— Путники, — сказала первое попавшееся определение рыжеволосая.
— А кто такие путники? А куда вы идете? А вы видели иных? А цветы видели? А… — девочка засыпала нас вопросами один за другим, не давая и шанса ответить.
Кажется, она сама не могла определиться, на какой из тысячи вопросов хочет получить ответ в первую очередь. Надо на все. И сразу.
— Мост! — резко закричала Лайя и подняла винтовку.
Элли схватила ребенка на руки и встала за спину Мигеля. Эстебан вскинул с плеча дробовик. Я достал меч и вышел вперед. Все взгляды устремились в одинокую цель, что стремительно двигалась в нашу сторону от входа в Пайкс.
— Нейтральный меченый. Безоружен, — отрапортовала Лайя, не опуская винтовки.
— Похоже, просто житель города, — добавил я.
— Опустить оружие, но не расслабляться. Не хватало еще попасть в засаду в последние метры пути, — скомандовал Мигель и поравнялся со мной.
Я убрал меч, но оставил ладонь на гарде. Горожанин стремительно приближался и, очевидно, до сих пор нас не видел. Да и я его только благодаря визору тактического шлема мог разглядеть. Ну как его. Серую точку. Без Лайи никто бы и внимания не обратил.
— Катрина! Я знаю, ты здесь, негодница! Сколько раз говорить… — громко вопил меченый, подобравшись к нам почти вплотную, и осекся.
Увидев нас, горожанин остановился. Мужчина лет пятидесяти на вид, густая неаккуратная борода и взлохмаченные волосы, поношенная серая одежда, на поясе висит планшет и плотная связка ключей.
— Папа! — закричала девочка и, вырвавшись из рук рыжеволосой, подбежала к горожанину. — Они не иные, пап. Я проверила, — гордо заявила голубоглазая Катрина и, улыбаясь во весь рот, взяла отца за руку.
Тот лишь устало вздохнул, но тоже по-доброму улыбнулся, осознав, что ребенок в безопасности.
— Молодец, — похлопал он девчушку по голове и указал пальцем к городу, — у ворот ждет мама, беги домой. Дальше я справлюсь сам.
— Но… — хотела возразить любопытная Катрина, но под жестким взглядом отца не рискнула, — до свидания, путники, — бросила она нам и умчалась по мосту, напевая под нос все ту же странную мелодию.
— Меня зовут Чак. Добро пожаловать в Пайкс, — вдруг низко поклонился горожанин, переключив внимание на нас.
— Разве не опасно ребенку в одиночку гулять у пропасти? — вежливо спросил Мигель.
— Она слишком любопытная, чтобы соблюдать правила, — грустно усмехнулся горожанин, — да и опасность вовсе не в бездне.
— А в чем? — спросила Лайя, краем глаза все еще сопровождающая ребенка, только она и могла видеть ее сейчас с нашей позиции.
Переживает, что девочка упадет?
— В границе барьера, — быстро ответил Чак, указав пальцем в сторону леса.
— Так вот что это такое, — задумчиво сказал я, — но барьер от чего?
— Скорее от кого, — поправил меня горожанин.
— От иных? — догадался Эстебан.
— Именно, — кивнул Чак и пошел в сторону города, мы двинулись за ним.
— Добралась, — вдруг радостно выдохнула Лайя и убрала винтовку, — и не страшно вам отправлять ребенка одну в такую темноту? А что, если бы она упала? Девочка по пути оборачивалась семь раз и четыре раза споткнулась!
— Что вы, — засмеялся Чак, — разве может рыба бояться воды? Или птица высоты? Внутри барьера угроза исходит совсем от другого. А мосты вне комендантского часа — излюбленное место детей.
— А кого тогда надо бояться? Таких как мы? — скептически спросила Элли.
— Хм… нет, скорее, таких как мы, — безразлично ответил горожанин, — люди готовы на многое пойти ради выживания.
— Люди? — побледнел Эстебан и схватил беднягу за шиворот, будто мягкую игрушку и развернул к себе лицом.
— Ннннуу… да…, — заикаясь, подбирал слова испуганный до смерти Чак.
— Отпусти его, — резко сказал Мигель и положил тяжелую руку брату на плечо, но младшему колумбийцу было плевать.
— Кто люди? Вы? Выживание? Что ты несешь, горстка пикселей? А мы тогда кто? — не унимался Эстебан, размахивая бедным меченым, будто тряпичной куклой.
Да, длинный марафон истребления всего живого и не очень сказывается на психике нашего дамагера. Я это еще по последней битве с пауками заметил.
— Отпусти, — угрожающе выпалила Лайя и взвела винтовку, — затылок крепкий?
— Полегче, снайперша! — взяв себя в руки, ответил колумбиец и разжал могучие руки.
Чак завалился на пол и только с помощью лидера отряда поднялся на ноги.
— Смотря кого спросить, — дрожащим голосом ответил меченый на последний вопрос Эстебана, — герои, что спасут город и вернут ему былое величие. Или демоны, что разрушат его до основания. Или призраки без тела и жизни…
— Неправильно! — заорал колумбиец, но руки больше не распускал. — Люди! Это мы люди! Себя зовите героями, демонами, мечеными, принцами, королями, мэрами, призраками, механоидами… вешайте сколько угодно ярлыков, но вы не люди!
Горожанин выпрямился, пытаясь подобрать слова, окинул нас взглядом и тяжело вздохнул.
— Вам лучше поговорить об этом с мэром, а не нищим старым вратником, но ночью он не принимает, придется дождаться рассвета, — устало ответил Чак и двинулся вперед, махнув нам рукой, — моя работа лишь показать вам путь.
Следующие минуты мы шли в полной тишине, лишь учащенное дыхание дикого быка доносилось позади. Мигель отчитал брата за порчу отношений с первым же дружелюбным НПС региона и отправил того в хвост отряда, чтобы успокоился и пришел в себя. Дойдя до массивных стальных ворот, Чак молча достал из кармана связку железных ключей и вставил один из них в едва заметную скважину, надавил плечом и прямоугольная часть ворот со скрипом отъехала внутрь.
— Век технологий, — проворчал я, пригибаясь, чтобы протиснуться в полутораметровую дыру в проходе.
— Электричества нет уже два года. Электростанция захвачена иными, а резервные генераторы работали от ныне покойного городского реактора, — спокойно ответил Чак, — выкручиваемся, как можем.
Кажется, отношения испортились не со всем отрядом, а конкретно с Эстебаном. Это хорошо. Внутри оказался небольшой ухоженный участок, мраморная плитка, уютные клумбы, резные колонны упираются в высокий потолок, который украшен причудливой фреской. Прямо тропинка ведет к точно таким же массивным воротам, сбоку от которой простенькая винтовая лестница, которая выбивается из общего интерьера. Явно доделана вручную и много позже создания города.
Куда ведет лестница я рассмотреть не успел, потому что мой взор привлек проход в западную сторону. За лицевыми колоннами скрывался небольшой сад с уютным фонтанчиком и просторным коридором, в конце которого располагалась украшенная разноцветными камнями арка с охраной в виде двух небольших статуй монахов с писанием в руках. Сквозь проход ничего не было видно, изображение искажалось и плыло. Очередной барьер. Как в поместье Тромбли.
— Вам туда, — с нескрываемым трепетом сказал Чак и склонил голову.
— И что там? — подавляя желание проверить самому, спросил я.
— Священный храм города. А внутри портал в другие сектора башни.
— Я думал, без электричества тут будет максимум лестница, — ответил я.
— Исключено, тогда бы ей мог воспользоваться каждый житель Пайкса, — замялся Чак.
— Тогда для кого портал? — спросил подошедший к нам Мигель, следом за ним в сад с открытыми ртами нырнули Элли и Лайя. Эстебана потеряли где-то в холле. Обиделся, наверное.
— Не для отбросов третьего сектора точно. Священный барьер пустит в храм только служителя или бессмертного вроде вас.
— А что будет с горожанином, решившим пробежать в арку? — скептически уточнила Элли.
— Ровно то же самое, что с любым иным, который попробует преодолеть внешний барьер города. Развоплощение, — пожал плечами Чак.
— И все, как ты выразился, люди живут только на этом этаже? — тихо поинтересовался зашедший к нам Эстебан.
— Этаже? А, мы называем их секторами. Да, в третьем секторе живет семьдесят процентов населения города.
— И не можете покинуть город из-за иных?
— Да. Внешний барьер это единственная причина, почему мы еще живы. Каждую неделю отправляются отряды смертников за припасами. Серьезно, вам лучше поговорить с мэром о текущей обстановке в городе. Ступайте, — серьезно проговорил Чак, поклонился нам и входу в храм, отвел взгляд от пугающего вида Эстебана и выскочил в общий холл с колоннами.
— Это жесть, — вдруг сказал Эд.
— Ты о чем? — обернулся я на внезапно притихшего колумбийца.
Еще десять минут назад он едва не сбросил меченого в бездну, а теперь задавал ему вопросы и сочувствовал?
В ответ Эстебан просто махнул рукой и потянул нас обратно в холл. Чака уже нигде не было. Не удивительно, исполнил свою роль и пошел ждать следующую партию игроков у моста. Быстрым шагом колумбиец дошел до винтовой лестницы и вскарабкался вверх, на сетчатую металлическую платформу, зазывая нас следом. Мы неохотно потянулись за ним.
— Уже ведь безопасная зона, давайте выйдем, с самого Нома в игре, сил нет. Да и перегенерация персонажа эта… такое чувство, будто мы неделю в игре, — заскулила Лайя.
— Поддерживаю, — добавила Элли.
— Тоже, — согласился я, с усилием поднимая ноги по ступеням.
Мы еще до слов Чака увидели, что квест мэра недоступен до утра, собственно, как и инструкторский.
— Посмотрим, чего хочет Эд и выходим. Встретимся за полчаса до рассвета. А я пока обеспечу, чтобы наш отряд первым завтра попал к мэру, — резюмировал Мигель.
— Йухууу, — хором закричали все.
Кроме Эстебана. Он молча стоял на платформе и безэмоционально смотрел сквозь толстую решетку внутрь города, будто надзиратель внутрь тюрьмы. Пара шагов к колумбийцу и мы тоже увидели то, что так настойчиво хотел показать Эд.
Глава 12
Широкая темная улица с высокими стенами образовывали уходящие в горизонт бетонные джунгли. А наполнены они были вовсе не уютными домами, колоннами, и фонтанами, а палатками и рукотворными надстройками из палок и мусора. И мечеными. Тысячами. Прибитая к стене на высоте пяти метров деревянная полочка заменяла человеку дом, в котором он спал, рядом со своей одеждой и укутавшись веревочной лестницей.