Марь Иванна встретила меня как всегда хитрым взглядом. Предложила и чаёчек, и на закуску бараночки с конфетками. Мда, скоро у меня сахарный диабет с ожирением разовьётся. Радость, что скоро пройдёт шалящие гормоны. Завтра уже не будет никакой беременности.
— И что это вы всё время такие хмурые… из баньки моей выходите? — словно подливала масла в огонь бабка. Мы с Киром чуть ли не первый раз с момента “отдыха” покосились друг на друга. Я радовалась, что не слышала его мыслей, а ещё больше — что он не знал моих!
— Никто в пучину депрессии от неё не впадал, — продолжала не то насмехаться, не то укорять Марь Иванна, — а вы…
— У нас проблем много! — буркнула я, торопливо чаю хлебнув. — Маньяк нас опять нашёл!
— Стрелял, — тихо обронил Кир, задумчиво прокрутив чашку по блюдцу.
— Это плохо, — кивнула Бабя Яга.
— И мы о том, — согласился Климов. — Но он не собирался убивать. Пугал… Но хрен его знает, — поднял на меня глаза, — что сделает в следующий раз.
— Нам бы понять, что ему нужно, — размышляла я, на силу удерживая взгляд. — Я понимаю, что миссия стала очень опасной. И, — наш разговор уже перешёл в диалог, это понимали все, — я бы не хотела… чтобы ты…
— Даже не договаривай, — решительно отрезал Кир, отставив чашку. — Я с тобой, куда бы ты не пошла. Я это предложил…
— Но ты не обязан!
— Ещё как обязан, — кивнул Климов с грустью. — Не дура, знаешь уже… я не прощу себя, если с тобой что-то случится.
Мне больно было это слышать. Я теперь сама сражалась с новыми чувствами, и меня всё больше одолевали сомнения. Но разве я имела права на сомнение? НЕТ! Потому что мы нарушили границы! Мы нарушили закон! И бросать дело на полпути… это слабость. Это тщедушие. Это… недостойно сильных людей.
Тем более из-за каких посторонних душевных терзаний. Я не могла разлюбить Руса вот так просто. Любовь сложнее, страсти, благодарности, дружбы. Я не могла себе позволить думать о ком-то кроме него!
— Ну если вы обсудили разногласия, — Марь Иванна точно над нами издевалась, — и готовы продолжать, — улыбнулась хитро, — в добрый путь, господа хорошие… у меня своих делом выше крыши!
Перемещение было стремительным настолько, что тело, в которое вошла душа, продолжило двигаться, будто по инерции, и в кого-то впечаталось.
— Кир, ты что? — возмутилась красивая блондинка в свадебном платье. Держала меня за плечи, чтобы я дальше на неё не наваливалась и недоумённо таращилась. — Кир, ау!!! — пощёлкала пальцами передо мной. — Кир, не тормози! Сейчас уже скоро парни прикатят. Где они, чёрт возьми?
— Я… — водила непонимающе глазами, собирая мысли в кучу и пытаясь понять, что делать дальше. — Я сейчас узнаю, — заверила, всучив девушке букет, который почему-то держала я. — Сейчас! — кивнула ещё раз для убедительности и поспешила прочь из просторной комнаты, где помимо нас с невестой были ещё две женщины и одна девушка.
— Доченька, всё хорошо! Не волнуйся… — не успела я скрыться за дверью, запричитала полноватая тётка с выжженными белыми волосами и ярким макияжем.
Я быстро затворила дверь и стремительно зашагала по коридору, но меня нагнала та самая кряжистая тётка. И всё бы ничего, — может ей быстрее куда-то нужно, — но она грубо впечатала меня в стенку:
— Ну и су*ка же ты! — шипела, ненавидя взглядом. — Ни стыда, ни совести! — чуть ли не плевалась гневом. — Вырядилась как шлюха! — продолжала напирать.
— Я не…
— Ага, — прищурилась тётка, — поэтому на чужую свадьбу вырядилась в красное! — окатила презрением. — Чтобы на себя внимание перетянуть?
— Что за бред? — подивилась я.
— Все знают, что ты с её женихом мутила. Подстилка разовая! Дрянь, теперь её подругой прикинулась! И как вообще совести хватило на свадьбу прийти?! И как она тебя смогла простить?
— Я… не знаю, — выдохнула, истерично мечтая выбраться из переделки и этих бразило-мексиканских интриг в жизни Киры этого мира.
— Давайте так, — решила использовать момент. — Вы меня отпускаете и я… ухожу. Ваша блондинка выходит замуж… за любимого. Это ведь главное, — выдавила улыбку.
— Шлюха! Трусливая и подлая сук*а! — Припечатала с презрением баба, меня за подбородок стальной хваткой придержав, и пока я в шоке соображала, есть ли шанс уйти живой, по щеке мне звучно постучала: — Змея подколодная! Зря она тебя простила. Ты им ещё подпортишь нервишек, уж я-то видела, как ты на её мужика глядишь. Не остыла, сука!
— Да вроде нормально всё, — невнятно бормотала.
— Не достойна ты её! — впечатала меня в стенку грубее баба. И я не выдержала:
— П-простите, — пихнула тётку в сторону, да так, что она чуть в противоположную стену не вмазалась. — Мы сами разберёмся в наших… сложных отношениях! А вы… лучше бы к ней пошли и успокоили, — вдоль стеночки юркнула и бегом по коридору дальше, едва не налетев на толпу, вывалившую из кухни. Мужики в основном.
Продираясь между ними, ощутила совершенно наглый и болезненный щипок за задницу.
Возмущение прокатилось волной. Я воздуха хапнула, оборачиваясь, в поисках того, кто бы это мог быть и нашла. Толстый лысоватый мужичок с сальной улыбкой, масленым взглядом. Мужик подмигнул:
— Мне набери, как заскучаешь, — жёлтозубо скалился, — я тебе по-дружески вдую…
— Урод! — меня перекосило от отвращения и мерзости, и в душе уже бурлило ужасное чувство: нешуточное и удушливое. Собиралась входную дверь толкнуть, чтобы покинуть квартиру, как в зеркале прихожей своё отражение поймала.
Охренеть! Я такой никогда не была. Вызывающе яркая… на грани вопиюще наглой красоты. Как Скарлет О’Хара для нравов своего времени, когда явилась в гости в незабвенном красном наряде. И судя по страстям в этой жизни, я шла… её путём.
Только взгляд опустился на клатч в моей руке — осенило. ТЕЛЕФОН! Торопливо открыла, нашла телефон и на ходу выбегая на площадку, стала рыться в контактах.
— Кир, — через пару гудков после стандартного «Да». — Кир, я на какой-то свадьбе… — начала было.
— Ага, знаю, — перебил Кирилл. — Оставайся на месте, я сейчас буду, — пауза. — Мы будем.
— Мы? — так и застыла, шагом на ступени ниже.
— С Русом, — пояснил Кир.
— Кирюшка волнуется? — со смешком до боли знакомый голос фоном звучал. — Потеряла уже? — хмыкнул Рус.
— Да, — мимо трубки бросил Кирилл. — Сейчас будем, — мне, и следом раздались быстрые гудки.
— Очуметь! — моё сердечко заколотилось шальней. На дрожащих ногах вернулась в квартиру: дорогущую, просторную.
Это что, мне придётся терпеть наезды в свою сторону? Игнорировать лютую ненависть взглядов и делать вид, что не слышу презрительных шушуканий?
Твою ж мать! Дурно стало, дышала с трудом и урывками.
Ничего! Я сильная!
Настраивала себя и шагала обратно. Проходя мимо, заглянула на кухню, где мужики курили и что-то быстренько выпивали, бабы на них ворчали и пытались веселье обломать.
— А Тамада где? — уточнила, раз уж мне тут быть.
— Уже у подъезда! Встречает жениха со свидетелем и его роднёй, — буркнул кто-то из толпы.
— Ага, спасибо, — учтиво кивнула и, натянув улыбку, вернулась к невесте.
— Скоро будут! — отчиталась перед волнующимися тётками и блондинкой, заходя в комнату.
— Ну вот, а ты переживала, — лебезила перед блондинкой мерзкая тётка. — И Руслан, и Кирилл сейчас будут, — точно попугай вторила мамашка невесты, а я как на иголках. Так и не знала, кто кому приходится, и вообще как звать подругу-то мою.
Ждала, чуть ли не танцевала, глазами всё выискивала своих знакомых. Мне очень хотелось разобраться в ситуации, но выливать свою амнезию на невесту было бы ударом… для неё в такой волнительный день. Поэтому рот открыв, жадно ловила реплики и пыталась мозги собрать в кучу. Кирилл звучало наравне с Руслан. Оба козлы, но раз уж…
Сердце стучало: «Пусть Кир будет женихом, а Рус — свидетелем!». Как назло, какая-то су*а внутри ощерилась и поэтому я честно пыталась её запихнуть поглубже, но мысль, что Кир женится — болезненно таранила не только мозг, но и сердце.
Я всё же закоренелая су*а! Эгоистичная и неисправимая! Какая могла трахаться с женихом подруги? Это ниже нет опускалово.
И даже не оправдание, что ОН — РУСЛАН!
Чёрт! Голова уже трещала от предположений.
Пусть Климов женится! Мне Руса добыть нужно! И если я с ним, тогда, всё будет очень легко, но если я… уже мутила с женихом, а в этом обвинила тётка, то… я что, получается с Киром трахалась за спиной подруги?
Неужели я и в этом мире успела с Климовым порезвиться, ещё и нравственные границы морали перешагнуть? Сердце заколотилось сильнее.
Какое-то проклятие! Как ни крути, я БЛЯДЬ!
И так блядь! И так ещё та шалава!
— Кир, — голос блондинки вернул из пучины мыслей. — Кир, пока они не приехали, я хотела тебе кое-что рассказать, — красотка на меня таким взглядом щенячьим смотрела, что мне уже заранее было её жаль.
— Нина! — пророкотала тётка. — Доча, не сейчас! — угрожающе зыркнула голубыми глазищами.
— Мам, — капризно прохныкала блондинка.
Ура, теперь я хоть знала, как её звали.
— Я должна… — настаивала плаксиво Нина.
После такой фразы в любом фильме следовало жуткое признание, после которого друзья ссорились, свадьбы расстраивались да и убийства случались.
— Приехали! — громыхнуло так мощно, что я вздрогнула, как впрочем, и стены в многоквартирном доме. Комната ещё больше наполнилась голосами, смехом, волнением.
Нина побледнела, замахала ладошками перед лицом. Её покачнуло. Не то чтобы мечтала кому-то прийти на помощь, но к девушке бросилась, подставляя плечо, и ухватив за талию для устойчивости:
— Нин, а ну прекрати, — решила подбодрить, чего уж там. — Мы же подруги! — внушительно прозвучало. — Несмотря ни на что! — прям лозунг “закоренелых” подруг. — Я где-то накосячила, ты… — запнулась, потому что не была уверена, что Нина хотела в чём-то повиниться. Но судя по вытаращенным глазам, испугу на лице, предположение было верным. — Ничего, Нин! Ты тоже имеешь право на ошибку! Это всё ерунда! И не заморачивайся подобным в такой день… Хорошо?