– Охохоюшки! – Андрей встал и начал расхаживать по салону – думалось ему всегда лучше на ногах, чем сидя или лежа…
Идея с мембранами, конечно, перспективная… Но от самой идеи до ее практического воплощения ой как далеко. Наверняка возникнет столько технических и прочих проблем, что раньше чем через полгода ожидать приемлемых результатов не стоит. А то и позже, делая скидку на всевременной российский бардак…
Это в тетрадке легко написать уравнение реакции синтеза, например, аммиака, а вот осуществить данный синтез на практике… Габеру[3] не просто так Нобелевскую премию за это присудили, чтоб он сдох, гад этот…
Так что ожидать в ближайшее время рождение эффективной глубинной бомбы не приходится. К гадалке не ходи – скоро возникнут проблемы, причем зачастую «на ровном месте»…
А с англичанами «делиться», разумеется, придется. Будем надеяться, что не в одностороннем порядке. Хотя за это пусть голова у морского министра болит, но Григорович человек ухватистый и хозяйственный, сумеет отжать у союзников что-нибудь соответствующее взамен…
Этот разговор произошел еще в сентябре, а сейчас эсминцы Шестого дивизиона уже вовсю экспериментировали на предмет практического применения глубинных бомб.
Результаты были обнадеживающими: хоть «Свирепого» и здорово «контузило» от разрывов одной из них, но это только свидетельствовало о мощности удара «гидравлического молота» по достаточно хрупкой конструкции кораблей не очень серьезного водоизмещения.
В случае чего идти на таран и гарантированно корежить свой корпус эсминцам теперь было не обязательно – достаточно пройти рядом с перископом и сбросить парочку бочек с пироксилином или тротилом метрах в десяти от вражеской субмарины…
Глава 15. Зонгулдак
– Да-да, войдите!
– Ваше высокопревосходительство, – зашел вестовой Лысухин, – его высокоблагородие, командир броненосца, просют вас на мостик подняться…
– Иду.
Андрей специально поднял свой флаг на «Пантелеймоне» (бывшем «Князе Потемкине-Таврическом»), чтобы не стеснять контр-адмирала Новицкого – начальника дивизии линкоров, который остался на «Иоанне Златоусте», возглавлявшем кильватер.
А операцией можно руководить с любого корабля – была бы связь налажена. С этим как раз дела обстояли вполне пристойно, но командир «Пантелеймона», капитан первого ранга Каськов, здорово нервничал по поводу наличия командующего на борту и регулярно спрашивал у адмирала советов по вопросам, решить которые было вполне в компетенции «первого после бога».
Однако на этот раз вызов на мостик оказался совершенно по делу.
– Что случилось, Митрофан Иванович? – Голос Эбергарда прозвучал весьма неласково, совершенно недвусмысленно давая понять, что если его опять подняли, дав поспать менее часа из-за того, что радио с отряда заградителей приходят с искажениями, как произошло два часа назад, то каперанг рискует услышать немало нелестных слов в свой адрес.
– С «Кагула», ваше высокопревосходительство, передали, что наблюдают на норде три дыма курсом на ост. Просят инструкций.
«Вот-те нате – хрен в томате!» – С Андрея моментально слетели остатки сна. Три дыма – это почти наверняка боевой отряд. Неужели турки настолько обнаглели, что послали «Бреслау» и еще кого-то выполнять некую операцию в Черном море при полном господстве русского флота в его акватории?
Или наоборот: отправили конвой из транспортов не под самым берегом Анатолии, а через середину… Надеясь, что морские просторы укроют их «шапкой-невидимкой»…
В любом случае, реагировать нужно было немедленно.
– Передайте на «Кагул», чтобы он «сбегал» к дымам и выяснил, кто это так нахально разгуливает по театру военных действий. Передавайте открыто, без шифровки – время дорого.
– Есть! – вскинул руку к козырьку фуражки Каськов, на его лице нарисовалось совершенно явное облегчение – наконец-то ответственность с себя снята…
Каперанг быстро набросал на листке текст радиограммы и отправил его с матросом к передатчику.
– Кофе не желаете, ваше…
– Давайте без чинов, Митрофан Иванович. Время дорого, чтобы сейчас его на эту трескотню с титулованием терять. А кофе – с удовольствием. И хорошо бы – покрепче.
В ожидании «допинга» Андрей осмотрел с мостика эскадру. Вернее, ту ее часть, которая не была скрыта легким туманом.
«Иоанн Златоуст» вел за собой «Пантелеймона», который уверенно держался в кильватере переднего мателота. Легкий зюйд-ост относил в сторону дым из труб флагмана контр-адмирала Новицкого, и поэтому следующий за ним броненосец не испытывал проблем как с удерживанием в струе головного, так и с наблюдением по всему горизонту…
Справа шли пароходы-брандеры; бесшабашные лейтенанты, стоящие на их мостиках, приняв командование над этими старыми калошами в первый и последний раз, вели свои суда к месту «последней стоянки» (вернее – «лежанки»). На дно морское. Но в нужном месте. И если эти лоханки затонут именно там, где им предписано планом операции или хотя бы где-то рядом, то это будет поважнее, чем уничтожить десяток турецких транспортов. Или даже броненосец утопить – заблокировать Зонгулдак, это, конечно, не выиграть войну на Кавказе, но очень серьезный шаг к победе там.
Трюмы «смертников» до самого последнего возможного предела загрузили булыжниками и обломками старых бетонных плит. Чтобы максимально затруднить работы по расчистке фарватера турецким (читай – «немецким») водолазам. Для этой же цели в трюмах возле бортов на пароходах установлено по несколько подрывных зарядов, которые проделают серьезные пробоины в корпусах брандеров…
Так что, просто заткнув мелкие отверстия и накачав затопленные суда воздухом, поднять их на поверхность у турок не получится…
Чуть поотстав от брандеров, дымил «Император Николай Первый» – гидроавиатранспорт, наспех введенный в состав флота. Он нес на своем борту «глаза» готовящейся операции – четыре летающие лодки. Авиация Черноморского флота впервые собиралась принять участие в боевых действиях.
Андрей прекрасно знал, что будущее войны на море – это удары с воздуха и из-под воды, но пока «исполнители» данной стратегии являлись почти «экспериментальными» образцами, и всерьез надеяться на их решающее воздействие на противника не приходилось. Однако в предстоящей операции гидросамолеты с «Николая» могли принести немалую пользу в качестве корректировщиков огня эскадры. Да и несколько десятков бомб, которые были на бортах аэропланов, никак не помешали бы атаке на ворота Зонгулдака. Пусть и не попадут куда хотелось бы, но помогут «создать настроение» у турок.
Слева шли в кильватере «Памяти Меркурия», «новики». Четыре штуки: «Беспокойный», «Дерзкий», «Гневный» и «Быстрый» – «силы быстрого реагирования». Эти «ребята» вместе могли «завалить» даже «Бреслау» – последний козырь турецкого флота на этом море, если тот обнаглеет настолько, что посмеет испытывать судьбу в стычках с русскими эсминцами последнего поколения.
Надо сказать, что «новики» являлись редким исключением из правила: «Россия может сделать все, что угодно, лучшее в мире, но в единственном экземпляре…»
Никто не посмел бы спорить, что новые русские «большие миноносцы» превосходят своих визави из любой страны мира по всем основным параметрам. ПО ВСЕМ!
Скорость, артиллерийское вооружение, торпедное. Дальность плавания, живучесть…
На планете не существовало эскадренного миноносца, который посмел бы попытаться сравниться с гордостью русского флота.
А вот по правому борту вспарывали своими форштевнями миноносцы, можно сказать, «игрушечные». Систершипы тех, кто воевал и погибал под Порт-Артуром. Созданные по образу и подобию «Стерегущего» и «Страшного», потопленных там, на Тихом океане…
Но здесь, на Черном море, даже эти, самые слабые миноносцы сейчас могли опасаться только трех кораблей турецкого флота: «Бреслау» и двух эсминцев: «Ядигар» и «Нумуние». Причем два последних превосходили «соколов» только при бое один на один (или два на два).
Вся остальная турецко-германская шелупонь рвалась вдребезги и пополам, а от более мощных кораблей противника даже эти русские миноносцы уходили легко и непринужденно…
– Радио с «Кагула», Андрей Августович, – прервал мысли командующего командир броненосца.
– Что там?
– «Бреслау» с миноносцами.
Значит, все-таки эти… Какого дьявола им понадобилось сейчас в море? Что за пакость задумали? О готовящейся закупорке Зонгулдака чуть ли не на севастопольском рынке болтали, и не знать о начале операции турки не могли. Зачем же так рискуют?..
– Погуляев начал преследование, – продолжил Каськов.
– Отставить! Радируйте на крейсер: «Немедленно вернуться к эскадре!»
Каперангу осталось только пожать плечами и исполнить приказ командующего.
– Я не понимаю, что происходит, Митрофан Иванович, – пояснил свое распоряжение Эбергард, – но вижу, что нас просто приглашают погоняться за своими кораблями. А значит, мы этого делать не будем. Даже если османы окончательно сойдут с ума и поманят нас в сторону от Зонгулдака своими антикварными броненосцами, операция будет продолжена. Пока брандеры не лягут на дно перед воротами порта, на все остальное – плевать.
Хотя кошки скребли в душе командующего флотом очень даже здорово. Андрей совершенно не понимал, зачем германо-турецкое командование подвергает такой опасности свои самые ценные корабли, которые хотя бы пока еще могут представлять угрозу для некоторых отрядов Черноморского флота. Не станет «Бреслау» и этих двух эсминцев… (Эбергард совершенно не сомневался, что речь идет именно о собратьях «Гайрета» и «Муавенета», погибших при атаке Одесского порта.)
Ну, вот что они могут сделать в данный момент? Все воинские перевозки временно прекращены… Набросать «фрикаделек» в окрестностях какого-нибудь порта? Произвести артналет на него?
Беспокойство зазубренным гвоздем засело в мозгу адмирала, но прекращать или даже просто корректировать план атаки подходов к главному турецкому порту на Черном море Эбергард не стал.