И это не единственная попытка Канариса найти подходы к союзникам. В столицах многих нейтральных европейских государств появляются его эмиссары, выискивают американцев и британцев, готовых пойти на контакт. Однако действовал шеф абвера очень осторожно и осмотрительно — при малейшем подозрении его эмиссары тут же исчезали.
Больше всего Канарис надеялся на испанских посредников. Местные дипломаты настойчиво уговаривали англичан встретиться с немцами.
Наконец, летом 1943 года Канарис достиг поставленной цели. Генералы Мензис и Донован известили его, что готовы увидеться с ним в Испании. Вскоре руководители трех спецслужб съехались в Сантандер.
Канарис изложил свой старый план: перемирие на западе; устранение или выдача Гитлера; продолжение войны на востоке. Генералы согласились. С тем и разъехались.
Однако пакт трех «супершпионов» длился не долго. Президент Рузвельт одернул Донована, а руководитель Интеллидженс сервис постарался не афишировать свою поездку в Испанию.
Для Канариса это означало крах. Выйти из войны не удалось. Теперь надо было думать о другом.
Злейшие враги из РСХА тем временем готовились нанести ему смертельный удар. О его тайных контактах с союзниками прознал Шелленберг. Правда, сам шеф СД тоже искал новых хозяев, готовясь спрыгнуть с тонущего корабля. Его агенты обивали пороги кабинета Даллеса. Подчас Шелленберг пользовался теми же посредниками, что и Канарис. Так, в картотеках того и другого значились и Ланг-бен, и принц фон Гогенлоэ. Но прежде чем покинуть тонущий корабль, Шелленберг легко мог расправиться со стареющим шефом абвера!
Канарис боялся этого, а потому, быть может, не заметил опасности, исходившей из недр самого абвера…
ВРЕМЯ СОБИРАТЬ КАМНИ
ПИР ВО ВРЕМЯ ЧУМЫ
В начале 1943 года в приемной Канариса появились два человека. Они хотели срочно переговорить с шефом абвера. Стоило первому из них назвать свое имя, как обоих тут же пропустили в кабинет шефа: штурмбаннфюрер СС Хартмут Плаас был одним из давних знакомых Канариса. Они знали друг друга с начала 20-х годов.
В последнее время Канарис и Плаас часто встречались, эсэсовец предупреждал об очередных кознях против абвера и его служащих. Он и теперь пришел с недобрыми вестями.
Спутник Плааса, публицист Франц Йозеф Фуртвенглер, пришел просить за своего друга, еврея, который в 1938 году совершенно легально покинул Германию и уехал в Голландию. Когда же немецкие войска заняли эту страну, его, как и тысячи других евреев, депортировали в Польшу; теперь он попал в «лагерь смерти». Сумеет ли шеф абвера спасти этого человека, как спасал многих?
Однако Канарис отказал в просьбе. Он откровенно признался, что сам находится на краю пропасти. Оба гостя с ужасом смотрели на усталого, измученного человека, в каждой фразе которого сквозило отчаяние. Шефа абвера с трудом можно было узнать. Щеки его казались впалыми; лицо — побледневшим; глаза были затянуты поволокой; сигара, стиснутая пальцами правой руки, подрагивала; очевидно, он стал много пить. Неужели это и был изобретательный тактик, «хитрый лис» Канарис?
Адмирала угнетало не только всесилие империи СС, но и слабость абвера. Организация, которую он много лет возглавлял, рушилась на глазах. Заслуги ее были в прошлом, а неудачи продолжались. Именно сотрудники абвера проморгали перемещения советских войск под Сталинградом; для них стало сюрпризом и появление англо-американских войск в Северной Африке в ноябре 1942 года.
В диверсионной работе теперь тоже случался провал за провалом. Летом 1942 года абвер пытался высадить 8 диверсантов в США, но затея была с самого начала обречена, поскольку командир группы выдал замысел американской спецслужбе. Провалились также операции «Боярышник» (восстание в Южной Африке), «Тигр» (нападение афганцев на британские владения в Индии), «Шамиль» (антисоветское восстание на Кавказе) и другие.
«Этот каналья Канарис снова подвел нас!» — бранился Йодль. Вермахт теперь все чаще проигрывал сражения, и шефа абвера ругали все подряд. Он теперь редко показывался в ставке фюрера, уступив эту малоприятную обязанность Бюркнеру.
Теперь пришло время расплаты за то, что все эти годы Канарис руководил абвером импульсивно, по настроению, без нужной в таких делах педантичности. Аппарат явно разбух, отделы соперничали друг с другом, интриговали; мелочные склоки были обычным делом. А шеф лишь устало взирал на творящуюся вокруг него мышиную возню, тупо следил, как абвер скользит в пропасть.
Чем меньше успехов было у этого ведомства, тем обширнее становились его штаты. В абвере теперь было больше референтов, чем агентов. Уровень образования многих офицеров был «ужасающе низок». Сотрудниками абвера обычно становились офицеры запаса, весьма далекие от шпионажа. У них катастрофически не хватало знаний; они зачастую не могли осознать, насколько важны полученные сведения, гнали наверх откровенную туфту, упуская в то же время важные детали. В абвере было также полным-полно «казематных медведей» — так на солдатском жаргоне именовались господа пенсионного возраста, тихо доживавшие свой век на казенных харчах в каком-нибудь отдаленном филиале.
Впрочем, и более крупные филиалы работали под стать головной организации. Всюду царила военнобюрократическая рутина. Зачастую разведчики, пренебрегая делами, попросту прожигали жизнь в экзотических местах. Немало их пало жертвами «роковых красавиц», работавших на спецслужбы противника, а то и попросту были перекуплены.
Скажем, португальская организация абвера, откуда агенты забрасывались в Англию, была знаменита разудалыми попойками. «Кутежи повторялись столь регулярно, — вспоминал старший штабс-интендант Макс Францбах, — что у многих не хватало времени, чтобы толком проспаться».
Нередко женщины, заодно работавшие и на другие разведки, садились буквально на головы незадачливым разведчикам. Так, в лиссабонском филиале абвера всеми делами, по существу, заправляла легендарная Мышка — секретарша, любовница, а впоследствии и жена Людвига Кремера фон Ауэнроде — номинального руководителя. Своего рода знаменитостью была жена Фрица Каучке — офицера, жившего в Альхесирасе, в окрестностях Гибралтара. Она могла запросто потерять ключ от сейфа, сунуть важные бумаги в кофеварку и т. п.
В филиалах абвера сплошь и рядом заводили не только фавориток, но и собак. Когда Канарис приезжал куда-нибудь с проверкой, бывалые люди в нужную минуту выпускали пса, и адмирал тут же добрел.
Дело иной раз доходило до казусов. Британские контрразведчики, перехватывая немецкие радиограммы, долго гадали, что за таинственный агент Аксель должен вот-вот появиться в Альхесирасе. Особенно их озадачило такое шифрованное сообщение: «Осторожно с Акселем. Он кусается!» На что вскорости последовал ответ: «Цезарь в госпитале. Аксель его все-таки покусал».
Еще один штрих из жизни абвера этого периода. Когда агентам не удавалось найти стоящую инфома-цию, они «взбивали пену», то есть попросту высасывали сведения из пальца. Настоящим гением по этой части оказался Пауль Фидрмук — офицер, работавший в Лиссабоне. Он создал на бумаге целую шпионскую организацию «Остро», которая добывала массу военной информации из США, Канады и Англии. Сведения о ее деятельности через какое-то время стали достоянием контрразведки союзников. Ее агенты сбились с ног в поисках неуловимых шпионов, а Фидрмук и в ус не дул — продолжал гнать дезинформацию, сбивая с толку и своих и чужих.
И такие любители «пены» водились почти в каждой зарубежной организации абвера. Например, в афинском филиале трудился бывший профессор ориенталистики, призванный в армию. Вместе со своим другом он стряпал для начальства всевозможные сообщения с Ближнего Востока, выдумывая и текст этих сводок, и имена агентов.
Зачастую агенты были нечисты на руку. В абвере процветала коррупция, сплошь и рядом случались недоимки. Адмирал на все это смотрел сквозь пальцы, а то и вовсе не глядя подмахивал огромные командировочные счета, которые то и дело подсовывали ему.
Кстати, и сам фаталист Канарис, созерцавший гибель страны, теперь особо не церемонился с кассой абвера. Так, ему ничего не стоило послать самолет за свежей клубникой в Испанию или за тюльпанами в Голландию. Своих фаворитов он осыпал дорогими подарками, за казенный, естественно, счет. Тот же Фидрмук — творец незримой шпионской сети — как-то получил от шефа табакерку, усеянную бриллиантами и принадлежавшую некогда самому Наполеону.
Бухгалтер мог без конца жаловаться, что офицеры абвера, вернувшись из командировки, вообще не подают финансовые отчеты, — шеф попросту не хотел слышать его.
Понятное дело, такое попустительство развращало абверовцев все больше. Воровать стали буквально под носом у шефа. Так, офицеры мюнхенского филиала контрабандой стали вывозить за границу валюту, ковры, картины. Берлинские сотрудники брали с собой в заграничные командировки жен, освобождали от воинской службы богатых коммерсантов, за сооветствующую мзду записывая их себе в агенты. Зачастую брали на службу друзей, родственников, а те, в свою очередь, не забывали порадеть своим близким. Все брали пример с шефа, который попристраивал своих племянников и племянниц в испанских и португальских филиалах абвера.
Так важнейшее военное ведомство превратилось в некую синекуру.
Западные противники прекрасно знали, какая коррупция процветает в абвере. Поэтому своих «агентов влияния» внедряли в тех городах, где любовь к сладкой жизни вконец изматывала бравых немецких офицеров: в Лиссабоне, Мадриде, Стамбуле… Британско-советский шпион Ким Филби впоследствии вспоминал: «Мы знали имена, псевдонимы, адреса, мнимую и настоящую деятельность большинства филиалов абвера, например, в Барселоне, Бильбао, Виго, Альхесирасе и т. д.».