Так она и сделала.
Кереки в землянке под пологом яму сделали, туда ее положили и накрыли шкурами. По первому снегу таньгит пришли. Они спрашивают: «Где дочка Арельпо?»
Не выдали ее кереки.
Когда таньгит ушли, Кунлелю и Пикытым приехали. Кереки дочку Арельпо вытащили. Кунлелю ее спросил, как все получилось. Она рассказала. Тогда Кунлелю и Пикытым ушли к реке Анадырь на свое стойбище — они без оружия были.
На следующий день таньгит вернулись и погнались за ними. Кунлелю в тундре, где далеко видно, понял, что за ними гонятся, сказал Пикытыму: «Погода нас не пожалела, и оружия у нас нет». Только так сказал, небо тучами покрылось, снег сильный пошел. Таньгит совсем близко были, а видеть уже не могли, Кунлелю сказал Пикытыму: «Давай пойдем по кругу». Так сделали. Таньгит по следу пошли, заблудились.
Кунлелю и Пикытым их там оставили. Сами на стойбище уехали.
На стойбище у них старик был один, самый старый. Кунлелю советоваться пошел к нему. Рассказал, как было, где дочка Арельпо.
Старик сказал: «Таньгит надо найти прямо сейчас. Они как раз устали, спят. Потом трудно будет».
Кунлелю и другие сразу поехали. Кунлелю и Пикытым даже оленей не распрягали. Нашли таньгит, уничтожили.
Домой вернулись.
На стойбище у них еще один старик был. Всю жизнь холостой. Девушки и женщины его любили за то, что с бубно, м пел хорошо, и всегда про женщин пел. Этот старик сказал: «Сейчас про женщин петь буду».
Кунлелю ему говорит: «Зачем сейчас про женщин петь? Пой лучше, как найти Мотлынто».
Старик стал петь тогда так:
Около реки Анадырь есть сопка,
Как оленье сердце.
На сопке-сердце надо найти белого оленя[2],
Поймать его надо.
(Теперь эту сопку горой Дионисия называют.)
Повел Кунлелю людей к этой сопке, по реке Великой пошли вверх по течению. Долго шли. Увидели землянку, около нее человека в белой одежде. Пикытым поймал этого человека. Только он мог поймать, потому что на белых оленях ездил. Правой вожжой поймал.
Спросили этого человека: «Где Мотлынто?»
Отвечает: «Не знаю».
Огец белого человека вышел. Тоже спросили — не ответил. Тогда сказали им, что на холоде держать будем, пока не расскажете. Согласился отец белого человека — рассказал. Так он говорил: «Мотлынто на высокой горе. Высокая гора, каменистая. Одна тропинка туда ведет. Мотлынто эту тропинку водой полил. Скользко стало, лед».
Поехали к этой горе. Под обрывом остановились. Как залезть туда?
Пикытым распряг белую важенку, привязал ей за рога чаат и погнал вверх по склону. Она наверх забралась, и по чаату люди туда залезли. Мотлынто там был. И стадо его там было.
Мотлынто раздели, без шапки и без пояса пустили за стадом. Холодно было. Он все меньше и меньше становился. И совсем исчез. Так с ним поступили.
Когда обратно ехали, встретили стойбище. Там таньгит был. Олялек звали. Он трем чукчам ноги у колен отрезал. Жестокий был. Кунлелю его спрашивает: «Зачем так сделал?» А таньгит рычит только и, как бык копытом, ногой землю разрывает. Кунлелю говорит: «Вас и так мало осталось — иди к своим. Если бы вы к нам не лезли, все целы были бы». По-хорошему его уговаривал, рычащий не понимал.
Тогда Пикытым взял копье Кунлелю и пошел на рычащего. Пикытым ловкий был. Смотрят, а он уже повалил рычащего и на нем сидит, тот ничего сделать не может.
Кунлелю опять говорит ему: «Иди к своим — вас мало осталось».
Рычащий отвечает: «Я за смертью к вам пришел». Не хотел он идти обратно — позор был бы. Убили его.
Второе сказание Рольтынто перенесло нас к событиям середины XVIII века. Известный этнограф-сибиревед Иннокентий Степанович Вдовин, посвятивший много времени изучению этнической истории Северо-Восточной Сибири, считал, что Кунлелю был действительным историческим лицом и изложенные выше события имели место. Это подтверждается, хотя и отрывочными, архивными документами. Эту точку зрения поддержали языковед П. Я. Скорик и этнограф В. В. Леонтьев. У меня же затеплилась еще робкая в этот день надежда, что все-таки удастся составить генеалогии мейныпильгинцев до Кыыты — ведь Рольтынто говорил, что он и Елена Ивановна — потомки Эвыскыва, муж Елены Ивановны — Кунлелю. Когда я поделился с ней этими соображениями, она сказала:
— Не спеши, Рольтынто сам знает, что рассказывать, главное — хорошо записывай.
Крайне интересна в этом сказании и этическая сторона вопроса. Речь идет о войне, но кого и с кем — неизвестно. Сначала столкнулись два стойбища, и в том и в другом жили и чукчи, и коряки. Борьба шла между стойбищами, но не между чукчами и коряками. Значит, военные стычки того времени не носили национального характера.
Спровоцировал эту войну чукча Мотлынто. Мотлынто постигла суровая кара. Он даже не был убит, он исчез вовсе. Ведь если бы Мотлынто убили, он попал бы к верхним людям и, по чукотским представлениям, через некоторое время вернулся бы обратно в этот мир, а так он был исключен из человеческого общества и кругооборота людей между земным и верхним миром. Отношение к людям подобного толка недвусмысленное.
Закончилась эта война смертью одержимого Олялека. Но разве Кунлелю не предлагал ему разойтись миром и подумать о том, что из тех, кто кочевал в Мейныпильгинской тундре, почти никого не осталось. И, только убедившись, что от Олялека ничего хорошего ждать не придется и будут новые жертвы, Кунлелю и его братья согласились его убить.
Обращает внимание и мирный характер отношений между оленеводами и морскими зверобоями-кереками. Сейчас от этого народа осталось лишь несколько человек. О традиционной культуре кереков известно мало. На сбор материалов по ней много сил затратил В. В. Леонтьев и собрал все, что возможно сейчас собрать. Интересующемуся читателю можно порекомендовать его книгу «По земле древних кереков». В Мейныпильгино мы впоследствии познакомились с его другом и помощницей Екатериной Хатканой, которая очень помогла и нам. С ее помощью мы составили генеалогии последних нескольких групп кереков, которые существовали еще в начале XX века. Из этих генеалогий ясно, что катастрофа, начавшаяся в середине XIX века, в начале XX века уже завершалась. Кереки исчезли в течение жизни трех поколений. Популяция перешагнула рубеж допустимого сокращения численности, и процесс стал необратим.
Но вернемся к сказанию о Кунлелю. Он сам и его братья выступают здесь как справедливое начало — защищают обездоленных, уничтожают провокатора и кровожадных воинов, которые разрушают все на своем пути. Причем порок наказывается независимо от того, кем он представлен — чукчей-соплеменником или кем-либо еще. Сила применяется только для защиты. Отношение к убийству резко отрицательное. Забота о сохранении каждой человеческой жизни преподносится как достояние всех людей вообще. Если обратиться к героическому эпосу в фольклоре других народов, легко обнаружить в главных героях те же черты. Это богатыри и мудрецы. Они ни у кого ничего не отбирают, но отстаивают справедливость как высшую гуманность.
Предельно коротко, но ярко эта мысль сформулирована в основополагающем принципе чукотской народной педагогики: «Люди должны жить в мире между собой и с природой. Земля кормит оленей, олени кормят нас». Вся система чукотской педагогики нацелена на воспитание человека, который мог бы жить в гармонии с природой и людьми, потому что нарушение этой гармонии есть разрушение и смерть.
Традиционно чукчи выделяют два типа психики людей: разумных, выдержанных, гуманных и «элеклин», что в переводе значит «слепой с людьми», то есть человек необузданный, злой, жестокий, сеющий зло.
Эти замечательные формулировки принадлежат Раисе Михайловне Рагтытваль, научному сотруднику Магаданского краеведческого музея, чукчанке из села Алькатваам, потомку Кыыты. Она их хорошо усвоила еще в детстве, а слышала от своих дедушки и бабушки. Эти слова очень точны и являются ключом к пониманию чукотского характера — гордого, вспыльчивого, неудержимого в достижении поставленных целей и в то же время чувствительного, нежного, необычайно привязанного к близким людям и привычному окружению.
В чукче должны соединяться два качества — постоянная забота об общем благе и личная одаренность. Второе служит первому. Это всеми уважаемый человек. Такими предстают перед нами фольклорные герои. Если второе преобладает над первым — это уже «элеклин». Главное — забота об общем. Под этим углом нужно рассматривать многие чукотские фольклорные сюжеты, и в частности тот, который поведал нам Рольтынто на третий день.
Пикытым жил до старости. Детей у него много было, но сын — один, самый последний.
Как-то на летовку собирались. Вдруг один молодой парень к его яранге подошел и копьем вверх-вниз машет. Этим он давал понять, что стал таким же, как белый ездовой олень Пикытыма.
Пикытым говорит: «Что передо мною так делаешь?»
Парень отвечает: «Я так делаю, потому что стал как твой ездовой олень Веетыньын, такой же сильный и быстрый».
Тогда Пикытым сказал, чтобы парень поймал в стаде этого оленя.
Парень привел оленя.
Пикытым запряг их обоих в нарту. Парня с правой стороны пристяжным поставил.
Поехал. Сначала одинаково лх держал. Когда обратно подъезжать стали, он оленя быстро погнал. Парень отстал. Тогда Пикытым его алелем ударил так, что пробил одежду и тело.
Парень сдался и говорит: «Ты меня здесь убей, я больше бегать не буду».
Старик уже был сердитый, потому что молодой парень так неуважительно себя перед стариком повел. Подумал Пикытым, что раз парень так себя с ним, стариком, повел, то. когда он в самом деле силу наберет, следующим поколениям мешать будет, станет молодых соперников уничтожать. Подумал так и убил его.
Братья этого парня обиделись. Пошли к своему отцу спрашивать, что делать.
Отец сказал: «Нет, дети, мстить не надо. Сын мой сам виноват. Помните, когда таньгит нападали, Пикытым с Кунлелю был. Всех защитили. У него много дочерей. Идите к нему, пусть один из вас женится на его дочери и останется там».