— Всё верно. Ещё на корме должно стоять одно четырехдюймовое орудие, и пушка Лендера. Две оставшиеся пушки Лендера, планируем установить на крышу ангара, или на передней надстройке. Чтобы в любом направлении, стрелять могли две противоаэропланные пушки.
— С артиллерией мы разобрались, хотя на гидрокрейсере она не главная. Главное оружие это гидросамолёты.
Маслов повёл меня на корму.
— Вот здесь будет ангар на три самолёта, ещё один можно держать здесь в полуразобранном виде. С боков ангар будет закрыт, сверху тоже на половину, сдвижной крышей.
— А как доставать гидропланы?
— По бокам второй дымовой трубы будут установлены краны, которые и будут доставать гидропланы из ангара через проём. А там в ангаре каждый гидросамолёт на специальной тележке будет подкатываться к проёму и подаваться под кран. Зато гидросамолёты будут защищены от воздействия воды.
— А как вы их хотите там расположить, ширины может не хватить?
— Так мы по полтора метра на каждый борт расширим ангар, и все будет в порядке.
— Но тогда должно войти не три, а все четыре гидросамолёта.
— Возможно и войдут, но это мы выясним когда получим гидропланы.
— А вы не думали, что можно ещё пару аппаратов разместить на крыше ангара? Тогда корабль сразу повысит свои боевые возможности.
— Как же не думал. Вот потому-то мы и решаем, куда установить пушки Лендера, на крышу ангара или на надстройку.
— Тогда я за то чтобы добавить ещё пару гидропланов.
— Если после перестройки остойчивость корабля будет в приделах нормы, то мы добавим ещё пару аппаратов.
— Анатолий Иоасафович, тогда к тебе ещё один вопрос. Когда корабль будет готов? Вы даже не представляете, как он нам нужен.
— Планируем к маю всё закончить, если только другую работу не подбросят. А в этом вы будете виноваты.
— О, как! Я ещё в чем-то и виноват буду.
— А как же. Натопили в Рижском заливе немецких кораблей, вот и говорят, что по мере их подъема мы будем их восстанавливать.
— Ну, дорогой мой корабел, это тоже важное дело, так как там есть такие нужные для нашего флота корабли, которых в нашем флоте до сих пор нет. Слишком уж долго их строите. Там на дне Рижского залива находятся несколько быстроходных турбинных крейсеров. Вот их, ой как нам не хватает. Да и не только их, нам нужны также эсминцы, и их достанут со дна. Только вот зима скоро, и залив замерзнет. По-всей видимости из того что лежит на дне, большинство подымать будут только на следующий год.
— Но один германский корабль должны притащить сюда на ремонт уже в скором времени. И это будет германский линкор, тот самый, что всадил несколько снарядов в «Петропавловск». А до ледостава, возможно ещё сумеют поднять один или даже два крейсера, и столько же мелких судов. И не забывайте, что за зиму надо будет довооружить почти все крейсера Балтфлота.
— Так эта работа не одним нам достанется, её распределят по всем заводам. Это так, но работать придется круглосуточно, чтобы успеть до весны всё установить.
— Похоже, вы адмирал не знаете, но вот уже как месяц, все заводы производящие военную продукцию работают в три смены.
— Что, управляющие заводов согласились на восьми часовой рабочий день. Так они же удаваться из-за потери прибыли, надо сколько ещё народа принять и зарплату платить.
— Да нет, тут немного по-другому. Теперь все работают по десять часов, но работают на совесть, а в третью смену на четыре часа выходят только те, у которых основная работа менее тяжелая. Вот из них создают подсобные бригады, которые занимаются подготовкой к основному производству.
— Это что-то типа — возьми это, отнеси туда, а ты принеси то, и положи тут.
— Да, что-то в этом роде. И между прочем, это сокращает время работ. Пришли рабочие на смену, а тут уже всё готово. Ненужный хлам убран, а новый материал подан, бери и работай.
— Но тогда некоторым из рабочих приходится уже не по десять часов работать, а по четырнадцать.
— Это так. Но от лишней копейки ещё никто не отказывался.
Понаблюдав ещё с полчаса за проведением работ на будущем гидрокрейсере, я далее направился на «Измаил», и тут шли работы, но не так интенсивно как на других кораблях, но наверно более споро чем в моей реальности, я этого не знаю. После осмотра Балтийского, мой путь лежал на соседний судостроительный завод, решил посмотреть в каком состоянии будущий авианосец Российского флота. Перебравшись через большую Неву, я оказался на Адмиралтейских верфях. По сравнению с соседом тут тишина и спокойствие. В основном завод занимался ремонтом боевых кораблей и здесь в это время находились крейсера «Диана» и «Адмирал Макаров». Если «Диану» только ремонтировали то на «Макарове» совмещали ремонт с модернизацией. Возле крейсера я встретился с его командиром Владиславлевым, который наседал на какого-то мастерового и о чем-то оба спорили. Но увидев меня Владиславлев перестал спорить и только отвернулся от своего оппонента, как тот незамедлительно воспользовался этим и тут же быстренько слинял от греха подальше, завидев ещё и приближающего к месту спора адмирала. Владиславлев хотел продолжить разговор с мастеровым, повернулся к нему и увидел что тот уже быстрым шагом покидает место словесной перебранки. Владиславлев глядя в спину удаляющего махнул в сердцах рукой и направился ко мне на встречу.
— Ваше превосходительство, как я рад видеть вас во здравии, но не ожидал вас тут увидеть. Когда было объявлено о вашем тяжелом ранении, то вначале мы не могли в это поверить. Тогда все очень переживали, а после того как прошел слух, что вы вряд ли выживете, всех это просто потрясло. После завершения боя, когда никто не ожидал такого, все радовались победе и скорому приходу в Гельсингфорс, а тут вас ранило.
— А ну Петр Петрович хватит тут причитать, как видишь, стою перед тобой живой и относительно здоровый. В Ревельском госпитале врачи оказались на высоте, дырки заштопали, а теперь меня отправляют на юг, сил набираться. Вот я и решил, пока есть время посмотреть, как вверенные мне корабли ремонтируются.
— Так пойдемте ваше превосходительство, я покажу как продвигается ремонт корабля. У нас одновременно с ремонтом крейсера также решили усилить и его вооружение. Наш-то «Макаров» в том бою получил более тяжелые повреждения, чем «Баян». Вот потому и решили с него первого начать модернизацию. На «Баяне» просто провели ремонт без всяких переделок, и вчера он ушел на усиление группы адмирала Трухачева. Но и его тоже решили перестроить, вот как только начнет морозец опускаться, он обратно сюда вернётся.
— Был я на днях у Александр Константиновича на «Баяне». Одно его радует, что в том бою легко отделался. Так ещё и ремонт закончили сравнительно быстро. Но завидует тебе. Что именно на твой крейсер начнут вначале устанавливать дополнительное вооружение. И сожалеет, что вот до этого только сейчас додумались, а не перед войной.
— Так он сейчас там в действующем флоте у Курляндского побережья, а мне тут ещё стоять и стоять.
— Да нет, вот десант-то ему, как раз и не довелось поддерживать. Командующий оставил его «Баян» на пару с «Севастополем» в резерве, на всякий случай. Теперь сетует по этому поводу — «Пришел бы на сутки раньше, возможно его крейсер был бы включен в отряд прикрытия к Трухачеву». А так из всего первого тактического отряда, в строю осталось три крейсера да несколько эсминцев. Остальные корабли, как и твой крейсер на ремонте. По всей вероятности к весне придется тактическую группу создавать в новом составе. Одного линкора мы лишились.
— Жалко «Полтаву». Досталось ей крепко. С такими повреждениями теперь её до конца войны не восстановят.
«Полтаву» конечно жалко, но вот людей что на ней, да и остальных что в бою погибли, ещё больше жаль.
— Я с вами согласен, Ваше превосходительство, людей побило много.
Мы направились к трапу.
— Петр Петрович, не расскажешь мне, что это ты давеча на кого-то из корабельных мастеров в атаку пошел, что ему пришлось так поспешно ретироваться от тебя.
Да это та ещё сволочь, такой упрямый. Я ему говорю, что его мастеровые плохо заделали орудийный порт, от снятого 75-мм орудия в корме. И что эта его заплатка на полном ходу сама отвалится. А он утверждает, что она и снаряд выдержит.
— Я думаю, ты его переубедишь, это я тебе помешал своим появлением, а то ты его чуть не подмял своим корпусом.
Мы взошли на крейсер, и тут же были окружены офицерами корабля, и опять пришлось выслушивать их искренние пожелания в скорейшем выздоровлении и обратного возвращения на свою должность командира группы. Это могло продолжаться бесконечно, пока командир не направил их выполнять свою работу. А Петр Петрович сам начал мне рассказывать, каким после модернизации будет его крейсер. Он так эмоционально всё это преподносил, как будто именно он это всё придумал и сего подачи всё это затеяли перевооружение.
— Вот тут будет ещё стоять одна восьмидюймовая пушка — подведя меня к кормовому мостику и показывая место, где именно оно будет стоять. Вот для этого тут срежут фальшборт, чтобы он не мешал вовремя стрельбы. По разработанному проекту теперь наш крейсер будет иметь на вооружении 3-203-мм 12-152-мм.
Всё это я и так знал, но не стал ничего говорить Петру Петровичу, а только вместе с ним выражал восхищение.
— Петр Петрович ты только добейся того, чтобы восьмидюймовку обязательно оборудовали броневым щитом полузакрытого типа. Я этот вопрос тоже подыму кое у кого. Вот только я вскоре убуду на лечение и проконтролировать не смогу, так что ты настаивай, чтобы щит всё же изготовили и поставили.
Обязательно добьюсь, ваше превосходительство, никуда они не денутся, поставят.
Смотри мне. Вспомни «Варяг» с его открытыми орудиями, и поймёшь, для чего нужен этот щит. А теперь пошли посмотрим, что там под палубой твориться.
Спустились с ним на батарейную палубу, откуда происходил демонтаж 75-мм орудий. Теперь с возросшим водоизмещением эсминцев эти орудия были бесполезным грузом на крейсерах.