ная Тьма, Истинный Огонь, Живительная Вода, Первородная Земля и Изначальный Воздух. Они являются кровью, плотью, сутью и костьми любого из миров. Прикосновение к Основе возможно лишь для уникумов, одарённых сверх меры счастливчиков. Таковых в Карастели рождается до прискорбия мало, редко когда их число во всем мире превышает два десятка. За всю летописную историю не ведомы случаи, когда такие маги рождались бы от простых женщин. Только сильная магичка способна зачать наследника с подобным даром.
Внезапно поиск Шаритона, странный брачный контракт и требования императора обрели логику и смысл. В других мирах они искали магичек с сильным даром. И мой дар, судя по всему, попадал в категорию не просто сильных, а сильнейших. Возможно, остальные девушки обладали не меньшими талантами. Я прикинула, сколько энергии ушло бы на переход между мирами для двадцати пяти человек, и изумилась масштабам проведённой операции. Ни в одной другой книге не встречались истории о подобных переходах. Максимум — несколько человек. Получалось, что Шаритон и его коллеги совершили что-то невероятное. И мне не стоило удивляться, что они основательно осведомились о моих жизненных обстоятельствах. Я даже примерно могла представить, какие ритуалы они использовали, чтобы выявить сродство крови императора и потенциальных невест. О них я тоже читала.
А кровь? Прямо перед моим арестом в институте все проходили медосмотр и сдавали анализы. Да и в тюрьме кровь брали. Что самое интересное, давала я её добровольно, а именно это — важнейшее условие проведения ритуалов. Получается, что маги собрали информацию обо всех девственницах и провели ритуалы с образцами крови. Колоссальная работа, вот почему их пришло так много.
А ещё я вспомнила, что Шаритон владел стихией Тьмы. И это должна была быть Абсолютная Тьма. А какая Тьма у меня?
«А ты сама как думаешь?» — весело спросила она.
«Получается, что если мы постараемся, обучимся колдовству и открытию порталов, то сможем пойти домой? Вернуться?» — тоненьким голоском спросила Наивность.
«Вернуться — вряд ли, а вот погостить… В нашем мире магии нет, а тюремный срок за наркотики и побег — есть. Висит дамокловым мечом. Поэтому на Землю можно отправляться только в режиме вошли и вышли. Приключение на двадцать минут», — деловито сказал Разум.
«Мы читали, что базовый курс обучения в Ковене — три года. Плюс столько же — отработка. Порталы туда вряд ли входят. А значит ещё несколько лет сверху. Как раз кончится срок давности по всем нашим прегрешениям», — уверенно сказал Оптимизм.
«Я бы на это не рассчитывала. В законах мы ничего особенно не смыслим. В любом случае, если у нас настолько сильный дар, то мы обязаны научиться его использовать и контролировать», — сказала Осторожность.
«Я — Тьма! Я — свобода! Я — воплощение необузданности ночи! Однажды я возьму верх», — прошелестела темнота внутри меня.
«Та шо ты говоришь? Сиди и не отсвечивай. У нас таки есть ещё одна очень веская причина научиться ходить порталами между мирами. Месть. А то грустит там без нас Николаша, надо бы его навестить. Порадовать. В глазки его голубые посмотреть», — ядовито сказал Сарказм.
«Это правда. Нехорошо оставлять дела незавершёнными. Его нужно наказать. Какие у кого варианты?» — спросил Разум.
«Устроить ему эректильную дисфункцию. Пожизненную», — по слогам проговорила Сексуальность.
«Прогнать голого по людной улице», — робко предложило Стеснение.
«Перекинуть его в этот мир одного, без денег, одежды и знания языка», — хмыкнула Осторожность.
«Вскрыть и проверить, есть ли у него сердце. Ну и как он вообще устроен. Интересно же», — воодушевилось Любопытство.
«Забрать у него всё самое ценное, лишить жилья и денег», — высказалась Жадность.
«Если у него есть возлюбленная, то рассказать ей всю правду о его поступке!» — горячо заговорила Любовь.
«Ничего не делать. Простить его и жить дальше. Он сам себя накажет тем, какой он человек», — тихим голосом сказала Наивность.
«Таки полностью поддерживаю последний вариант!» — согласился Сарказм.
«Правда?»
«Конечно! Ты же химическую кастрацию предложила? Или мне послышалось? Хотя для этого хозара и такого будет мало!» — зло рассмеялся он в ответ.
«В общем, варианты имеются. Осталось дело за малым — научиться эти самые порталы открывать», — подытожил Разум.
Я как раз возвращалась в замок с пустыря, когда заметила, что в окнах мерзавки горел свет. Ставни и створки распахнулись настежь, а изнутри доносились её крики. Подобрав юбку, припустила к стене. Не удивлюсь, если в каких-то кустах неподалёку уже засела Тарда. Такое соседство претило, но информация важнее.
— Как он мог? Как он мог так со мной поступить? — выла Дельмина.
«Как, как поступить?» — заелозило Любопытство.
— Я никогда не выйду за этого занудного, одержимого придурка! Будь он трижды Ро́хский! Мне плевать! Пусть будут прокляты эти законы! И эти десять родов, которые могут жениться только между собой! — кричала она, рыдая и с грохотом швыряя что-то тяжёлое.
«Неужели нас избавят от общества мерзавки? Шикарный подарок. Кто бы ни был этот загадочный он, мы ему за такое скажем большое спасибо!» — обрадовался Разум.
— Любовь моя, тебе не придётся выходить за другого. По крайней мере, до тех пор, пока я жив. У нас есть план. Нужно просто немного ускориться. Ответь отцу, что ты согласна, но просишь отложить бракосочетание на первый день зимы, чтобы успеть всё подготовить. И попроси выслать швей, деньги и ткани на подвенечное платье, — раздался низкий голос Гнеббиса.
— Ты думаешь, что у нас получится? — всхлипнула она.
— Да, я уверен. Мне придётся уехать на какое-то время, сама понимаешь, зачем. Попробую обосновать это рабочей необходимостью. Думаю, что мой заказ уже должен быть готов, — успокаивающим вибрирующим голосом говорил он.
Дельмина, судя по всему, поплыла. Истерить перестала, затихла, а вскоре раздались звуки поцелуев и сладострастные ахи и вздохи. Пора было возвращаться к себе. Да уж, жаль, что мерзавку не отдают замуж в первый день лета. Он уже совсем скоро.
До окончания моего контракта оставалось чуть больше двух месяцев. Домомучительница платила теперь с таким видом, будто я её обворовывала. Хотя как по мне, так издевательства мерзавки стоили не тройного, а стократного увеличения жалования. От моих мучений бабища получала искреннее удовольствие. Обязательно скажу ей всё, что о ней думаю, когда возьму последний расчёт.
Утром за столом вечернее происшествие никак не обсуждали, что заставило усомниться в способностях Тарды. Орала-то грандая Асульская вчера так громко, что её наверняка слышали даже в подвале. Однако, в людской — тишина. Могло ли быть какое-то магическое вмешательство? Могла ли я подслушать сквозь него? Как же тяжело быть самоучкой! Но всё объяснилось гораздо проще.
— Ох и стара я стала! Уснула вчера едва за ужин, — пожаловалась Фикла.
— Меня тоже тяжёлый сон с ног срубил, еле до кровати добрела, — ответила ей Эльдига.
Оказалось, что все вчера уснули рано и спали очень крепко до самого рассвета. То-то утром очереди в туалет не было! Мастер Рольг ходил какой-то хмурый, на еду смотрел с подозрением. И даже ел сегодня не на третьем этаже, а вместе с остальными.
— Помяните моё слово, то сон был колдовской! Ворожбу на нас навели! — запричитала луковая бабка.
— Против ворожбы Мастер Эссельк быстро бы разобрался. Мож, схарчили чего дурного… — сказал Дий и с намёком посмотрел на повара.
— Из дурного тут только ты, будешь вякать — тебя схарчим. Задницу твою лодырную на котлеты пущу, — беззлобно ответил повар. — По-твоему дурак я, сам себя дурманить?
— Да будет вам! Бывают такие дни, когда в сон всех клонит. Какая уж тут ворожба? Мне лекарь сказывал, что кровь по венам в такие дни медленнее бежит, вот и хочется прилечь да подремать, — ответила Эльдига.
— Так то́ в дни пасмурные да дождливые! А вчера солнышко светило! Неужто не разумеешь разницу? — не унималась Фикла.
— Такое в разные дни может приключиться. Уж магистр лекарь получше тебя знает! — сказала Эльдига и принялась за еду.
Остальные тоже затихли. О предполагаемой свадьбе Дельмины никто не заговорил.
Когда к часу я принесла поднос с едой, мерзавка уже встала и злобным зверем кружила по комнате. Спальня представляла собой поле битвы истеричности и вседозволенности. Победили обе. На полу валялись осколки, один столик осел грудой дерева и щепок, на мраморном полу зияла вмятина. Сама Дельмина с низко опущенными уголками рта пыталась надеть бордовые ботинки без шнуровки типа лоферов. Я невольно залюбовалась их чистым и ярким оттенком. У меня вся обувь была непонятно-коричневого цвета. В такой невзрачной обуви имелся только один плюс — ни навоз, ни грязь, ни сточная канава не могли уже повлиять на её цвет.
Видимо, ботиночки оказались малы. Дельмина швырнула один в зеркало позади меня, и оно со звоном осыпалось на пол. Хорошо, что я успела отпрыгнуть.
— Я возьму другие покои! Те, что дальше по коридору. Вещи мои чтобы мигом перенесла, страхолюдина убогая! Всё поняла? — яростно закричала она.
Кивок её вполне удовлетворил. Она ринулась прочь из разгромленной комнаты, оставив поцарапанный бордовый ботиночек лежать среди осколков. Жалко так, хорошая же вещь. Я таких даже в продаже не видела, не возили на деревенские ярмарки цветную обувь. И чего она злилась? Магичка же. Есть же бытовое заклинание, которое может обувь и одежду по размеру подогнать. То ли слабая, то ли просто дурная.
Я перенесла поднос в новую, пока чистую и целую спальню. И отправилась собирать вещи и наводить порядок в старых покоях. До обеда не управилась. На этот раз поела в тишине, одной из последних. Аяла грустно ковыряла кашу. Осмотрелась, убедилась, что мы остались вдвоём и тихонько спросила:
— Ая, ты чего грустишь?
— Гнеббис уехал, сказал, что надолго, — громко сглотнула она.
— И что?
— Без него тоскливо… он такой хороший… — сдавленно ответила Аяла и уронила несколько крупных слезинок на стол.