– Пользуйтесь, – сказал полковник, показывая на коробку, лежащую на краю стола. – Раз это вашего ума дело, значит, вам с ним и возиться. Как получите новые данные, немедленно доложите лично мне. Ясно?
– Яснее уже некуда, – ответил Гордеев.
– Ладно, пацаны, – сказал полковник, – дуйте до хаты. Приведите себя в порядок – и за дело.
– Не хотелось бы одной хозяйничать в этом доме, Юра, – говорила Лена, пока адвокат лежал в горячей ванне. – Но ты вытворяешь такое…
– Это моя работа. Хотя и не всегда законная. Я сплошь и рядом нарушаю процессуальный кодекс.
– Дело не в работе. Твою работу я могу выдержать. А вот то, как ты ее делаешь…
– Нормально делаю. Вернее, ненормально.
– Мне нравится, что ты способен на безумные выходки. Но мне бы хотелось, чтобы ты понял разницу между безумием и обыкновенной глупостью. Но важное условие совместной жизни – это возвращение домой по вечерам.
– Ладно, я обещаю, что буду возвращаться домой по вечерам, и не важно, что мне придется делать днем. Обещаю, каждый вечер я буду дома.
Их губы сблизились. Внезапно Лена отстранилась и с улыбкой произнесла:
– Пытаешься переговоры вести. Я же знаю, что ты зарабатываешь на жизнь враньем.
– Но не сейчас. Слушай, адвокат Гордеев теперь человек почти женатый. И никаких больше безумств.
– У меня такое впечатление, что тебя всю ночь били по голове, – приговаривала Лена.
– Ты недалека от истины, радость моя, – пробубнил Гордеев. – Можно сказать, ты попала точно в цель. Меня действительно всю ночь били по голове. Причем во всех смыслах.
– Ты не знаешь, почему меня это перестает удивлять?
– Догадываюсь, – ответил Гордеев. – Одно из двух. Либо так проходит любовь, либо так образуется привычка. К хорошему человек привыкает особенно быстро.
– Где ты нашел хорошее? – удивилась Лена.
– Хорошее в том, что, несмотря ни на что, я еще живой.
– А, ты про это. Ну, при твоем образе жизни это достоинство очень скоро может превратиться в недостаток. Я боюсь за тебя, дурачок, – проговорила Лена, смахивая слезу. – Пообещай мне, что твои безумства больше не повторятся. Ты же адвокат, а не какой-нибудь вшивый опер из райотдела. Адвокаты все ходят в дорогих костюмах и ни в какие истории не влипают.
– Ну ты же сама говорила, что я адвокат-мутант. Так что люби таким, какой есть.
– Ладно, уговорил.
Лена наклонилась и поцеловала Гордеева. Его мокрая рука, обхватив талию, стала притягивать Лену к себе, пока та с радостным воплем не плюхнулась в воду. Ванна заходила ходуном, а на кафельный пол стала выплескиваться мыльная пена.
– Кстати, я что-то не вижу у тебя мобильника, – сказала Лена, наблюдая, как Гордеев, демонстрируя зверский аппетит, поглощал спагетти. – Я всю ночь тебе звонила, все время занято.
– Мобильник там же, где и твой компьютер, – ответил Гордеев набитым ртом.
– У Алика?
– Угу.
– А зачем он ему?
– Для выхода в глобальную киберпаутину.
– А что, обычного телефона ему недостаточно?
– Не-а, – Гордеев замотал головой. – Алик говорит, что по Москве все телефонные провода настолько древние, что, пока сигнал от абонента доходит до провайдера и затем возвращается обратно, теряются все кайфы, которые можно получить от связи. Игру в испорченный телефон помнишь? Ну вот, что-то типа того. Сотовая связь остается на сегодняшний день наиболее чистой связью. Как горный хрусталь. Ни капли лишнего жира. Я думаю, Проскурец не станет возражать, что мы нагреем «Интерсвязь» на несколько сотен зеленых за связь.
– Я думаю, не станет, – заулыбалась Лена. – Ну и что Алик?
– А что Алик?
– Чего-нибудь нашел?
– Ищет.
Зазвонил телефон.
– Привет, Денис, – сказала Лена в трубку. – Я-то в норме, в отличие от некоторых. Сейчас дам. Юра, тебя.
– Хеллоу, – сказал Гордеев.
– Сам ты хело. Тут есть кое-что интересное.
– Тут? Где тут?
– Приезжай, увидишь. По телефону об этом нельзя.
Гордеев, не пускаясь в лишние объяснения, какой новый интерес его влечет снова оставить Лену в одиночестве, сказал просто:
– Надо бежать.
И побежал. А через час он уже сидел перед компьютером между Аликом и Денисом.
– Покажи ему сначала все по Смаге.
– Ага, – отозвался Алик.
Он несколько раз кликнул «мышкой», и на экране появился текст.
– Вот.
– Это все надо прочитать? – спросил Гордеев.
– Желательно, – ответил Денис. – Но учитывая то, что времени у нас в обрез, перескажу тебе все в двух словах. Максим Максимович Смага, родился…
– Не надо про родился, – сказал Гордеев. – Я это и так уже прочитал. Давай покороче.
– Покороче, так покороче. Смага в прошлом специалист по ядерным боеголовкам.
– Откуда такие сведения? Из его желудка?
– Не совсем. Из архива КГБ. Того еще КГБ, советского.
– Вы что, успели туда смотаться? Когда?
– Никуда мы не мотались, – спокойно ответил Денис. – Забыл, с кем имеешь дело? – И показал глазами на Алика.
– А что, архивы КГБ теперь доступны в Интернете? – спросил Гордеев.
– Доступны, – кивнул Алик. – Но не в том Интернете, что для общего пользования. В специальном. То есть в закрытом.
– В закрытом? – Гордеев поморщился. – Это что, снова взлом системы?
– Не взлом, – пояснил Денис, – а несанкционированный доступ.
– Есть разница? – спросил Гордеев.
– Чисто терминологическая, – ответил Денис. – Алик просто забыл пароль и ему пришлось его немного поискать.
– Забыл пароль? Я ничего не понимаю. Какой пароль? Вы издеваетесь, что ли?
– Ничуть не издеваемся, – отозвался Алик. – В Интернете имеется несколько сайтов, которые выглядят как обычная домашняя страница какого-нибудь фаната футбольной команды «Спартак». Но это своего рода прикрытие, понты для лохов. Среди прочего сайт включает в себя некоторое подобие викторины, где нужно ответить на ряд совершенно дурацких вопросов. Например, кто в таком-то году на такой-то минуте забил гол в ворота «Манчестер Юнайтед»? Все, конечно же, норовят дать правильный ответ. Правильный ответ открывает раздел, в котором помещены сведения о том, сколько любовниц было у Сергея Юрана, там же помещены фотографии всех его девок в обнаженном, само собой, виде. Но если дать неправильный ответ…
– Зачем неправильный? – изумился Гордеев.
– Неправильный он только для заядлого фаната, – ответил Алик. – Вопрос звучит примерно так: сколько девок у Юрана? Кто-то поставит цифру 5, кто-то 88, короче, кто угадает, тот может посмотреть на юрановский гарем. Но если вместо цифр написать какое-нибудь словцо или предложение типа «Над всей Испанией безоблачное небо», то вместо девок перед тобой открываются совершенно иные дали, о которых ты даже не смел и подумать.
– Короче, Юра, вписываешь пароль – и ты уже на сверхсекретном сайте, – Денис подытожил увлеченные пояснения Чувашова. – Можешь теперь представить – пароль мы вписали, вышли на архив и теперь имеем о Максе Смаге более чем достоверные сведения.
– Интересненько, – сказал Гордеев. – А для чего существуют такие лжеспартаковские сайты?
– Не догадываешься? – спросил Денис.
– Догадываюсь, но весьма смутно.
– Для удобства.
– Чьего? Нашего, что ли?
– И нашего в том числе, – усмехнулся Денис. – Но в основном для тех, кому необходим постоянный доступ к архивным данным.
– А в архив для этого сходить нельзя?
– Можно, конечно, и в архив сходить, да только кого ты там сейчас застанешь?
– А куда все делись?
– После августа 1991 года, когда спецслужбам резко урезали финансирование, в целях экономии было решено законсервировать все старые кагэбэшные архивы. Но нашлись сообразительные парни, которые весь архив быстренько оцифровали, превратив горы бумажных папок в электронные. Но только хранить подобную информацию на дискете или еще как-то, в смысле при себе, сам понимаешь, стремновато. Поэтому с цифровой копией было решено поступить именно таким остроумным способом. Теперь тому, кто захочет узнать, не было ли у какого-нибудь Васи Петрова деда-подкулачника, достаточно назвать пароль – и через минуту ты уже в курсе дела.
– А откуда у вас пароль этот взялся? – спросил Гордеев. – Не, ребята, вы на меня, пожалуйста, как на идиота-то не смотрите, я действительно в этих хай-теках полный ноль. Но мне до жути все интересно, честное слово.
– Интересно – это хорошо, – сказал Алик. – Значит, в скором будущем станешь кибер-адвокатом.
– А такие разве есть? – спросил Гордеев.
– Ты будешь первым, – похлопал его по плечу Денис.
– Нет, ребята, правда, откуда у вас пароль?
Денис и Алик обменялись взглядами.
– Ты знаешь, Юра, – вяло произнес Денис, – для человека, который с компьютером на «ты», подобная информация – не за семью печатями. Алик ночь попотел – и вот тебе результат. Понятно тебе?
– Понятно, да не совсем, – сказал Гордеев. – Чувствую, что вы чего-то все-таки недоговариваете.
– Возможно, и не договариваем, – сказал Денис. – Ты лучше пока не задавай вопросов. Мы сами еще во всем не до конца разобрались. Ладно?
– Ну, как скажете, – Гордеев развел руками, демонстрируя полное понимание. – Давайте лучше я сам все почитаю, чего Алик нарыл.
– Тогда садись и читай, – сказал Денис. – А мы с Аликом пока пойдем на кухню чайковского забодяжим. Пошли, Альбертус.
За десять минут динамического чтения Гордеев успел узнать о Максиме Смаге столько информации, которую сам Максим, будучи еще живым, никогда бы не вспомнил сам. Это было самое настоящее досье, где фиксировались все подробности не только профессиональной деятельности, но и личные, если не сказать, интимные. На протяжении пятнадцати лет работы Смаги в системе Министерства атомной промышленности, точнее, еще с институтской скамьи, за ним велась самая настоящая слежка. К нему был приставлен так называемый осведомитель, по-народному – стукач, которого сам Смага никогда бы ни в чем подобном не заподозрил, потому что стукач был его лучшим другом, а именно – женой, которая в досье проходила под кличкой «Мандрагора». Мандрагора покинула Макса, когда тот во время испытаний нейтринного ускорителя получил мощный заряд радиоактивного излучения, прев