Затем прибежал другой парень и тоже положил свои палочки, прислонив их одним концом к Яшиным, а другим направив в сторону, куда указывал Чельгат.
За парнем пришел старший пастух и положил свои палочки за этими. Потом положили палочки другие люди. Всего оказалось двенадцать пар палочек. Среди их владельцев был и совсем маленький парнишка, дошкольник, племянник бригадира, и сам Иван Иванович Вантулян.
Все явно волновались. Говорили наперебой и кричали что-то в сторону стада, где бегали парни, ловя оленя. Наконец выбранный олень оказался на чаате и его торжественно привели и привязали к колышку.
Парни, ловившие призового оленя, кинулись лихорадочно вырезать деревянных оленей. Под смех и шутки они положили их впереди палочного каравана.
Участники состязания наседали на Чельгата. Он смеялся, качал головой и с чем-то не соглашался. Хозяева палочек что-то ожесточенно доказывали. Даже Иван Иванович иногда подавал голос. Наконец Чельгат сдался. Он встал у колышка и показал рукой новое направление.
Участники, возбужденно разговаривая, мгновенно переставили свои палки и замерли возле них.
— Давай! — сказал Чельгат по-русски.
Яша Чейвилькут поднял своих «оленей» и поставил их перед самой первой парой. Следующий за ним парень перенес свои и положил перед Чейвилькутовыми. Мальчишка схватил свою пару и приставил ее к палочкам того парня. Ряд тронулся.
Люди двигались лихорадочно. Чувствовалось, что волнение глубоко охватило их.
Соревнующиеся ходко шли все дальше и дальше от старта. Они дошли до небольшого холмика и повернули. Азарт нарастал. Голоса участников не умолкали, Особенно волновались женщины, оставшиеся возле приза-оленя. Его, как выяснилось, возьмет тот, чьи «олени» пройдут первыми — чьи палочки придутся к колышку, где этот олень был привязан.
Поведение людей в этом состязании не шло ни в какое сравнение с тем, как они вели себя во время гонок.
Игроки стали приближаться к колышку. Голоса слились в неумолчный рев. Даже Чельгат — главный арбитр — потерял невозмутимость и буквально прыгал от волнения.
Под этот рев была уложена последняя пара палочек впритык к колу. Выиграл парень, который поставил свои палочки за Чейвилькутовыми.
— Вот это гонка, — сказал восторженно Иван Иванович, вытирая с лица пот. — Кто хочет, может участвовать. Хоть старый, хоть маленький…
— Понравилось? — спросил нас опять бригадир Киргитагин.
— Очень, — ответили мы искренне.
Уметь расстаться
О борьбе коряков и чукчей в древние времена крупнейший специалист по истории и этнографии этих народов Иннокентий Степанович Вдовин записал рассказ жителя села Колтушное Корякского национального округа М. Т. Ваганова (Ивтакрат) в 1955 году.
Оседлые коряки воевали с оленеводами — эвенами, камчадалами и чукчами. Чавчувены (здесь имеются в виду коряки-оленеводы) оказались слабым народом. И поэтому в конце концов они были почти уничтожены. Осталось только семь стойбищ оленеводов, а другие все были уничтожены. Однако как-то уж потом набрался смелости старик-оленевод и сказал сыну:
— Иди сватай невесту.
— Куда я пойду свататься?
— А туда иди, к нашим врагам, к оседлым жителям, пойди посватайся. Туда пойди, где десять сыновей и одна дочь. Ее и начни сватать.
— Пожалуй, убьют меня наши враги!
— Ладно, пусть даже убьют! Все равно смерть одна бывает!
— После этого отправился сын свататься. Пришел, смотрит — много людей упражняются в стрельбе из луков. Увидел один из них пришедшего, сказал другим:
— Смотрите, вон «волк» идет одинокий.
Другие сказали:
— Давайте его убьем.
Однако старший решил:
— Нет, не будем убивать. Пусть подойдет сюда, и мы спросим его, куда он путь держит.
Подошел тот жених, спросили его:
— Куда ты идешь?
Сказал:
— Пришел к вам свататься. Туда, где десять сыновей и одна дочь, пришел, ее и хочу сватать.
Тотчас пошли десять человек к яранге, вошли в нее. И тут старший громко сказал отцу:
— Жених пришел нашу сестру отрабатывать. Пожалуй, лучше убьем его.
Отец сказал:
— Плохо, если убьете. Он свататься пришел, таких убивать грех. Я очень долго жил, почти сто лет живу, но еще никогда не видел могилы жениха.
Вошел тогда жених. Старушка воскликнула:
— А ну, гость, садись!
Сел жених. Старик сказал жене:
— Пусть поест гость.
Начала старуха пищу готовить. Нарезала мяса. Человечий помет в суп положила. Горшок вместо блюда поставила. Человечий помет вместе с мясом смешала. И все это жениху подала. Погрузил туда деревянную ложку жених, зачерпнул, понес ко рту полную ложку. Как вдруг ударила старуха жениха по руке — вылетела ложка из руки в сторону. Жених возмущенно сказал:
— Зачем ты ударила меня по руке, когда я начал есть?
Старуха ответила:
— Видел ли кто когда-нибудь человека, который человечий помет ест?
— Я думал, раз поставлено блюдо с едой, значит, съедобное.
Старик сказал:
— Кажется, ты действительно очень хочешь жениться на нашей дочери. Ну что ж, возьми нашу дочь в жены, женись!
Жених сразу в полог невесты вошел.
Так и жил парень три месяца. Затем старик сказал зятю:
— Пожалуй, довольно. Отправляйтесь с женой в твой дом. Всегда здесь со мной жить не будете, в свой дом поезжайте.
Отправился парень с женой домой, прибыл в свое стойбище. Старик-оленевод вышел навстречу, увидел — сын подъезжает. Тотчас крикнул жене:
— Выходи, сын приехал с женой!
Старик и старуха к сыну обратились, так ему сказали:
— Мы думали, уж не убит ли ты, наш единственный сын. А ты вон, оказывается, уже женился.
Сказал старик сыну:
— Поезжай обратно, спроси тестя и тещу, как мы теперь жить будем. В прошлом году враги — чукчи забрали у нас стадо оленей. Вот об этом деле и посоветуйтесь. Возможно, скажут они вам: «Ладно, будем этих оленей искать, ведь теперь они все равно что наши».
Поехал молодой оленевод к своему тестю. Сказал ему тесть:
— Здравствуй, приехал!
Старший сын тестя спросил:
— Зачем приехал?
— Я, правда, по очень важному делу приехал.
И спросил тесть:
— Что такое у тебя случилось?
— Хочу с вами жизнь обсудить! В прошлом году чукчи наших оленей забрали. Сможем ли мы у них этих оленей отобрать?
Тут все родственники жены сказали:
— Хорошо, мы сейчас же поедем, немедленно, если ты знаешь, где эти грабители-чукчи живут.
Парень сказал:
— Хорошо знаю. Чукчи эти совсем недалеко живут.
Тут же начали собираться. Хорошо подготовились и пустились в путь в северную сторону. Прибыли в Талпакскую тундру, нашли чукчей, которые оленей отняли. Старший брат, коряк, крикнул:
— А ну, чукчи, это мы приехали! Теперь отвечайте нам! В прошлом году вы у нас стадо оленей отняли. Мы прибыли это стадо забрать!
Закричал в ответ чукотский силач по имени Кварару:
— Не возьмете оленей!
Коряк-силач сказал:
— Нетрудно нам забрать наших собственных оленей! Не сможешь ты нам помешать!
— А я говорю, не возьмете!
Тогда старший коряк крикнул младшим братьям:
— Ну, младшие братья, приготовьтесь, будем сражаться!
И Кварару тотчас своим воинам, молодым людям, сказал:
— Будем сражаться, оседлые коряки приехали!
Бились два дня, однако чукчей побили. Чукотских женщин в плен взяли. Бедняков, молодых людей, тоже в плен взяли. Затем домой отправились. Большущее стадо оленей с собой пригнали. Очень обрадовался этому старик-оленевод, сказал:
— Вот же, ведь отобрали оленей обратно!
А вот что рассказал Иван Иванович о чукотско-корякских войнах в те же давние времена:
— Когда-то на стойбище одни только старики и совсем молодые ребята остались. Все взрослые мужчины ушли со стадами на север. Оставили только людей для того, чтобы они рыбу заготовили на зиму. Яранги поставили на высоком месте. Так и жили.
Лето было дождливое. Женщинам много работы было. Юкола плохо сохла. Только подсыхать начнет — ее опять дождем намочит. Они все время юколу переворачивают, смотрят. Если мухи отложат личинки в складку возле хвоста, то нужно эту часть разбить камнем на камне и на костре прожечь.
Потом осень пришла. Из стада только два человека приходили, чтобы узнать, как их близкие живут, и посмотреть, как у них рыба ловится. Эти приходившие сказали, что самые главные старики решили на другое место оленей перегонять, чтобы побольше земли занять удобной. Поэтому как только праздник молодого оленя осенью пройдет, то оленеводы сразу же на другое место еще дальше кочевать будут, а их родня пускай на том же месте пока остается до снега, чтобы потом уже по снегу кочевать на зимнее место. Не хотели сразу их забирать, чтобы те успели побольше рыбы наловить и юколу получше приготовить.
Осенью праздник молодого оленя устроили. Все как полагается сделали. Стадо погнали. Совсем далеко взрослые мужчины от своих семей ушли. Снег выпал. Санная дорога установилась.
Один раз женщина от юкольника — вешала с сушеной рыбой — прибежала и говорит:
— Я видела, что в нашу сторону много оленных людей едет. Едут на беговых нартах. Это не чукчи. Это, наверное, оленные люди — коряки едут.
Был там у них совсем старый старичок. Этот старичок и говорит одному молодому парню:
— Ты один тихонько беги вперед с луком, хорошенько спрячься и издали в этих людей три стрелы пусти. Только надо, чтобы эти люди тебя не увидели. Пусти только три стрелы одну за одной, не целясь, и тихонько возвращайся. А мы пока будем загораживаться дровами, нартами — всем чем можем, чтобы с этими людьми из укрытия воевать. Нас мало совсем, и сильных людей среди нас нет. Может быть, эти оленные люди подумают, что наши сильные мужчины предупреждают их стрелами, чтобы не подходили близко, и мимо нас пройдут, воевать не захотят.
Молодые мальчишки стали над ним смеяться:
— Что этого старика слушать? От него никакого толку нет. Он старый и поэтому трусливый. Нам надо иначе поступить. Надо всем взять луки и выйти вперед, чтобы этих оленных людей остановить. Вон нас сколько. Для того чтобы из лука стрелять, большой силы не надо. Мы их и так убьем.