Николаи изо всех сил пытается наладить дела в своем ведомстве. Его агенты просачиваются за линию фронта, его люди старательно допрашивают пленных. Отдел Николаи разрастается. В 1916–1917 годах он сближается с Людендорфом — в ту пору фактическим диктатором Германии. С этого момента военная разведка стремительно расширяет круг своих полномочий.
На Германию легла тень Николаи, «отца лжи» — такое прозвище ему дали его левые противники. Никогда еще в Германии власти не создавали столь мощное орудие пропаганды, как спецслужба германского генштаба III В. Однако даже самые закоренелые пессимисты не ожидали, что ведомство Николаи развалится в течение считанных дней. В ноябре 1918 года Николаи был уволен со службы, а его отдел расформирован. Большинство секретных бумаг вскоре сгорело.
ВЛАСТИ НОВЫЕ — ДЕЛА СТАРЫЕ
Революционеры, пришедшие тогда к власти, твердо решили искоренить из жизни страны все, что напоминало о деятельности спецслужб. Они сами в течение многих лет были объектами слежки этих служб, их жертвами. Никогда впредь, повторяли они, немецкие власти не станут шпионить за собственным народом. «Долой политическую полицию», — взывали социал-демократические брошюры еще в 1911 году. И вот новые власти взялись за дело.
Левый социалист Эмиль Эйхгорн, народный комиссар общественной безопасности, распустил пятый отдел берлинского управления полиции, занимавшийся в том числе политическим сыском. Его служащие были уволены, все бумаги изъяты. В других городах революционеры действовали так же. Все попытки министерства иностранных дел создать новую разведывательную службу терпели неудачу.
Но власть левых радикалов длилась недолго. Вскоре революционеров в управлении полиции потеснили умеренные социал-демократы. Они воссоздали политический сыск, ведь стране постоянно угрожали путчисты — то левые, то правые, а властям надо было упреждать экстремистов. Вот и Капповский путч показал: если бы правительство вовремя узнало о планах мятежников, ему не пришлось бы спасаться бегством.
Из рук вон плохо действовала после войны и контрразведка. В конце 20-х годов в Германии все вольготнее чувствуют себя советские шпионы. «Немецкая полиция поразительно плохо справлялась с активностью различных советских служб», — считает американский историк шпионажа Дэвид Даллин. Полиция не ведала, где находятся явочные квартиры подпольных коммунистических организаций, не знала состав их участников, не выявляла агентов советских спецслужб в Германии, не подозревала, что Советы развернули на территории страны целую агентурную сеть, занимавшуюся промышленным шпионажем.
Бессилие полиции побуждало военных вновь взять спецслужбы под свое крыло. Демократы с недовольством взирали на активность военных и на возрождение политической полиции, хотя и согласны были с тем, что левых экстремистов в армии надо обуздывать.
Этим и занималась созданная еще осенью 1919 года «служба разведки и контрразведки» рейхсвера. Руководили ею офицеры распущенного отдела III В.
«Во всех подразделениях вооруженных сил и бригадах рейхсвера, — говорилось в приказе командующего рейхсвером от 24 ноября 1919 года, — необходимо создать службы контрразведки». В их задачи должны входить: пограничная контрразведка, защита от иностранного шпионажа, внутренняя агентурная служба, наблюдение за собственными войсками, а также контроль за всей политической жизнью и, в частности, за деятельностью леворадикальных партий. Итак, новая служба преследовала явные политические цели.
Впрочем, руководители новой спецслужбы остерегались повторять опыт Николаи. Они подчеркивали, что их задача — лишь охранять войска от проникновения в их ряды шпионов и политических экстремистов.
Летом 1920 года руководители абвера — службы разведки и контрразведки — въезжают на четвертый этаж дома 72–76 по набережной Тирпица в Берлине. Среди этих людей мы видим майора Фридриха Гемппа, бывшего заместителя Николаи н руководителя новой службы, а также трех действующих офицеров, семерых бывших офицеров и некоторое число служащих.
Начинает абвер очень скромно. Нет денег, недостает простейших подручных средств: радиотехники, фальшивых паспортов, симпатических чернил. В середине 20-х годов, когда жизнь в Германии стабилизируется, Гемпп реорганизует от дел. Подобная структура сохранится в абвере и в дальнейшем. Итак, возникают три отдела: абвер-I (разведка), абвер-II (шифровальная служба и служба радиоподслушивания и перехвата) и абвер-III (борьба со шпионажем). Абвер активизирует свою деятельность на восточной границе, где, как считают, можно ждать нападения со стороны Польши.
При преемнике Гемппа подполковнике Гюнтере Швантесе происходит слияние армейского абвера и военно-морской спецслужбы.
Естественно, на флоте были недовольны грядущей реформой. «Хорошо известно, что разведывательная служба работает тем лучше, чем она децентрализованнее, поскольку это повышает секретность ее действий. Кроме того, громоздкий аппарат в этой сфере опасен по известным политическим причинам, да и вражеской контрразведке легче бороться с его деятельностью», — заявлял командующий ВМС.
Но протесты были бесполезны. 30 марта 1928 года обе соперничавшие прежде службы были слиты воедино. Впрочем, недолго радовался и Шван-тес. В конце 1929 года его сменил ставленник Шлейхера полковник Фердинанд фон Бредов. Интересы флота в его ведомстве стал представлять капитан второго ранга Конрад Патциг.
Он сумел примирить извечных соперников и быстро нашел контакт с Бредовом. Патциг вспоминает: «Бредов был немного тщеславным человеком, а людьми тщеславными очень легко манипулировать». Оба офицера хорошо ладили друг с другом, и в июне 1932 года, когда Бредов покидает свой пост, он рекомендует себе в преемники именно Патцига. Армейские офицеры затаили дыхание: в ведомстве, считавшемся исстари вотчиной прусских военных, будет хозяйничать какой-то моряк. В абвере намечался явный раскол. Положение спасает начальник войскового отдела генерал Адам. Он заявляет, что Патциг заслуживает доверия и всем армейским офицерам следует тесно сотрудничать со своим новым шефом.
Сам Патциг, произведенный тем временем в капитаны первого ранга, быстро доказал всем своим критикам, что он — отличный организатор. При нем абвер развивает бешеную активность. Его агенты проникают в секретные службы неприятельских стран.
Майор Гриммайс, руководитель отдела секретных донесений, старается расширить сеть своих людей на Востоке. Прежде всего разведка интересуется делами в Польше. Наблюдение за ней ведут филиалы абвера в Кенигсберге и Штеттине. Нужны агенты и в Советском Союзе.
Впрочем, у абвера появился и первый надежный союзник. Литовская спецслужба готова помогать немецким коллегам вести разведку на Востоке — в ответ Гриммайс делится с ней секретными материалами по Польше.
АБВЕР И ГЕСТАПО
И вот 1933 год. В Германии возникает новая секретная служба — «тайная государственная полиция». Создал ее прусский премьер-министр Геринг. Он отобрал у уголовной полиции два ее особых отдела — политическую полицию и отдел по борьбе с государственной изменой — и объединил их. Некий почтовый чиновник, придумывая печать, сократил название нового ведомства. Так, Geheimes Staatspo-lizeiamt превратилось в Gestapo. Вскоре миллионы немцев поймут, что нет в их языке слова ужаснее, чем гестапо.
28 февраля 1933 года рейхспрезидент своим декретом — «ради защиты народа и государства» — упразднил все права граждан и позволил полиции без судебного ордера арестовывать людей, обыскивать их дома, отбирать их собственность, прослушивать телефонные разговоры, вскрывать письма. Никогда в стране не было более страшной полиции, чем гестапо.
Напрасно некоторые историки пытаются уверить, что с самого начала офицеры абвера были недовольны диктатом и произволом, которые насаждало в стране гестапо. Нет, напротив, абверовцам нравилось, с какой настойчивостью и удачливостью работает новая служба. Они быстро нашли общий язык. Абверовцы даже подавали советы камерадам из «Stapo» (так официально говорили), как им улучшить работу.
В дальнейшем оба ведомства стали соперничать, но настоящей вражды между ними все-таки не было. Люди гестапо и люди абвера равно были продуктами своего времени. Абвер и гестапо не раз успешно сотрудничали. Так, уже в начале 1934 года им удается обезвредить одного из самых опасных шпионов, угрожавших интересам Германии в этом столетии.
Польский разведчик Юрик Сосновски, бывший ротмистр-улан, глубоко проник в тайны рейхсвера. Ему помогала целая сеть агентов и осведомителей (в основном это были женщины). Друг Канариса Протце, теперь работавший в абвере-III, сумел внедрить в окружение поляка пару своих агенток. Потом он известил об этой операции гестапо, и 27 февраля 1934 года ловушка захлопнулась.
Однако уже в апреле отношения между гестапо и абвером начинают портиться. В это время Гиммлер, руководитель охранных отрядов (СС), добивается, чтобы гестапо вывели из-под контроля Геринга и подчинили ему. Из обычного органа безопасности гестапо превращалось в орган тотального подавления.
Одним из первых эту опасность заметил тогдашний начальник абвера, Патциг. Он точно помнил, когда это случилось: в тот весенний день 1934 года, когда к нему пришел человек, ставший живым Люцифером полицейского государства, новый глава гестапо.
Имя его уже мелькало на страницах этой книги. Помните: юноша, любивший играть на скрипке в комнате Эрики Канарис, кадет, внимательно слушавший Вильгельма Канариса? Юная бестия, дьявол. Это он — Рейнхард Гейдрих собственной персоной.
В апреле 1931 года обер-лейтенанта Гейдриха выпроваживают с флота «за недостойное поведение» (он обещал жениться и цинично отказался). С тех пор Гейдрих до мозга костей ненавидел всех морских офицеров, и Патциг почувствовал это сразу.
14 июня 1931 года Гейдрих, бывший офицер, человек без определенного места работы, приходит к Гиммлеру, педантично-театральному рейхсфюреру СС. Гейдрих чувствовал, какой силой могут стать охранные отряды. Всего за 20 минут этот молодой неудачник начертал на листе бумаги, как нужно организовать контрразведку в частях СС. Она будет защищать партию от врагов. Гиммлер рассматривает этот лист бумаги и объявляет о создании «службы безопасности рейхсфюрера СС» (СД). А самого приблудного посетителя, предложившего эту схему, он назначает шефом новоявленной службы.