Отоспавшись, Канарис отправился в адмиралтейство и представил отчет о последнем плавании «Дрездена». Он не стал приукрашивать события — напротив, выплеснул всю накопившуюся в душе злобу. Офицер хотел знать, почему «Дрезден», спасшийся после битвы при Фолклендах, никак не мог раздобыть уголь и был настигнут неприятелем.
Одного виновника, впрочем, Канарис знал. То был Цезарь Верхан, директор судоходной компании «Космос». Он, по мнению офицера, и палец о палец не ударил, чтобы помочь снабжению «Дрездена». Канарис назвал действия директора «подрывом интересов рейха».
Начальство отметило напористость молодого офицера, его упорство в достижении цели: 16 ноября он был произведен в капитан-лейтенанты. Однако его не спешили отправить на фронт — в разведывательном отделе адмиралтейства обратили внимание на отчет Канариса о вербовке агентов во время боевых действий в Латинской Америке. Боевые действия на Средиземном море набирали силу, и здесь тоже надо было разворачивать агентурную сеть. Канарис показался вполне подходящим человеком для этой цели.
ПОД МАСКОЙ КИКИ
В мае 1915 года Италия вступила в войну на стороне Антанты. Борьба с морскими поставками в страны союзной коалиции переносится и в Средиземноморье. Особое значение приобретают подводные лодки — в Средиземном море им куда легче действовать, чем в бурной Атлантике.
Однако вести успешную подводную войну против стран Антанты мешает одно обстоятельство. Средиземноморские союзники Германии — Австро-Венгрия и Турция — практически не располагают боеспособными подлодками. Немецкий же флот базируется в 4 тысячах морских миль от ближайшей австро-венгерской базы в Катгаро. Субмаринам рейха трудно добираться туда. Поначалу в адмиралтействе даже сомневались, стоит ли использовать их в этом районе? Но практика показала: да, стоит.
В апреле 1915 года немецкая подлодка U-21 под командованием капитан-лейтенанта Отго Херсинга впервые отправилась в Средиземное море. Она намеревалась помочь турецким солдатам, оборонявшим Дарданеллы от британско-французского экспедиционного корпуса. Херсинг двигался окольным путем, огибая Англию с севера. Посреди Средиземного моря неожиданно кончилось топливо — пришлось срочно сворачивать в Катгаро и заправляться там, а потом уже плыть к Дарданеллам. Поход длился целый месяц. Однако успешные действия лодки U-21 — она потопила два британских линкора, повредила еще один корабль и помогла туркам отстоять Дарданеллы — ободрили адмиралтейство. Решено было и впредь посылать лодки в Средиземное море.
Летом 1915 года адмиралтейство решило начать боевые действия в Средиземном море с участием крупных подводных лодок. Берлинское руководство подталкивала к этому и позиция правительства США, недовольного ходом подводной войны в Атлантике. В итоге подводные лодки Германии ограничили свои действия Северным морем. Высвободившиеся субмарины были направлены в Средиземноморье. К октябрю 1915 года в Катгаро прибыли первые пять немецких подлодок.
Вскоре подводная флотилия развернула широкую торговую войну. Лодки совершали вылазки в разные районы Средиземноморья. Так, U-21 действовала у берегов Сирии; другие субмарины забирались в западную часть моря и даже выходили в Атлантику. Например, U-38 уничтожила британские и французские суда, стоявшие на рейде в Фуншале, на острове Мадейра.
Однако, чтобы успешно вести действия на такой обширной территории, надо было наладить снабжение субмарин. Ведь подлодки, действовавшие в западной части Средиземного моря, находились в тысячах миль от баз в Катгаро и Поле. Что прикажете делать, если торпеды выпущены, топливо вышло, а аккумуляторы сели? Для поддержки боевых действий нужна была надежная агентурная сеть.
В этой части моря немецкие агенты могли действовать лишь на территории одного-единственного государства — нейтральной Испании, правительство которой тем не менее сочувствовало Германии. Поэтому сразу после начала войны разведслужба ВМФ создает базу в этой стране. Агенты были призваны снабжать немецкие военные суда сведениями о передвижениях врага и необходимыми материальными средствами.
Руководил этой секретной деятельностью капитан третьего ранга Ханс фон Крон. Хотя он и не занимался прежде разведкой, в адмиралтействе полагались на его знание Испании и связи: тесть Крона, португальский коммерсант и нештатный консул, был вхож во влиятельные деловые круги Испании.
Однако Крону недоставало фантазии, умения в одиночку решать неожиданные проблемы, что так важно для руководителя секретной службы. Вдобавок он был не очень энергичен по сравнению с другим шефом шпионской сети в Испании — военным атташе при посольстве майором Калле, который представлял здесь интересы армейской разведки. Тут-то и должны были пригодиться рвение, изобретательность Канариса, направленного ему в помощь.
30 ноября 1915 года Канарис тронулся в путь. Через несколько дней он уже в Мадриде, прибыл туда окольным путем — через Италию и Францию. По соображениям конспирации Канарис держался подальше от немецкого посольства. Он снова жил с чилийским паспортом и снимал жилье на имя Рида Росаса, часто меняя место жительства. Со своим шефом Кроном он встречался только на его частной квартире. Курьеров и агентов поджидал в каких-нибудь пустынных местах. Подписывался чаще всего псевдонимом Кика, придуманным (помните?) еще в гимназии.
Словом, капитан-лейтенант вел жизнь настоящего тайного агента. И она, черт возьми, ему нравилась!..
Кику быстро оценили в небольшой компании немецких агентов в Мадриде и их испанских покровителей. Деловые люди Мадрида, а также молодые флотские офицеры помогали Канарису, как могли. Белокурому extranjero, любившему испанскую и латиноамериканскую культуру и тамошний стиль жизни, открывались многие двери в испанской столице.
«В Испании, — писала герцогиня де ла Торре незадолго до прибытия Канариса, — общество проникнуто прогерманскими настроениями. Немцы завоевали себе любовь женщин и священников. Женщины — самые большие германофилки, поскольку мать-королева, австриячка, конечно, симпатизирует австрийцам и немцам. Чтобы понравиться матери-королеве, которая все еще очень влиятельна, надо быть германофилом — единственно потому, что так настроена и она…»
Король Испании Альфонс XIII также благоволил к немцам. Майор Калле умел добиться расположения высочайшей особы. Он стал постоянным спутником жизнерадостного монарха, даже его другом. Их отношения были настолько доверительны, что британский резидент в Испании, капитан Туи, обеспокоился: «Король болтает чересчур много. Боюсь, что он выдает врагу информацию, полученную от морских и военных атташе союзников».
Как видите, обстоятельства складывались удачно. Канарис почти беспрепятственно посещал портовые города Испании и вербовал новых агентов. Помогали ему агентурные центры в Мадриде, Сан-Себастьяне, а также один агент в Бильбао.
Постепенно сложилась разведывательная сеть, служившая интересам ВМФ. Центр ее располагался на юге Испании. В Валенсии действовал Карлос Фрике, в Кадисе — коммерсант Рикардо Классен, в Картахене — капитаны Майер и Шталь…
Уже к началу 1916 года германские агенты осели во всех важнейших портах Испании. В пивных они подслушивали болтовню пьяных матросов с кораблей союзников. В Гибралтаре прельщали испанцев, работавших на британской базе, деньгами, выданными Кикой. Так что почти каждую неделю Канарис присылал Крону отчеты, докладывая о предполагаемых действиях союзников.
Труднее было выполнить другое задание — наладить снабжение подлодок. Испанских торговцев, готовых поставлять провиант немецким кораблям, оказалось немного. Обзавестись же лодками и небольшими судами, которые могли бы подвезти все самое необходимое субмаринам, считалось и вовсе делом невозможным. И тут-то Канарису неожиданно помог один из крупнейших судовладельцев Испании.
Принц Макс фон Ратибор, немецкий посланник в Мадриде, был связан с группой испано-немецких банкиров; причем было даже непонятно, кто от кого зависел. Так, посол задолжал банковской группе Кохерталера — Ульмана — Левина 250 тысяч песет. В свою очередь, банкиры нуждались в согласии Ратибора на экспорт закупаемой ими продукции.
Так вот, банкир Ульман прослышал, что Канарис никак не может раздобыть себе лодки и небольшие суда. Он свел его с промышленником Хорасио Эче-варрьетой, которому принадлежала судостроительная компания, располагавшая верфями в Кадисе, Барселоне и Ферроле. На них-то Кика и предложил наладить строительство небольших вспомогательных судов для Германии.
Эчеваррьета согласился, выставив единственное условие: такого рода операции должны быть тщательно засекречены от его британских клиентов и испанских властей — как-никак Испания была нейтральной страной. Канарис не возражал: в умении камуфлировать свои действия он уже достаточно поднаторел.
Во время частых визитов на верфи Эчеваррьеты он, выступавший под личиной сеньора Росаса, выдавал себя за специалиста по судостроению, приехавшего из Южной Америки. Потому инженеры и служащие верфи всерьез верили, что выполняют заказ для какого-то чилийского работодателя.
Тем временем Канарис — опять же при поддержке Эчеваррьеты — набирал среди местных моряков экипажи на эти суда. Весной 1916 года первые лодки были готовы. Эти плавучие базы стали незаменимыми помощниками при ведении подводной войны — особенно в районе Кадиса и Канарских островов.
Дружба Канариса и Эчеваррьеты впоследствии еще раз пригодится Германии — 10 лет спустя, когда страна примется опять оснащать флот.
ПРИКЛЮЧЕНИЯ НА СВОЮ ГОЛОВУ
Казалось бы, все в порядке. Но Канарису вскоре надоело заниматься «такой тягомотиной». Он просит перевести его на торпедный катер. Крону не хотелось терять своего лучшего сотрудника, но все же он согласился, тем более что к особе Канариса выказало интерес командование балтийской морской базы, расположенной в Киле.