К себе, к Киру, к памяти Руслана…
Я уже была слепа, глуха невыносимо долго! И совершать старые ошибки больше не собиралась. Я наконец повзрослела и была готова не разбазаривать себя на кого-то, а наконец быть с тем, кто заполнит все бреши в моей душе собой. Кто затмит всех остальных, потому что он и без того самое яркое светило, как бы от него не отворачивалась.
И что самое ценное — его любовь ко мне.
Его чувства, которые не скрывал. Эмоции, которые показал во всех красках. Его желание, силу и мощь которого невозможно игнорировать…
Кирилл истинно предначертан мне, что и доказывал мир от мира! И даже в последнем, несмотря на счастливый брак с Романовым, Кира любила другого…
— Она страдала, — обронила мысль вслух. Задумчиво погладила рыжие волосы Климова.
— Кто?
— Кира этого мира. Она… любила тебя.
— Как мило, — ровно отозвался Кир. — Все меня любят…
— Она ждала ребёнка…
— Знаю! — это было даже резко.
А я тихо улыбнулась.
Ревнует! А ведь пару дней назад я была беременна от него…
— Я… я никуда… — пробормотала, ещё толком не сформулировав мысль.
— Лучше не обещай! — отрезал Климов. — Лучше делай и будь… — Кирилл вновь поцеловал моё плечо. Без нежности и намёка на что-то большее.
— Нам сейчас нельзя отступать, я и без того кучу ошибок сделала. Мы должны убить маньяка…
Кир как-то странно на меня посмотрел:
— А ты думаешь, что он…
— Тело — возможно, но где гарантия, что душа… — задохнулась чувствами я. — Если он был такой сильной тенью, не мог ли он…
— И поэтому ты собираешься перетянуть Руса? — вскинул брови Климов.
— Да. Рус жив! Пока… пока мы не убили маньяка. И если рассказав Кире и Русу этого мира о том, кто мы и от чего пытались их уберечь, могли бы вернуться к себе, в надежде, что они продолжат держаться друг за друга, то теперь… Киры не будет у Руслана. Она отказалась от него, от жизни. Вот и подумай, что с ним будет?
Кир молчаливо пилил меня тяжёлым взглядом. Но уже понимал к чему я клонила.
— Я всегда давал тебе выбор. И сейчас дам, как бы мне не было больно.
— Кир, тут дело не в выборе, а необходимости.
— Боюсь, ты опять цепляешься за сомнительное, не доверяя мне. Жаль, что мои слова тебя пусты.
— Это не так!
— Так, Кир, — с грустью кивнул Климов. — Что ж, тебе нужно побыть одной и разобраться в желаниях, — бегло чмокнул в щёку так, что моя голова мотнулась в сторону: — Как будешь готова, выходи. Нам пора возвращаться, — и вышел из парной, а я осталась самоуничтожаться, пока не заплакала, спрятав лицо в ладони.
Максимально истерично… так, как нужно, по всем правилам. Пока голова не опустела, а тело не очистилось от токсинов. Ну или как бабушка говорила: “Побольше поплачешь, поменьше поссышь!”
А быть ссыкухой сейчас не время. Нам бы последний рывок сделать!
— Кир? — вошла на кухню, полная решимости и смелости всё исправить, уладить, покончить со всеми вопросами. И замерла.
Кирилл и Руслан сидели друг напротив друга за столом. Он был чист, пуст… вся комната будто опустела, и только эти двое сверлили друг друга взглядами.
— У тебя с ним что-то есть? — выкрикнул обезумевший Рус и уставился на меня, а следом это сделал Кир и всё… встало на свои места. Я должна выбрать?
Вот, о чём говорил Климов!
Здесь и сейчас я должна поставить точку.
Или я должна успокоить мужчину, поклявшегося быть навсегда моим. МОЕГО мужчину.
Или должна сказать правду Руслану, который сегодня станет… вдовцом…
И они оба ждали.
Если скажу “Да” Кириллу, то оставлю Руслана тут, и дам ему решать самому свои проблемы, больше не вмешаясь в ход вещей.
Если скажу “Да” мужу, возможно, заставлю Кирилла меня… ненавидеть!
А стало быть, я всё же выбираю.
Один или другой.
Я решаю: Отпустить Руслана или нет? Если “отпустить” тогда ради чего всё это было? Ради чего я столько ошибалась за эти дни, а Кир столько доказывал мне свою безусловную любовь?
БЕЗУСЛОВНУЮ…
Сердце отстучало решительный ритм.
— Я никогда тебе не изменяла, — это скорее от лица Киры, потому что Руслана волновала его жизнь. Ладони Романа сжала своими. Он даже ко мне чуть подался, словно был рад признанию, которое воспринял по своему. — И прости, — шепнула, утыкаясь лбом в лоб дрожащего и растерянного Руслана. Он не знал, что сейчас на его руках окажется жена… Его любимая. И она больше никогда не откроет глаза. Не будет дышать. Любить в ответ.
Она обмякнет, и последнее, что он от неё услышит…
— Спасибо, ты лучшее, что было в моей жизни, — выдавила на прощание, чтобы в его жизни осталось хоть что-то. — Но твой мир здесь, — поцеловала так, что на его губах, наверняка, остались солёные горькие слёзы и пошла вслед за Киром. Одна…
Глава 33
Глава 33
POV Кира
Я боялась открыть глаза, потому что устала делать это и сталкиваться всякий раз с новой реальностью. Сейчас я снова увижу не то, что мне нужно. Неспокойный, знакомый и родной мир, а чужой и холодный. Где всё уничтожил маньяк. Пережевал и выплюнул. Или Кир, Кира тут нет, а вдруг? А если моё тело украли, пока я ползала по мирам? А если деда больше нет…
Я ещё не могла понять, где нахожусь. Голоса гулко звучали, стены давили и звуки эти… лабораторно-больничные по ушам били, и пугали зловещестью. Будто я из комы только вышла — и всё ещё в последнем мире нахожусь.
Это напугало не на шутку, я даже дёрнулась, противясь этому. И тогда приборы запикали, сообщая, что сердцебиение критически-высокое, а вокруг всё ожило, зашевелилось. Стали лучше слышны голоса, разговоры понятнее. Они вторгались в моё сознание, будто сквозь кокон, сквозь стекло…
Стекло… тут, совсем недалеко от меня плавало за стеклом тело. А я должна была в него вселить душу.
— Тш… Тш… — услышала над головой знакомый голос.
Дед?
Стекло, будто ледяная стена, растворилось. Мир включился на полную громкость, и я осознала, что мне легко. Легче, чем в каком бы то ни было теле.
Я словно вернулась домой… В себя! К себе… Хотя, что уж, так оно и было. Мир меня принимал, как ни один другой. Я проснулась после долгого, очень долгого сна.
— Долго, вон как её, — пробурчал дед. — Но зато она с нами, — тихо радовался. — Она справилась.
— Кир, она проснулась! — было брошено куда-то вдаль. — Слышишь, проснулась!
А он… проснулся же? Он же тоже только что вернулся. Я стала перебирать руками, всё ещё не открывая глаз, потому что не получалось, будто их кто-то заклеил. Но сил лежать больше не было. Я хотела со всем покончить: с маньяком, с путешествиями, телами, идеей моей дегенеративной.
— Кир? — позвала, никак не в состоянии понять, почему до сих пор не могу разлепить веки.
— Тише, тише, — это снова был голос надо мной, но уже не деда…
— Марь Иванна? — ужаснулась я, дёргаясь, но чьи-то мягкие руки остановили и стали быстро-быстро отклеивать с лица что-то липкое, напоминающее пластыри.
— Тише, а то без ресниц останешься, — этот женский голос совсем в ступор ставил. Где-то я его точно слышала, но где?..
Это всё странно как-то было. Подозрительно.
— Так, Виктор Сергеевич, можете возражать, но я ей делаю укол! Иначе не очухается! — и всё же этот голос, тон… был страшно знаком, но… с какой-то негативной стороны, что ли.
Да что ж такое?!
Глаза наконец разлепила и тотчас завозилась, выпутываясь из… из чего? Я привязана? Пристёгнута?
— Тихо, пожалуйста, в вену не попаду, — тоненько попросила… Нина? Нина??? Невеста Руслана во всех мирах, где у него вообще была невеста?? — Валентина Иванна, подержите, пожалуйста, — проскулила девушка куда-то через плечо.
Валентина… Иванна?
Боже мой! Это же… та неприятная тётка со свадьбы в… уж не соображу в каком-то там по счёту мире!
— Да, Ниночка, — вздохнула тётка, помогая поставить мне укол.
— Виктор Сергеевич, вырубаем? — топчущегося возле меня деда, окрикнул молодой парень. Матерь Божья?! Мой агент Анатоль! Только… в очках и белом халате.
— Да, вырубай, Анатолий. Роман Алексеевич, — мимо толпы отчеканил дед, — не уходите далеко, хорошо?
— Д-да, Виктор Сергеевич, я тут! — кивнул… Глазам не поверила — фотограф! Он же мастер по чёртовым фотороботам!
Да тут персонажи со всех миров собрались или мне кажется?..
— Валентина Ивановна, поставили? — уточнил дед.
— Да. Можно отвязывать. Кира Сергеевна, сколько пальцев?
— Что?
— Пальцев сколько? — терпеливо, но более жёванно вторил, а видимо всё-таки, медсестра Нина, глядя на меня с немым ожиданием. Надо мной махала руками Валентина Ивановна.
Я проморгалась, уставивишись на мать невесты, хотя скорее, вовсе не мать, перевела рассеянный взгляд на её пальцы.
— Два, — кивнула, давая понять, что всё со мной хорошо.
Тут же в глаз посветили фонариком, а кто-то отстегнул руки и ноги.
— Может МРТ? — на Валентину Ивановну покосился дед.
— Ни в коем случае, — категорически качнула она головой. — В её состоянии нельзя. Может лучше УЗИ? — Валентина Ивановна, она же мать невесты, в свою очередь предложила вариант к деду.
— Дед?.. — насторожилась я. Меня вообще суета вокруг очень пугала.
— Тш, милая, — мягко улыбнулся дед и Валентине Ивановне кивнул: — Давайте через часок, хорошо?
— Да, но с этим лучше не затягивать! — строго обронила тётка, отходя от нас.
— Марь Иванна? — дед опять кого-то позвал.
— Что Марь Иванна?.. — возмутилась Бабя Яга??? Только… совсем она Бабой Ягой теперь и не была. Обычная женщина…
Волосы убраны аккуратной шишечкой в сеточку.
Очки. Белый халат. Бейджик. Планшет в руке.
— Не вижу повода, пусть для начала в себя придёт, — хмыкнула она и стала что-то строчить на ходу.
Это был какой-то сюрр, не очень реалистичная история.
— Где Кирилл? — настойчиво потребовала ответа я, глядя на всех присутствующих по очереди.
— Климов! Покажись! — гаркнул дед, куда-то за спину. — И ремень с груди её снимите уже наконец!