Но сегодня проблема никак не решалась. Около одиннадцати часов утра отключилось электричество. Хорошо еще, что не было операций. Аэлла первым делом велела секретарю вызвать дежурного электрика, но очень скоро выяснилось, что электрик помочь не в силах — электричества не было во всем районе. Погасли экраны компьютеров, затихли радиотелефоны и факсы, остановилось подключенное к сети медицинское оборудование, не работали кнопки вызова медсестер в палатах. Секретарь Катюша звонила с мобильника во все мыслимые службы в попытках добиться ответа: когда будет налажено электроснабжение, но ей объяснили, что произошли многочисленные аварии на подстанциях и электричества нет не только в их районе, но и в большей части Москвы, а также в Подмосковье, в Тульской и Калужской областях. Так что придется набраться терпения и ждать.
Аэлла кинулась за помощью к Владимиру, но Тесак ничем помочь не смог.
— У всех света нет, не у тебя одной. Что я могу сделать? Жди.
— Но у меня клиника, у меня больные!
— Чего ты от меня хочешь? — раздраженно отозвался Тесак. — Чтобы я приехал и лично крутил динамо-машину? Ты же собиралась поставить резервный генератор, как полагается во всех больницах, я тебе и денег на него давал. Почему не поставила?
— Руки не дошли, — сердито ответила Аэлла. — Ладно, пока.
На тринадцать часов на консультацию была записана владелица крупного супермаркета, которая хотела сделать подтяжку, но без четверти час она позвонила и сказала, что приехать не сможет: потекли отключившиеся холодильники, и ей приходится на месте принимать срочные меры по спасению продуктов. Ну что ж, это даже к лучшему, все равно ни одна лампа не горит, так что полноценный осмотр пациентки сделать не удалось бы. Аэлла подумала, что надо бы отменить и все остальные визиты — вести прием сегодня бессмысленно: и света нет, и диагностическое оборудование не работает.
— Аэлла Константиновна, к вам Боярова, — сказала Катюша, заглядывая в кабинет.
Аэлла собралась было сделать замечание секретарю за то, что та входит в кабинет, вместо того чтобы воспользоваться селектором, но сообразила, что селектор тоже работает от электросети. Вернее, теперь уже не работает.
— Пусть зайдет.
Боярова ворвалась в кабинет с таким лицом, словно за ней гналась банда вооруженных налетчиков. Впрочем, подобное выражение лица было у нее всегда.
— Аэлла Константиновна, чем больных кормить? — почти закричала она.
— Чем обычно, — пожала плечами Аэлла. — Что за странный вопрос? Меню утверждено диетсестрой. У нас что, продукты кончились?
— Продуктов навалом, а варить как? У нас же плиты электрические, а не газовые! Кухня холодная, даже чайник не согреть. Что делать, Аэлла Константиновна?
— Придумайте что-нибудь, — холодно ответила Аэлла. — Кормить больных в стационаре — это ваша обязанность. Вы хотите, чтобы я за вас делала вашу работу?
Боярова вылетела из кабинета, хлопнув дверью. Ну и характер!
Снова заглянула Катюша.
— Аэлла Константиновна, там посетитель пришел на консультацию. Я подумала, раз Громова отменила визит, то, может быть, вы его примете?
— А он записывался?
— Ну… — Катя смущенно замялась. — Вообще-то нет. Он в первый раз пришел, хотел только узнать, какой у нас порядок и как можно записаться к вам на прием, а я подумала… Но если нельзя — я ему так и скажу. Пусть тогда записывается и приходит в порядке общей очереди.
— Кто он такой? — строго спросила Аэлла.
Принимать посетителя ей не хотелось. Но, с другой стороны, если он может оказаться в будущем полезным, то почему бы и нет? Время есть, с часу до двух запланирован прием Громовой, которая все равно не приедет.
— Он артист, — радостно доложила Катюша.
— Фамилия?
— Тарнович. Кирилл Тарнович.
— Не знаю такого, — отрезала Аэлла.
— Ой, ну как же, Аэлла Константиновна, недавно сериал показывали про школу актерского мастерства, он там играет. Неужели не видели?
— Я сериалы не смотрю. Ладно, приглашай.
Катя исчезла, и через несколько секунд в кабинет вошел мужчина, при одном взгляде на которого Аэлла Александриди сразу все поняла. Был красавчиком, но всю красоту пропил и прогулял. Она на своем врачебном веку повидала немало таких лиц, как мужских, так и женских. Имя посетителя ничего ей не говорило, но все-таки ей показалось, что она его видела. Наверное, в каком-нибудь дурацком фильме.
— Присаживайтесь, — сдержанно пригласила она. — Я вас слушаю.
Тарнович сел в кресло напротив нее, положил ногу на ногу и обворожительно улыбнулся. «А зубы хорошие», — машинально отметила Аэлла.
— Аэлла Константиновна, вы — врач с огромным опытом, поэтому вы вряд ли нуждаетесь в моих пояснениях. Наверняка вы сами все видите, — спокойно сказал он.
— Вижу, — усмехнулась она. — И что у вас? Брак с юной красавицей? Или главная роль в эпохальном блокбастере в Голливуде?
— Всего лишь в сериале, — от души рассмеялся Тарнович. — Знаете, такая длинная-длинная мыльная опера с надуманными страстями и примитивными интригами. Вы наверняка такое не смотрите. Но гонорар будет очень хорошим, потому что серий много, а значит, много съемочных дней. Поэтому мне обязательно нужно получить эту роль.
Аэлла встала и подошла к окну.
— Подойдите сюда, пожалуйста, я посмотрю ваше лицо при дневном свете. У нас, видите ли, электричества сегодня нет.
— Я в курсе, — кивнул Тарнович, становясь против света, чтобы ей было удобнее смотреть.
Аэлла внимательно осмотрела его лицо, проверила тургор кожи. Лет пятьдесят, решила она, в принципе он в неплохой форме, но количество выпитых бутылок и недоспанных часов делают его лет на восемь-десять старше. Мешки под глазами, глубокие носогубные складки и прочие прелести. Все это можно поправить, и будет Кирилл Тарнович как конфетка, хоть Ромео играй.
— Запустили вы себя, — заметила она, неодобрительно качая головой.
— Знаю.
— Пьете много?
— Временами много, временами не пью совсем.
— А в последнее время как?
— Последние два года я сильно нарушал режим. Во всех смыслах.
Он собирался сказать что-то еще, но на столе Аэллы завибрировал мобильник. Это снова была Боярова.
— Я не понимаю, как и чем мне кормить больных!
— Я же вам сказала: решайте сами. У меня прием.
Она в ярости швырнула телефон.
— Черт! Не представляю, что делать! Руками, что ли, еду греть?
— Что у вас случилось? — сочувственно спросил Тарнович. — Может быть, я могу чем-то помочь?
Аэлла сама от себя не ожидала, что начнет делиться своими трудностями с малознакомым человеком, тем более с потенциальным пациентом. Но столько искреннего внимания и заботы было в его теплом взгляде, что она не устояла от соблазна. И рассказала ему все: и про неработающие кондиционеры, и про холодную кухню, и про отключенные звонки для вызова медсестры.
— Уж бог с ней, с диагностикой и со специальной аппаратурой, все равно на сегодня прием мы отменим, но у меня восемь человек лежит в стационаре, восемь послеоперационных больных, им жарко, им нужна медицинская помощь, и они хотят есть! В два часа обед, и чем их будут кормить? Мой персонал оказался совершенно беспомощным перед отсутствием электричества, они ничего не могут сами решить.
— Значит, вы решите за них, — улыбнулся Тарнович.
— Вы же видите: я тоже ничего не могу придумать! Я впервые в жизни оказалась в такой ситуации. Никогда не думала, что это так унизительно — ощущать свою полную беспомощность.
— Давайте, я вам помогу, — мягко проговорил он. — Хотите?
— Хочу, — вздохнула она. — Помогите мне, если можете.
— Позовите секретаря.
Аэлла выглянула в приемную и попросила Катюшу зайти. Та схватила блокнот и приготовилась записывать руководящие указания.
— Вас Катей зовут? — осведомился Тарнович. — Значит, так, Катя. Первое: Аэлла Константиновна просит вас немедленно обзвонить весь персонал, я имею в виду тех, кто сегодня дома, и вызвать сюда ровно столько человек, сколько нужно, чтобы в каждой палате находился медработник.
Катя недоумевающе взглянула на начальницу, но та лишь сдержанно кивнула, мол, действительно, я прошу, а этот мужчина лишь озвучивает мои просьбы и поручения.
— Записала, — сказала она. — А зачем это?
— Раз не работают звонки вызова медсестер, значит, будут сидеть живые люди и звать врачей, когда нужно. Или сестер, или санитарок. Второе: выясните, кто из работников клиники проживает в районе, не затронутом авариями. Иными словами, нужно узнать, у кого не вырубилось электричество.
— Записала, — повторила Катя. — А для чего это нужно?
— Я вам потом объясню. Но сделать нужно обязательно, не забудьте. Теперь третье: у вас есть поблизости хороший супермаркет с отделом кулинарии?
— Есть, — тут же откликнулась Аэлла, — через квартал.
Уж это-то она знала точно, она так и не приучилась готовить еду ни для себя, ни для своих гостей, питалась либо в ресторанах, либо полуфабрикатами или готовыми блюдами, которые покупала в дорогих кулинариях. И ассортимент ближайшего к месту работы супермаркета, разумеется, знала как свои пять пальцев.
— Там приличные продукты? — спросил Тарнович.
— Очень хорошие, и кулинария отличная, — сказала Аэлла. — Я, кажется, догадываюсь, что вы имеете в виду.
— Вот и славно. Вызовите диетсестру и кто у вас там отвечает за питание в стационаре, пусть составят список необходимых продуктов. Электричества нет всего два с половиной часа, и продукты еще можно покупать, они не успели испортиться. У всех ваших больных одинаковая диета?
— Разумеется, нет, — Аэлле наконец удалось улыбнуться. — Те, кто после пластики груди, питаются практически без ограничений, а тем, у кого лицевая, нужна мягкая жидкая пища. В кулинарии вы такой не найдете, там овсяную кашу и бульон не варят, да и подогреть их негде.
— К этому мы еще вернемся, — пообещал Тарнович, — а пока они вполне могут обойтись йогуртами и простоквашей. Итак, даем поручение составить список, сколько и чего нужно, чтобы накормить ваших больных, и пусть едут в магазин. В кулин