После этого разговора Люба в очередной раз удивилась отцу и подумала, как, в сущности, мало она его знает. Не ожидала она от него таких слов. Не ожидала, что он может так рассуждать и чувствовать. «Какая глупость думать, будто мы знаем своих близких как облупленных. Какая непростительная глупость и самоуверенность! Ничего мы о них не знаем, ничего мы в их душах не видим и не понимаем. А когда они уходят, у нас уже нет возможности что-то узнать, увидеть и понять. Мы всегда опаздываем со своими прозрениями, всегда!»
Ей стало очень горько и немного страшно.
Наступила осень, город пышно отпраздновал свое 850-летие, Тамара переехала в Москву и поселилась с отцом. Жизнь снова вошла в привычную колею, и даже отсутствие Николаши стало фактом, с которым надо просто смириться. Люба по-прежнему раз в два месяца относила Аэлле деньги и через несколько дней получала сообщение: ее сына все еще не нашли. Ну и слава богу. Сам Коля больше ни разу не позвонил. Прекратить думать о нем Люба не могла, но плакать перестала.
Приближался день рождения Лели. Люба, как обычно, поинтересовалась у дочери, сколько ожидается гостей, чтобы заранее все спланировать, купить и приготовить, но Леля ответила, что свой двадцать пятый день рождения будет отмечать с друзьями и коллегами в ресторане. Ну что ж, имеет право, подумала Люба, все-таки двадцать пять — это дата. Она терпеливо ждала, что дочь пригласит родителей на свой праздник, но так и не дождалась. Леля попросила денег на ресторан и больше тему своего дня рождения не обсуждала вообще.
Люба и Родислав решили на этом не заостряться. В конце концов, девочка уже взрослая, глупо ожидать, что она всю жизнь будет держаться за маму с папой. День рождения дочери они отметили вдвоем, отправили Лелю в ресторан, не задав ей ни единого вопроса, Люба красиво сервировала стол и подала любимые блюда Родислава. Они выпили дорогого хорошего вина, уютно поужинали, поздравили друг друга, посмотрели телевизор.
— Жаль, что Тамара не пришла, — заметил Родислав. — Она так любит Лельку. Посидели бы втроем.
— Не может же она бросить папу и пойти к нам в гости на день рождения папиной же внучки, — возразила Люба. — А папа стал совершенно неподъемным, он даже ради Лелькиного дня рождения далеко от дома не отойдет. Хорошо еще, что он с Тамарой гулять ходит, хоть и недалеко, по ближайшим улицам, но все-таки. Мы в выходные к ним поедем вместе с Лелькой, все вместе отпразднуем.
Время близилось к полуночи, и Люба начала волноваться.
— Рестораны закрываются в одиннадцать, она уже должна быть дома. Ну вот где ее носит?
— Любаша, теперь многие рестораны работают и позже, до двенадцати, до двух ночи. Не беспокойся, Лелька у нас правильная девочка, ни в какие истории не попадает, — успокаивал ее Родислав.
— Но все равно… Мало ли что?
Она и мужа заразила своим волнением. Они вдвоем стояли у окна и смотрели во двор, на крыльцо подъезда. Родислав вспомнил, как без малого двадцать лет назад он точно так же посмотрел из окна вниз и увидел, как Люба прощается со своим молодым любовником. Как давно это было… Кажется, вообще в прошлой или даже позапрошлой жизни. Как много всего произошло за это время, как много изменилось! А если бы он тогда не проснулся, если бы не подошел к окну, если бы ничего не увидел? Как тогда сложилась бы его жизнь и жизнь его семьи?
Участок тротуара перед подъездом был хорошо освещен, горел яркий фонарь, и они сразу заметили вышедшую из-под арки Лелю в сопровождении высокого молодого человека с несколькими пышными букетами в руках. У Лели была только изящная маленькая сумочка.
— Смотри-ка, Лелька с кавалером! — воскликнул Родислав. — Интересно, кто таков?
— Наверное, Валера, — предположила Люба. — Во всяком случае, именно так зовут мальчика, который чаще всего ей звонит. Правда, есть еще какой-то Игорь. В общем, это, вероятно, один из двух.
— Надо же, — удивился Родислав, — встречается с мальчиками, а в дом их не приводит. Почему она у нас такая скрытная?
— Я не думаю, Родинька, что она с ними встречается всерьез, — вздохнула Люба. — Они за ней ухаживают, но она к ним ничего не испытывает, поэтому и знакомиться не приводит.
— А чем этот парень плох? Вон, смотри, стоят, как голубки, воркуют о чем-то, Лелька улыбается. Или мне только кажется, что улыбается? Отсюда не очень хорошо видно.
— Скорее всего, кажется, — невесело заметила Люба. — Из нашей Лельки выдавить улыбку — проще верблюда в игольное ушко провести. Я с ней пыталась несколько раз поговорить о ее личной жизни, но у нее на все один ответ: он скучный, он пресный, он не любит театр, он не ценит искусство, он не разбирается в поэзии. Никто ей не нравится. О ком ни спрошу — кривится и критикует. Останется она у нас с тобой старой девой.
Родислав улыбнулся, обнял Любу за плечи, слегка прижал к себе.
— Ну и что плохого? Будем доживать свой век втроем. Будем по вечерам пить чай за круглым столом и играть в лото. Или в карты. И телевизор смотреть.
— О-о! — Люба рассмеялась. — На это ты не рассчитывай. Наша Лелька — и лото? И карты с телевизором? Она же жуткая снобка и эстетка. Она будет сидеть в своей комнате и при свете настольной лампы читать в оригинале английских поэтов. А нас с тобой будет тихо презирать за то, что мы ничего не понимаем в поэзии. Смотри-ка, кажется, они прощаются.
Родислав вытянул шею, вглядываясь в пространство под окном.
— Интересно, целоваться будут? — пробормотал он.
Парень сделал совершенно недвусмысленное движение, намереваясь поцеловать Лелю, но девушка резко отстранилась и, как показалось Родиславу, бросила кавалеру что-то презрительное.
— Ну вот, — огорченно констатировал Родислав, — у юноши облом.
— Чего и следовало ожидать, — добавила Люба.
— Слушай, а какого рожна ей вообще-то надо? — спросил он. — Ты же с ней разговаривала, вот ответь мне, кого она ждет? Принца Уэльского? Или арабского шейха?
— По-моему, она сама не знает. Смотри, он отдает ей все букеты. Значит, действительно прощаются. А подарки где? Неужели ей ничего, кроме цветов, не подарили?
— Ну и нравы у современной молодежи, — подхватил Родислав. — На двадцать пять лет дарить только цветы! В наше время было по-другому.
Леля вошла в подъезд, и Люба с Родиславом, как нашкодившие малыши, быстро уселись за стол и начали усиленно пить чай, чтобы невозможно было догадаться о том, чем они только что занимались.
— Лелечка, чаю хочешь? — предложила Люба, когда дочь вошла в комнату.
— Нет, спасибо, я же из ресторана, — девушка, судя по лицу и голосу, была очень довольна своим днем рождения, во всяком случае, выглядела она не унылой и печальной, как обычно, а спокойной и удовлетворенной.
— Что тебе подарили? — невинно спросил Родислав.
— Только цветы.
— Как?! — картинно удивился он. — На двадцать пять лет — только цветы? Почему?
— Потому что я попросила, чтобы не дарили ничего, кроме цветов. Мне ничего не нужно, у меня все есть. А получать бессмысленные подарки, которые только занимают место и которые не знаешь потом, куда девать, я не люблю. Я предпочитаю цветы, это, по крайней мере, красиво, а красота никогда не бывает излишней.
— Тебя кто-нибудь проводил? — продолжал допрос Родислав. — Или ты в такое позднее время возвращалась одна?
— Меня проводили, — спокойно ответила Леля, ставя один из букетов в вазу. — Мама, где у нас еще вазы?
— На кухне, на полке, там же, где всегда, — отозвалась Люба. — А кто тебя провожал? Валера или Игорь?
— Ой, ну какая тебе разница, — в голосе Лели появилось раздражение. — Не Валера и не Игорь.
— А кто же?
— Ты все равно не знаешь.
— Так ты расскажи, тогда узнаю, — настаивала Люба, пряча улыбку. — Как его зовут, сколько ему лет, чем он занимается. Ты — наша дочь, и нам с папой интересна любая мелочь твоей жизни.
— Это не интерес, а пошлое любопытство, — высокомерно ответила Леля. — Его зовут Стасик, если для вас это так важно. Ему двадцать четыре года. И он никто.
— То есть как — никто? — опешила Люба.
— Вот так, — Леля пожала плечами. — Никто. В литературе ничего не смыслит. Вообще читает мало. Он все больше компьютерами занимается, программист. Ничего интересного. Скучный, пресный, с ним даже поговорить не о чем.
— Зачем же ты пригласила его на свой день рождения, если он такой скучный и пресный? — не скрывая ехидства, спросил Родислав.
— Подруга попросила разрешения прийти вместе с ним, Стасик — ее брат. Не могла же я отказать.
— То есть ты с ним только сегодня познакомилась?
— Нет, я с ним уже встречалась несколько раз, когда была у подруги в гостях. Мила сказала, что я ему очень понравилась, и он по мне сохнет, и не разрешу ли я привести его на день рождения. Что мне, жалко? Пусть приходит. А он потащился меня провожать.
Родислав с удовольствием смотрел на дочь: длинные волосы, стянутые на затылке в тяжелый старомодный узел, тонкое чистое лицо, большие серые, как у Любаши, печальные глаза, и вся она так напоминает тургеневскую барышню — в длинной юбке, простой белой кофточке и с накинутой на плечи шалью. Даже странно думать, что у нее может быть какая-то личная жизнь, что ее могут обнимать посторонние мужчины, что она может выйти замуж и рожать детей… Такие девушки не выходят замуж и не рожают детей, они живут в мечтах и тихих светлых слезах, они ищут идеал и не находят его, они стремятся к совершенству, любят искусство и жаждут духовности, а не серой унылой повседневности быта. Но, к сожалению, именно такие воздушные, эфирные создания чаще всего остаются старыми девами, невзирая на внешнюю привлекательность. А это означает, что ему, Родиславу Романову, и его жене Любе придется коротать старость без внуков. С Колькой непонятно что. Да и с Лелей все очень сомнительно. Чем ей плох этот Стасик, который по ней, как она сама выразилась, сохнет? Молодой компьютерщик, сейчас это очень перспективная и востребованная профессия, без денег не останется и семью сможет содержать вполне достойно. Влюблен. Высокий и, насколько Родислав смог рассмотреть, довольно симпатичный. Чего ей еще? Какого принца она ждет? О ком мечтает?