озарении. Камень (без фантазии, тоже в форме жернова) начал плавно отодвигаться в сторону. Через минуту за ним обнаружился узкий туннель. Радуясь, напарники проползли вглубь ещё метров сто и вскоре оказались в шахте. Малинин запрокинул голову – вверху, очень высоко, виднелся клочок неба. Калашников всем телом навалился на каменный рычаг в форме креста и с огромным усилием сдвинул его с места.
Ничего не произошло.
Малинин раскрыл рот, чтобы сказать нечто ехидное, но ему на голову просыпались пыль и дождь из мелких камушков: подъемник со скрежетом пополз вверх. Он «шёл» медленно, дрожа и трясясь, пару раз замирал, грозя сорваться в шахту вместе с пассажирами. Тем не менее минуло не более получаса, и этот античный лифт вполне успешно доставил напарников на поверхность крепости Киркука – прямиком в развалины старой мечети.
Малинин рухнул на спину, в изнеможении глотая ртом воздух. Калашников обнял минарет. По лбу Алексея, разбавляя серую пыль, струился пот. Перед глазами, одно за другим, летели красочные видения: те, что явились ему после краткого «знакомства» с лучом розы.
– Удивительно, – прошептал он. – Ведь разгадка была у них в руках…
Он глянул на Малинина: тот смотрел куда-то в сторону. Лицо казака изменилось, нижняя губа отвисла – весь вид отражал покорность судьбе. Точно такие же гримасы корчит ишак, когда на него взваливают груз, в два раза превосходящий вес животного. То есть – хреново, но надо тащить.
– Как обещали, вашбродь, – тихо сказал Малинин. – Вот и наши мумии…
…Калашников обернулся. Замешательство длилось секунду. Вздохнув, он вставил рожок в автомат. С трёх сторон по склонам крепости Киркука карабкались люди в пятнистой форме. Бородатые лица были замотаны «арафатками». Сразу несколько десятков, и у каждого – оружие. Один боевик нёс на плече пулемёт, два или три тащили гранатомёты. Их командир – коротко стриженная блондинка в чёрном плаще – отдавала команды. Она смотрела снизу вверх – прямо на уставших напарников.
– Ахлан васайлан, хабиби[44], – улыбнувшись, сказала Раэль…
Глава II. Депрессия святого Валентина(Небесная Канцелярия)
…На аудиенцию в японский сад Варфоломей пришел в одежде кающегося грешника – в посконной старой рубахе, с петлёй на шее, босиком. Голос не подал виду, что удивлён нарядом: архангел выглядел мрачнее тучи.
– Накажи меня… – потребовал Варфоломей непреклонным тоном армейского генерала. – Да что там накажи… мало этого… сжечь вели меня, собаку!
Голос подумал, что расхохотаться будет совсем уж неприлично.
– Замучили вы меня с этой собакой, – хмыкнул он. – Почитай Булгакова, что ли, – он в «Мастере и Маргарите» точно подметил: я не вижу плохого в этом звере. Сжечь? Тоже абсолютно не мой метод. О, знаю-знаю, чего тебе хочется: сказать… видимо, Содом и Гоморра? Но сжигать город – одно, а обращать в пепел архангела – совсем другое. Суровые меры не всегда эффективны. После исчезновения Содома гомосексуалистов стало больше: огонь словно размножил их, подобно ксероксу.
Варфоломей насупился. Кончики крыльев дрогнули и вяло поникли. Ему было что сказать, но он счёл нужным хранить виноватое молчание.
– Вообще-то, – обмолвился Голос, – жажда наказания заставляет меня подозревать неких верующих в скрытом мазохизме. Но это так, к слову. Ты ошибся, без проблем… побеседуем позже. Я вызвал тебя по другому поводу. Час назад посмотрел репортаж на канале «Рай только Рай» – по-моему, в одном из секторов проблема.
Понадобилась секунда, чтобы кающийся грешник превратился в деловитого чиновника. Он извлёк из-под рубахи небесно-голубую папку с той же ловкостью, с какой фокусник достает кролика.
– Я этим с утра занимаюсь. Скажу тебе одно: проблемы с островитянами, сие всегда ожидаемо, – сообщил Варфоломей сухим канцелярским тоном. – Может, объявить любопытство смертным грехом? Ты сам знаешь – у нас праведники каждой религии размещены на отдельном острове. Один раввин-исследователь… в общем, ему больше всех надо. Втихую построил плот, отплыл сто миль от острова и обнаружил страшную вещь: оказывается, евреи в Раю не одни… У человека психологический шок. Сейчас мы его изолировали, но это ненадолго. Я жду инструкций – как поступить?
Нимб над головой Голоса вспыхнул ярким светом.
– Это со всеми конфессиями случается, – флегматично заметил Голос. – Каждая думает, что именно она окажется в Раю, а прочие – сгорят синим пламенем. Слава мне, шахиды сюда не попадают: убийство по-любому – грех, как и любая война. Даже якобы священная. А то представь – где взять гурий, чтобы ублажали павших в бою воинов? Хорошо только с буддистами. По их мнению, Рая вообще нет, поселил на острове, и голова не болит… дескать, всё отлично – исправили карму, умерли, переселились в новое тело. И плавать никуда не хотят. Раввин, я вижу, понемногу обалдел в тропиках под пальмой коктейли пить. Хм, тоже мне Магеллан нашелся.
Варфоломей стряхнул с плеча колибри.
– Так я, это… по поводу инструкций, – напомнил он. – Человек не в себе.
– А, действительно, – вернулся к бытию Голос. – Райская бюрократия. Вы без меня боитесь крылом махнуть. Схема № 72224, параграф 55, «погружение в сон». Уж извини меня, это ещё любой первокурсник-купидончик умеет. Усыпляете раввина, переносите обратно. Он просыпается в своей постели и понимает – ему всё приснилось, ночной кошмар. Повторения не захочет, передумает, никуда не поплывёт. Занавес.
Архангел, взяв мобильный, отправил кому-то sms.
– Сейчас усыпят и отчитаются, – по-военному доложил он. – Ох, замучились с ними. Не первые сто лет ведём дебаты на «летучках» в Небесной Канцелярии – а стоит ли разрешить в Раю хождение денег? С одной стороны, нельзя прикасаться перстами к презренному металлу. А с другой – для шотландцев и американцев – если денег нет, то это уже вообще не Рай.
Он заметно нервничал. Голос подумал, не сотворить Варфоломею горсть успокоительных таблеток или уж, по крайней мере, стакан коньяку. За его спиной с ленцой распустил перья красивейший индийский павлин.
– Дай праведникам пальчик – откусят всю руку, – покачал головой Голос. – Позволь им этакую малость – такие реформы начнутся, что Рай превратится в Лас-Вегас. Русские сразу заявят, что их Рай это анлимитед водка в разлив везде, включая фонтаны на площадях. Французы – что анлимитед женщины, и к ним присоединятся остальные. Колумбийцы подадут заявку на строительство лабораторий по производству кокаина, и… нет, нет, и нет. Рай можно трансформировать, но принципы надо соблюдать.
Архангел вздохнул так тяжко, что с пальм облетели листья.
– Соблюдаем, – признался он. – На днях пятисотый вегетарианский ресторан открыли… а там ни одного посетителя. Рай огромный, но праведников слишком мало. Теперь, правда, стало ещё меньше… Зря ты меня наказать не хочешь – это я, лично я виноват. Подумать только – сразу десять человек, включая заслуженных девственников, попросили политического убежища. И где!? В Девятом круге Ада, среди снегов и льдов. Недоглядел, не проявил бдительность. Люди сидят благостно в рубашечках под яблонями – кажется, всё о’кей. Но стоит им познать сладость греха – оторваться они не смогут. Я отменил все экскурсии в Ад. Шеф, поди, копытами стучит от радости – как же, совратил-таки блудодейством честные души, мерзавец.
Подумав, Голос создал подобие лёгкого морского бриза.
– Ты судишь сурово, не учитывая людскую природу, – бесстрастно заметил он. – А вот напрасно. Случалось ли тебе видеть человека, который, когда к нему подходит голая девушка, начинает с истовым благочестием читать «Отче наш»? – (Варфоломей отрицательно помотал головой.) – Я встречал, но редко.
Архангел с ужасом отогнал греховную мысль: где именно Голосу довелось встречать людей, к которым запросто подходили голые девушки.
– Я бы прочитал «Отче наш», – сказал он без особой, впрочем, уверенности.
– Я бы тоже, – с лёгкостью согласился Голос. – Но не все так крепки. Возможно, нам следует увеличить спектр безгрешных развлечений в Раю, чтобы праведники не утомлялись. Я не вижу ничего плохого в телеиграх. Например, по «Библии» – ну, вроде «Угадай стих», – ток-шоу «Пусть проповедуют» или кулинарное «33 постных блюда». Ушли люди из Рая… подумаешь, горе какое. Разве мы их тащим сюда насильно? Я ещё помню блаженные времена, когда сидел тут один. Представляешь? Сейчас даже и не верится. Прямо как в фильме «Я – легенда», только без зомби. Фруктовый нектар, пальмы, белый песок. Разумеется, со скуки решил сотворить Землю. И теперь я вижу – глупостей не надо делать даже со скуки.
Варфоломей дипломатично молчал, переминаясь с ноги на ногу.
– Спасибо, что надоумил, – кашлянул он – даже хрипотца в голосе отдавала горем. – Это мой промах, плохая работа с сектором развлечений. На три тысячи лет сядешь под пальмой с кокосами – верно, захочешь в Антарктиду сбежать. Ты прав, ТВ надо улучшить. Кстати, скажу одну вещь по секрету…
– Вся проблема в том, что для меня нет секретов, – скучно ответил Голос.
– Я знаю, – нашёлся Варфоломей. – Это всего лишь словесный оборот. Ну тогда ты в курсе: святой Валентин написал заявление об уходе с РТР. Хочет удалиться от мира, жить отшельником на необитаемом острове – его заколебало быть покровителем продавцов цветов и шоколада. Каждое 14 февраля у Вали чёрная депрессия – запирается на вилле. Цветок увидит – звереет, словно вепрь весной. Не то что на шоколадки – на какаобобы без содрогания глядеть не может… действительно, довели человека.
Голосу опять хотелось рассмеяться, но он сохранил серьёзность. Орхидеи испускали умопомрачительный запах, апельсиновые деревья радовали глаз множеством оранжевых плодов. «Ещё бы радугу – и полная гармония».
Причмокнув губами, он не удержался – создал радугу.
– Я его отлично понимаю, – усмехнулся Голос. – Классическая жертва маркетинга. Это мы с тобой знаем – святой Валентин гордо отказался отречься от веры в Кудесника, за что император Клавдий Второй повелел отрубить пареньку голову. Да, Валя совершал разные мелкие чудеса, вроде исцеления слепой девушки, но я это ему в актив не записываю. Среди святых такое модно, молодых и красивых девиц все любят исцелять. А потом… в средние века кто-то возьми и придумай: дескать, Валентин тайно венчал влюблённых. Кто это был? Включаю ясновидение – ну точно, хозяин цветочной лавки в Париже. Поди теперь, докажи публике, что ты помер за веру как честный мальчик, – каждый шоколадным сердцем в нос тычет. Пусть побудет один, успокоится… это то, что Валентину сейчас нужно. Он ещё вернется на ТВ, вот увидишь… телевидение, оно же ведь как наркотик.