— Принимается, — хмуро ответил мне он, — а ты молодец, лихо драться научился за лето.
— Можешь матч-реванш назначить, — предложил ему я, — как этот… как Бобби Фишер.
— Я подумаю, — отозвался он, надевая рубашку, — не хочешь в мою команду пойти?
— Это слишком серьёзное предложение, — ответил я, — мне надо его обдумать.
— Если надумаешь, ты знаешь, где меня найти, — сказал Кабан перед тем, как скрыться всё в тех же зарослях позади железки.
— Дай-ка я посмотрю на твой фингал, — сказал мне Коля, — мда… родителям-то ты как это дело объяснять будешь?
— Так можно же пойти проторенным путём, — вспомнил я свой ЛТО-шный опыт, — надо взять крем у Лены и замазать — издали ничего видно не будет.
— Правильно, пошли к Лене, — решительно сказал Коля, — заодно и насчёт кино договоримся.
И мы пересекли районный Парк культуры по диагонали, выйдя снова на улицу великой пролетарской поэтессы Леси Украинки.
— Кстати, я тут подумал, — сказал я, глядя на табличку с названием улицы, — почему это улица Леси Украинки есть, а улицы Лёсика Украинца нету?
— На Лёшку Сердюка намекаешь? — справился Коля (это был тихий и незаметный парень из нашего класса, знаменитый только тем, что постоянно засыпал на уроках). — Так не заслужил ещё. Вот напишет чего-нибудь типа «Тараса Бульбы», тогда может…
Лена опять сидела на своём балконе и что-то ела, доставая из невидимой снизу посуды.
— Привет, Ленусик! — сказал я ей, подойдя поближе. — Как жизнь?
— Течёт потихоньку, — ответила она. — Ой, а что это у тебя с глазом?
— По этому поводу мы и зашли…
— Поднимайтесь, будем думать, что сделать, — пригласила она нас обоих.
В квартире по-прежнему было тихо и темно, пахло только чем-то вкусным из кухни.
— Тааааак, — протянула лена, изучив мой фингал, — с кем на этот раз выяснял отношения?
— Ты его всё равно не знаешь, — отвечал я, — ну Кабаном его зовут.
— А повод какой был?
— Как в басне Крылова, Ивана Андреича — «ты виноват уж тем, что хочется мне кушать», — туманно пояснил я.
— Ладно, не хочешь говорить, не надо… давай замажу что-то, горе ты моё, — сказала она, сажая меня на диван и доставая из шкафа косметичку. — Сегодня внешний вид у тебя исправится, а вот про завтра сложно сказать… вылезет скорее всего всё то же самое.
— До завтра ещё дожить надо, — лаконично ответил я, — об этом я завтра и подумаю.
— Как эта, как её… Скарлетт? — хитро прищурившись, вспомнила Лена.
— Да, как О’Хара, — подтвердил я.
— Странная у неё фамилия, — начала размышлять вслух Лена, работая с моим фингалом, — никогда таких не встречала.
— Обычная ирландская, — ответил я, — у них там две приставки используют — «мак» это значит сын… ну или дочь кого-то, Макинтош — это сын Интоша, получается. А «О» это если не прямой родственник, а просто из семьи с таким именем, О’Хара это значит из семьи Хара. Если на русский перевести, то будет Харова.
— И откуда ты это знаешь? — спросила Лена, заканчивая манипуляции с кремом.
— Передачу по телевизору случайно увидел, эту… Клуб кинопутешествий которая, там и объяснили, — быстро соврал я.
— Мне тоже Сенкевич нравится, — подал голос молчавший до этого Коля, — но про ирландские фамилии я что-то не помню.
— Значит пропустил, — отозвалась Лена, подводя меня к зеркалу в серванте, — смотри — устраивает так?
— Пойдёт, — хмуро подтвердил я, — спасибо тебе большое, Леночка, век за тебя богу молиться теперь буду.
— Век не надо, но пару раз не помешает, — засмеялась она. — Да, Таня сегодня что-то про кино говорила?
— Ага, в Родине «Зорро» начинается, можно посмотреть на красавчика Алена.
— Так пошли, чего сидим-то? — быстро ответила она.
— Пошли, только у меня с финансами не очень, — признался я, — поиздержался в дороге.
— У меня ещё 15 ЛТО-шных рублей осталось, — напомнила она, а Коля добавил, — и у меня пятёрина есть.
— Обещаю всё отдать в ближайшее время, — торжественно пообещал я, — двинули.
— Сейчас я только Танюху позову, — сказала Лена, исчезая в соседнем подъезде.
Буквально через пару минут она вернулась, ведя за руку бледную Таню.
— А ты чего такая испуганная? — спросил я у неё, — случилось что-нибудь?
— Нет-нет, всё хорошо, — и она быстро изменила выражение лица на удивлённую улыбку. — Лена, а ты знаешь, что мы с Витей в театральную секцию записались?
— Да вы что? — изумилась та, — и где же у нас такая секция?
— Во Дворце, где же ещё. Послезавтра там, кстати, там на тебя тоже хотят посмотреть, пойдёшь?
— Обязательно, напомни только.
— А я как же? — обиделся Коля, — и я тоже хочу.
— Правильно, все вчетвером пойдём, — предложил я. — Как эти… как четыре мушкетёра. И ещё я с 38-й школой вопрос решил, — сообщил я Лене.
— Что за вопрос? — поинтересовалась Таня, она одна тут, оказывается, не знала о моём переходе — пришлось вкратце объяснить ситуацию.
— А мы тем временем пришли к цели, — сказал я, когда мы упёрлись в угол летнего кинотеатра «Родина» с афишей, изображающей лихого испанского мачо в чёрной маске.
— Красивая афиша, — задумчиво сказала Лена, сканируя мачо и маску, — а в чём там сюжет-то заключается, кто знает?
— Я в курсе, — автоматически вылетело у меня, — это история мексиканского Робин-Гуда, который отбирал деньги у богатых и раздавал их бедным. Работал в маске, потому что так-то он и сам был из богатых и известных людей. Ну и про его любовные похождения там тоже немало.
— А почему он Зорро назывался? — спросила Таня.
— Кликуха такая, чего непонятного? В переводе с испанского означает «лиса»… точнее «лис», потому что он мужского пола.
— Да, это стоит посмотреть, — решительно сказала Лена, — берём билеты.
Кинотеатр «Родина» был, как я уже сказал, летним и деревянным, без отопления то есть. Работал в тёплое время года, с мая по сентябрь примерно. Народ у нас почему-то предпочитал более комфортабельные «Россию» и «Октябрь», поэтому в «Родине» никогда особенных проблем с билетами не возникало. Вот и сейчас мы без особых затруднений приобрели четыре билета в середину зала.
— Мда, — так после просмотра фильма выразила наше общее мнение Таня, — могло бы и поинтереснее оказаться.
— А чего, мне подруга Зорро понравилась, — уточнил Коля, — красивая, зараза.
— Надо было на «Афоню» идти, — внёс предложение я, — там хоть посмеяться можно.
— Сходим и на «Афоню», — подытожила нашу дискуссию Лена, а потом добавила лично для меня, — ты вот что, ты не забывай, что у нас завтра тренировка на Торпедо.
— У меня это намертво в подсознание забито, — обиделся я, — встречаемся в десять в главного входа.
Вечером мне как-то удалось не засветить свои боевые травмы перед родителями — отец был сильно озабочен очередными производственными проблемами, а мать только спросила меня, что там с новой школой. Я честно всё рассказал, она на этом и успокоилась.
А уже совсем под вечер, почти что ночь настала, я выскочил на улицу, предупредив мать, что ровно на полчаса — срочное дело с другом Колей образовалось. Мать согласно кивнула головой, но предупредила, чтоб не позже десяти возвращался. Коля тут был совсем не при чём, это отмазка простая была, а надо мне было начать выполнение плана согласно заветов Ильича… ну которые он мне завещал во сне, когда мы с ним в домино резались.
Пришлось погулять некоторое время, пока народ вокруг нашего сарая не рассосался, приспичило им там в чижик поиграть. А когда совсем уже стемнело, так что даже чижика видно не стало, я залез в сарай, вытащил наволочку с сокровищами, прихватил ещё одну коробочку и яко тать в нощи медленно и осторожно двинулся по направлению к реке. Всё прошло гладко, так что без каких-то минут десять я уже доложил матери о благополучном возвращении. Был, так сказать, день, и была пища, спасибо, что не подавился…
А утром я проводил родителей на службу, а сам ровнехонько к десяти ноль-ноль явился к парадному входу стадиона «Торпедо» в парадной теннисной форме. Ещё и кроссовки новые надел, мне их отец привёз из заграничной командировки, да всё повода не было обновить, а тут появился.
— Ого, — сразу сказала Леночка, изучив мою новую обувку, — Адидас что ли?
— Да нет, что ты, — отозвался я, — всего-навсего Рибок. Качество примерно то же, а цена вдвое ниже.
— Я тоже такие хочу, — вырвалось у неё, — а ещё лучше, чтоб сразу Адидасы.
— Потерпи немного, чуть попозже обеспечу я тебя хорошей обувью, а сейчас давай покажем Петровичу всё, на что мы способны.
И мы прошли на территорию стадиона показывать, на что способны. Разминку на этот раз проводили под неукоснительным контролем, ну примерно то же самое, что и в прошлый раз, но в другой последовательности. А потом он выдал нам задание — по 500 фор и бэкхендов в стенку, а сам ушел по каким-то своим делам.
— Зачем это надо? — возмутилась Лена, отрабатывая трёхсотый удар, — я и так знаю, как их делать, эти форхэнды.
— Не скажи, — твёрдо возразил ей я, — одно дело знать и совсем другое уметь — мышечная память это дело такое…
— Ну может ты и прав, — задумалась она. — Что после тренировки делать будем?
— На речку пойдём, — предложил я, — жарко же, когда купаться, как не в июле месяце. А если честно, то хочется посмотреть на тебя в купальнике — шикарно выглядишь.
— Как я могу отказать своему защитнику и спасителю, — смутилась Лена, — пойдём, конечно. Таню с Колей будем звать?
— Давай сегодня вдвоём побудем, — попросил я. — Так сказать, тет-а-тет.
— Уговорил… всё, пятисотый удар сделала, пойдём тренера искать.
Тренер обнаружился в подтрибунном помещении с бокалом в руках, где было явно что-то алкогольное.
— Алексей Палыч, мы закончили отработку форхэндов, — сказал я, — что дальше-то делать?
— Спарринг дальше делать, ты против меня, — решительно сказал тренер и поднялся со своего стула.