: злил и раздражал. Издевательство чистой воды, безумие. И губы уже болели от желания целовать, а пальцами давно отыскал влажную щель и пока Кира не отталкивала, ласкал.
— Ещё, — простонала она, сотрясаясь на моих пальцах. Она кончала, бессовестно, эгоистично… в своей манере: мне и мне. И тогда я сорвался. Снова сделал попытку завладеть её ртом. Но Кира среагировала и потому вышел скорее укус… за нижнюю губу. Прихватил… она натянулась, а когда отпустил, вернулась на место уже припухшая.
— Ау, — Кира облизала её кончиком языка, а потом так же облизала и мою нижнюю, чтобы следом укусить, поцеловать и… с ума сойти!
Больше не позволял со мной играть — с грозным рыком впился в её приоткрытый рот, тараня языком её…
О, чёрт! Как же наши губы друг другу подходили! Мы вообще друг другу подходили. Всегда! И химически и физически. В этом я не сомневался никогда.
И это убивало — почему она с таким упорством НАС отрицала? Она отказывала нам в счастье быть вместе! Она воровала у нас НАС!
И потому я с упоением любил её здесь! В бане! Здесь она была моей! Здесь она позволяла себе быть со мной… Я наслаждался близостью… Запускал пальцы в её волосы, сжимал шею, на грани сдавить крепко, ладонями скользил ниже… До груди. Алчно исследуя все изгибы, впадинки и выпуклости. ЗДЕСЬ ОНА МОЯ, даже если скоро протрезвеет. Даже если не она!
К чёрту всё! Я должен быть лучшим, что с ней случилось.
Новый поцелуй с новой бурей эмоций, и я опять касаюсь её самым смелым и развратным образом, а потом, когда я больше не могу терпеть, зло и грубовато насадил её на себя. Кира сама уже горела… и мне помогла качнувшись бёдрами, чтобы я оказался как можно глубже.
— Бл*, — сдавленно выдохнул, в отчаянной попытке стерпеть жгучую волну короткого экстаза. Как же долго я ждал этого момента… Этой секунды на грани, когда почти всё… но ещё нет. Мы оба глухо посмеялись от предвкушения неизбежного и прекрасного и…
Я глухо рыкнул под тихий всхлип Киры — она на секунду остановилась, бессовестно растягивая удовольствие и смакуя свои чувства на грани. Хватанула ртом воздух, снова улыбнулась и опять вверх приподнялась — высоко, чуть не выпуская меня из себя. А это крах, почти смерть…
Верно просчитав мой испуганный вздох, вернулась, проехав вниз до самого конца.
Движения становились чаще, сильнее, резче и меня почти разрывало от того, как хотелось быстрее эту сладкую муку окончить и того, как же хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.
Новый танец, плавный и страстный, который закручивал нас в водовороте, пока наконец ком, что собирался в животе не лопнул. Меня окатило волной яркого оргазма…
И только, когда Кира растворилась вместе с паром… я опустошенно признался, что в который раз трахался с галлюцинацией.
— Так и есть, — обронил в тишину бани. — Ты не могла быть настоящей… И чёрт возьми, когда же ты закончишь наши страдания?
Глава 17
Глава 17
POV Кира
На Кира не смотрела, да и он меня избегал. Только вошёл, я тотчас ушла… в баню, где меня настигла жуткая реальность, о которой я даже вспоминать не хотела бы.