порталами ускорения? Увы. Я умею перемещаться во времени, но не в пространстве. Мама, это выматывает. Я ангел, а не ломовая лошадь.
Алевтина не отрывала взгляда от «Кудесника».
– Как же ты любишь жаловаться, – укорила она. – У небесных созданий нет золотой середины. Они либо брутальны, либо изнежены. Оставь свои страдания на потом – мы нашли его. И надо решить, что с ним делать… Лучше всего – прямо сейчас.
«Кудесник», улыбаясь, гладил морду жеребца из Германики. Тот косил глазом, переступал копытами и презрительно фыркал на гостя. Он всем своим видом показывал: а достаточно ли у тебя, чужеземец, треугольных тетрадрахм, чтобы ездить на ТАКОМ коне, как я?
– Жаль, убить нельзя, – расстроился ангел. – А то швырнул бы файрболл – и привет мерзавцу. Дело сделано, мы свободны – ты вёрнешься в Ад, а я – в Небесную Канцелярию, писать отчёт страниц эдак на двести. У нас жуткая бюрократия, просто кошмар.
Алевтина сверкнула глазами из-под пурпурного покрывала.
– Я поражаюсь, мальчик, – откуда в тебе столько жестокости?
– Это вовсе не жестокость, мама, – обиделся ангел. – Да, я понимаю – человеческое представление об ангелах ограничивается румяными щёчками, белоснежными крылышками и пухленькими ручками. Я получил полное небесное образование, защитил диплом херувима, имею на каждом крыле по две голубые нашивки. С первого же курса проходил стажировку в древности – а это, знаешь ли, не фунт изюму. Ты ходила на чтения Библии? Священная книга отчётливо рекомендует: время от времени все хорошие люди должны собираться и убивать всех плохих… Почитай, что сталось с филистимлянами, с Иерихоном. Я мало знаю о нашем самозванце. Мне лишь сказано, что он – за гранью добра и зла. Однако убить его я не имею права. Со времён Кудесника ангелу требуется лицензия на убийство – пластиковая карточка с подписью Голоса. А он таких карточек давно уже не выдаёт.
Алевтина подумала: как же плохо, что твой ребёнок становится взрослым. На ошибки ему не укажешь, а в угол откажется вставать.
– Не будь ты невидим, я бы врезала тебе подзатыльник, – призналась она. – Но в данном случае это может смотреться несколько странно.
У неё закладывало уши от конского ржания и топота копыт. Сложив угол покрывала, она вытерла слезящиеся глаза. Подул ветер, и дым жертвенников застелился по земле. Тёмные силуэты святилищ Ктесифона отбрасывали тени, в шуме тонули крики жрецов, одетых в оранжевые туники, схожие красками с огнём, – «Слава Ахурамазде!»
– Я поведаю, с чего всё началось, – медленно сказала Алевтина. – Однажды цезарь Римской империи Тиберий, заснув на Капри, посреди ночи увидел вещий сон – ему в красках явилось будущее. Словно воочию, он наблюдал падение статуй богов, крушение древних святилищ и обращение в пыль алтарей. На их обломках тысячами строились новые храмы, один прекраснее другого, в честь неведомого бродяги, казнённого на кресте, по прозвищу – Кудесник. Смерть обеспечит ему владычество над всей планетой, а великих цезарей, да и саму империю ждут тлён и забвение. Пробудившись, Тиберий понял: допустить вознесение Кудесника ни в коем случае нельзя. Под видом богатого купца цезарь прибыл в Ерушалаим и предложил Кудеснику корону царя Иудейского… но потерпел неудачу. Когда же Тиберий заливал горе вином в термах с первосвященниками Синедриона – Каиафой, Иезекией, Анной и Зоровавелем, к ним подошел некий банщик. Удивительное совпадение… оказалось, он видел тот же сон.
Ангел сильно закашлялся. Торговцы лошадьми в изумлении оглянулись, ища источник кашля. «Кудесник», между тем, уже ни на что не отвлекался. Подтянувшись, он легко забросил своё сухощавое тело в седло жеребца. Тот заливисто заржал, но и не подумал вырваться… чувствуя власть седока.
Воздух пошел волнами, как от колыхания крыльев.
– А разве может быть такое, что два человека видят один сон?
– Изредка, но это случается, – поправила волосы Алевтина. – Современные фантасты думают, что видение одинаковых снов целой группой людей – особая технология с внедрением в подкорку мозга. Ну, помнишь – как в фильме с Ди Каприо «Начало»? На деле увидеть общий сон просто – надо сильно этого пожелать. Сестра Петра Первого, царевна Екатерина, заказывала своей служанке Домне вещие сны про клады, чтобы разбогатеть… и та их видела![33] То же самое – с Тиберием и банщиком. Ложась спать, один в Риме, а другой в Ерушалаиме, оба, вероятно, в какой-то момент размечтались – а хорошо бы заглянуть в будущее… Вот оно и явилось к ним – ясное, как белый день, показав не только триумф Кудесника, но и новые изобретения учёных. Тиберий проснулся в холодном поту – он не дождался финала. Зато банщик, похоже, досмотрел до самого конца…
Ангел обратил взор на «Кудесника».
– Кто он такой? – прошептал невидимка. – В чём секрет их сходства?
Алевтина произнесла что-то. Без звука, одними губами.
Её призрачный спутник на пару секунд потерял дар речи.
– Это точно? – спросил он, сглатывая ком в горле.
– А что тебя удивляет? – ответила вопросом Алевтина. – Каждая религия содержит вещи, которые никем из её слуг официально не подтверждаются. Уж ты-то, как ангел, должен это знать. Проще навеки запечатать уста молчанием, нежели постоянно оправдываться. Позже я нарушу слово и расскажу тебе об этом в подробностях. Но сейчас надо думать, как разобраться с нашим клоном. Схватить его при всех? Нельзя, слишком много тут людей, плюс охрана. Убить? Ты сожалеешь, что у тебя нет лицензии на убийство, но план покойника Тиберия исполнится, если двойник умрёт. Почему ты так дышишь?
– Я наконец-то понял, что нам делать, – донеслось из воздуха. – О, это даже проще, чем я думал. Но есть две проблемы. Первая – нужно оказаться с ним наедине и в закрытом помещении. А вторая – он должен дать согласие на то, что я сделаю. Хотя… обычно никто не возражает. Подождём, пока мальчик вдоволь наиграется с лошадками и вернётся. А мы постараемся узнать, в какой именно комнате дворца Артабана скрывается гость… и вот тогда…
Ангел не закончил фразу.
Лоб «Кудесника» пересекла морщина. Он начал нервно оглядываться – им овладело внезапное беспокойство. Всадник не мог внятно объяснить, в чём дело, – сердце стиснуло в тисках тревоги. Нервозность передалась и коню. Тот дёрнул шеей, заржал, застучал копытами. Чёрные клубы дыма от жертвенников, подобно мифическому чудовищу, поглотили луну – Конный рынок освещали лишь отблески факельного пламени. Спустя секунду, как по команде, сотни лошадей впали в буйное помешательство. Кони метались по рынку, роняли с губ пену, вставали на дыбы, их ржание напоминало общий истерический вопль. «Кудесник» вцепился в поводья, стараясь удержаться в седле. Рядом обезумевший жеребец из Германики с отчаянной силой бросался грудью на деревянную перегородку, вырываясь за пределы Конной площади.
Страшной силы подземный удар обрушил людей на камни.
…По святилищу Ахурамазды, от фундамента до крыши, поползла, извиваясь словно змея и расширяясь на глазах, кривая трещина.
Глава VI. Девятый круг(Преисподняя, последний этаж Ада)
…Шеф экипировался так, что ему позавидовал бы опытный полярник. Шапка из лисьего меха надёжно укутала рога, тело скрыл заячий тулуп, ноги защищали плотные валенки – чтобы не застудить в снегу копыта. Хвост облегал кокетливый футлярчик: его связала королева Мария-Антуанетта – личная секретарша Шефа, тайная воздыхательница Калашникова, по совместительству – агент спецслужб Рая (о чём Шеф, разумеется, не знал). Вертолёт Hell Airlines доставил пассажира на станцию снегоходов, дальше лететь было нельзя – снежная пурга. Через час, выйдя из рейсового снегохода, он с головой окунулся в бурю из белых хлопьев.
В ушах свистел ветер. Шеф, тыкая в кнопки, включил GPS-навигатор. «Грешник, двигайтесь в направлении ледяного озера Коцит», – разразился волчьим смехом женский голос из коробочки. – А там – сверните налево».
Классика. В 1321 году, едва Данте Алигьери закончил «Божественную комедию», Шеф затребовал экземпляр к себе в Ад. Свежесть идей, включая деление Преисподней на девять кругов со рвами, ему очень понравилась. «Какой потрясный креатив, – мечтательно вспоминал Шеф, вытаскивая из снега копыта в валенках. – Не то что сейчас». Согласно задумке Данте, в самом страшном, Девятом круге Ада, содержались грешники, «обманувшие доверившихся», а сам круг подразделялся на четыре пояса. Пояс Каина населяли «предатели близких», пояс Антенора – «предатели родины», пояс Толомея – «предатели сотрапезников», а пояс Джудекка был битком набит «предателями благодетелей». Среди льдов, согласно тексту «Божественной комедии», пребывал и сам Шеф. Вмёрзнув в айсберг, он терзает в трёх пастях Иуду и Гая Кассия с Брутом – двух из двадцати заговорщиков, прирезавших Юлия Цезаря. «Ну и фантазия у тебя, синьор, – сказал потом Шеф Данте (тот прибыл в Преисподнюю, померев после завершения „Божественной комедии“). – Три пасти сразу – я ж, извини меня, не дракон. Что за монструозное мышление?» Средние века Шефу вообще не нравились. Да, это удачное время, когда прислужники Голоса, проявив самоуправство, казнили и сожгли тысячи людей, обвиненных в шпионаже на Ад, и испортили себе имидж, но изображения Шефа оставляли желать лучшего. Как правило, художники живописали жуткое существо с шипастыми крыльями, в окружении моральных уродов.
– Эй, хозяина… твоя моя пропускай… моя ушёл мала-мала белка бить…
Шеф посторонился – одетый в кухлянку и собачьи унты, на лыжах (но в неизменном пенсне) сноровисто прошёл рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. Да уж, пребывание в условиях вечной мерзлоты настолько меняет менталитет, что любой ариец за полвека превратится в чукчу.
…Шеф остановился. Поправив полярные очки, он проверил GPS-навигатор. Ага, уже на месте. Сквозь пургу виднелись наполовину занесённые снегом чукотские яранги. Из озера Коцит слышался рёв моржей. Среди яранг высилась одинокая башня Ледового дворца с обвисшим чёрным флагом.