Тем временем Канарис и Протце создали склад оружия для своих секретных частей. На нем хранилось до 2400 винтовок, которые в случае необходимости можно было быстро переправить на корабли.
Итак, финансирование налажено, оружие приготовлено. Теперь можно было вербовать людей. Тут самое время вспомнить о членах распущенного добровольческого корпуса. Озлобленные, не нашедшие себе место в жизни, способные на любую авантюру, умевшие лишь одно — воевать, они оказались самым благодатным материалом для вербовки.
В этих условиях и был создан «Союз бывших офицеров Эрхардта». Отчасти он представлял собой тайную политическую группировку, отчасти полувоенную организацию. Те немногие офицеры Эрхардта, что попали на флот, поддерживали тесную связь со своими друзьями. В Вильгельмсхафене капитан третьего ранга Вольф фон Трота объединил всех бывших членов бригады в особую организацию, которая обязана была прививать флоту «дух Эрхардта», то есть национализм.
Впрочем, от командования флотом сие не осталось в тайне. Летом 1921 года большинство офицеров Эрхардта увольняют со службы. В то же время к руководству «Союзом бывших офицеров Эрхардта» приходят более радикальные люди. Они стремятся теперь создать подпольную военно-политическую организацию, которая станет движителем будущего переворота.
Однако без денег и без единодушной поддержки рейхсвера путч не удастся, в этом заговорщики уже убедились. Поэтому они налаживают контакт с военными, предлагая создавать секретную армию на случай будущей войны. Интересы действующих и отставных военных сходятся. Возникает новая подпольная организация, члены которой не остановятся даже перед убийством по политическим мотивам. Организацию назвали «Консул» — по псевдониму ее руководителя Эрхардта, который объявился в Мюнхене под кличкой Консул Эйхман.
Вскоре связь с боевыми группами «Консула» устанавливает Канарис. В самой организации рады были такому сотрудничеству: появлялась конкретная работа, люди стали получать жалованье. Причем Канарис платил так щедро, что среди посвященных лиц его начали считать подлинным финансовым главой организации Эрхардта. Деньги, вырученные от продажи оружия, пошли в дело.
Чем теснее Канарис сотрудничал с «Консулом», тем сильнее втягивался в тайные политические махинации. Возникало все больше сомнений в его лояльности демократическому правительству. Еще можно было понять, когда офицер, заботясь о боевой мощи флота, втайне действует вопреки проводимой правительством политике разоружения. Но Канарис стал сотрудничать с подпольной организацией, чей главарь разыскивается за государственную измену. Хуже того: он продолжал поддерживать организацию «Консул» даже тогда, когда молодые фанатики, входившие в нее, начали убивать своих политических противников, «предателей родины», и запугивать население.
Все это мало волнует Канариса, равно как и тот факт, что Эрхардт поручает своим офицерам помочь некоему неприметному и очень агрессивно настроенному вождю какой-то мелкой партии Адольфу Гитлеру создать полувоенный отряд. Впоследствии именно его штурмовые отряды дестабилизируют республику; но пока же именно офицеры Эрхардта создают и обучают коричневую гвардию Гитлера.
Установил ли Канарис отношения с Гитлером еще в ту пору? Биограф Канариса Хайнц Киль утверждает, что наш герой встречался с будущим фюрером в Мюнхене еще в 1923 году. Но доказательств тому нет: Канарис умел прятать концы в воду. Доподлинно известно лишь одно: капитан-лейтенант был четко информирован о деятельности Гитлера и о его штурмовых отрядах.
В мае 1923 года Эрхардт перестает поддерживать отношения с Гитлером — тот не хотел больше терпеть диктат эрхардтовских офицеров.
В то же время в Киле появляется основатель штурмовых отрядов, лейтенант флота в отставке Ханс-Ульрих Клинч. Канарис налаживает связь и с ним.
Тем временем Гитлер планирует в Мюнхене путч. Члены «Консула» требуют, чтобы Канарис поддержал антиправительственное выступление. Шансы на успех велики. Французские и бельгийские войска — невзирая на вялые протесты правительства — заняли Рур 11 января 1923 года. Страна переживает экономическую катастрофу. В Баварии, в Западной и Центральной Германии люди открыто выражают недовольство властью.
Канарис уступает нажиму. Его доверенное лицо, капитан третьего ранга Шульце, ведет переговоры; теперь в случае путча командование балтийского флота будет действовать заодно с членами «Консула». Флотское начальство берет на себя финансирование и вооружение их боевых команд. Организации «Консул» передается 12 пулеметов; кроме того, в Киле оборудуются многочисленные тайники с оружием, которым могут воспользоваться боевики при первом же удобном случае.
В разгар этой подготовки Канариса настигает приказ берлинского командования. В июне 1923 года его отзывают с должности и назначают старшим помощником капитана учебного крейсера «Берлин», базирующегося в Киле. Канарис передает служебные и секретные дела Шустеру и уныло поднимается на борт корабля, где его поджидал старый знакомый — капитан «Берлина» Вилфрид фон Левенфельд.
Канарис поражен тем, с какой строгостью Левенфельд распоряжается у себя на судне. Он не терпит пререканий, стремится доказать всем, что он — образцовый офицер флота. Он хорошо знает, что повышения по службе ему трудно добиться: президент Эберт будет придирчив к такому, как он, человеку, запятнавшему себя участием в Капповском путче.
Неудача полностью переменила Левенфельда. Отныне капитан хотел, чтобы все видели, какой он «верный республиканец». Канарису было трудно приспосабливаться к такому стилю жизни, но пришлось. Вот-вот в Мюнхене и Киле выступят путчисты, а он, словно раб на галере, прикован к палубе учебного судна «Берлин». Правда, в те дни, когда судно стояло в порту, Канарис общался со своими друзьями, но многое уже проходило помимо него.
Лишь преданность кадетов ободряла его. Среди них Канарис замечает юношу, которого никогда уже не позабудет: вытянутая шея, продолговатое лицо, словно бы сложенное из двух разных половинок, крупный нос, острые, выдающиеся скулы, плохие передние зубы.
Так выглядел кадет Рейнхард Гейдрих, 1904 года рождения, сын оперного певца и актрисы, вежливый и обворожительный, умеющий подольститься. У него были причины добиваться расположения Канариса. Он чувствовал себя одиноким: никто из кадетов не любил «козу» — так звали Гейдриха за его высокий, плаксивый, почти что блеющий голос.
Канарис почувствовал расположение к этому надменному и в то же время кокетливому кадету — у них были общие политические пристрастия. Гимназист Гейдрих был некогда связным в добровольческом корпусе генерала Меркера. Националиста Канариса не раздражало и то, что Гейдрих оказался членом антисемитского «Союза борьбы и защиты немецкого народа».
Гейдрих великолепной игрой на скрипке умел снискать и расположение Эрики Канарис. Вильгельм не возражал против домашних концертов — его семейная жизнь складывалось не очень удачно, а тут хоть какое-то разнообразие. Хотя сам Канарис был равнодушен к музыке, он охотно позволял Эрике и Рейнхарду музицировать, а сам удалялся на кухню, где, надев белый поварской колпак, готовил ужин.
Не изменило прохладных отношений супругов и появление на свет дочери Евы. Фрау Канарис не интересовалась делами мужа, и того мало что удерживало дома. Он никогда не ездил с женой отдыхать — тем более что. у него был благовидный предлог: с 1913 года ему не предоставляли отпуска.
Канарис испытывал депрессию, чувствуя себя не у дел. Пока он нес свою нудную службу, где-то в стороне разыгрывались события, волновавшие всю нацию: 8 ноября 1923 года провалился «пивной путч» Гитлера; плачевно закончилось и выступление боевиков «Консула» в Гольштейне. Командование запретило офицерам флота поддерживать любые отношения с этой организацией. Казалось, времена вольницы, путчей и добровольческих корпусов окончательно канули в прошлое.
На душе у Канариса было скверно. Он не видел для себя никаких перспектив и, несмотря на то что 15 января 1924 года был произведен в капитаны третьего ранга, решил покинуть флот. Новый приступ малярии стал подходящим предлогом. Он пишет рапорт об увольнении. Судовой врач «Берлина», доктор Шульте-Остроп, записывает в его личном деле: «Физически истощен. Испытывает душевный упадок».
Однако начальник базы Гагерн недхотел терять такого человека, как Канарис. «Мне хотелось бы в интересах флота сохранить Ваш ум, Вашу энергию, Вашу работоспособность», — писал ему Гагерн 6 февраля 1924 года. Ему ясно, что настроения Канариса объясняются ноябрьскими политическими событиями. Далее в том же письме Гагерн смутно намекает на некие задачи, которые, «пожалуй, на полгода займут Ваше внимание. Я определенно могу обещать, что это будет поручено Вам».
Канарис понял намек и отозвал рапорт. Тем более что в заключение письма Гагерн рекомендовал по прочтении сжечь его. Похоже было, что речь идет о новой секретной миссии. Энергия возвращалась к Канарису.
ПРИКЛЮЧЕНИЯ БЫВАЮТ РАЗНЫЕ
В ЦЕЛЯХ ВОЗРОЖДЕНИЯ
Контр-адмирал Гагерн сдержал слово. Через несколько недель Канарису поручают совершенно секретную миссию. В мае 1924 года он, одетый в штатское, поднимается на борт парохода «Рейнланд», который направляется на Дальний Восток. Цель путешествия — японский портовый город Осака.
Небольшой пароход двигался неторопливо. У туриста Канариса оказалось достаточно времени, чтобы обдумать полученное задание. Ему предстояло найти пути для восстановления немецкого подводного флота.
По мнению союзников, подводные лодки были весьма грозным оружием немцев. Во время войны они парализовали британский флот. Поэтому победители отобрали или затопили все имевшиеся в наличии лодки и категорически запретили строительство новых. Верфи и даже чертежи конструкций были уничтожены.