— Я попробую обсудить этот вопрос на собрании акционеров, и постараюсь уговорить их поступить, так как вы просите.
— Вот и отлично. Все равно второй крейсер в любом раскладе не достроить до конца войны, да и достраивать его будут уже по изменённому проекту. Так что некоторые материалы я посоветовал бы изъять с него. Такая же участь — чтобы вам не было обидно — ожидает и второй крейсер Русско-Балтийского завода, хотя по степени готовности он не в чем не уступает головному с вашей верфи. Но он также будут вводиться в строй по другому проекту, который уже разрабатывается. Как только «Светлану» сдадите, тут же на пару приметесь за свой крейсер «Адмирал Бутаков».
Заручившись поддержкой Путилова, я направился к Григоровичу с этим же планом, о скорейшей достройке головного крейсера объединенными усилиями двух верфей, а уж вместе с ним к Николаю II. Нам не пришлось его долго уговаривать, он пообещал нам своё содействие в этом деле.
— Вы уверены адмирал, что мы верно поступаем.
— Да Ваше Величество. Если мы и дальше будем распылять свои силы на одновременной постройке всех четырёх крейсеров, то получим в крайнем случае два крейсера, только к концу 17 года. А к этому времени может и война закончится а мы так и не получим бесценного боевого опыта при эксплуатации крейсеров. Ведь он нам будет нужен для проектирования новых крейсеров уже с учетом этой войны.
— Вы больно торопитесь адмирал, ещё эта война не закончилась, а вы строите планы о строительстве новых крейсеров.
— Так какой адмирал не мечтает, чтобы под его командованием были самые совершенные корабли в мире. Ну закончится эта война, и с чем мы останемся. Достроим мы эти четыре крейсера, и это будут все крейсерские силы на Балтике, так как остальные крейсера годятся только на слом, за исключением только «Рюрика». Но и его после войны надо ставить на модернизацию. Ещё четыре подобных корабля строятся для Черноморского флота. Вон англичане крейсера десятками строят. Да и Германия также пытается слишком не отстать от неё. Другие страны также постарались бы включится в эту гонку да пока у них с этой войной силёнок не хватает, да и того же боевого опыта нет, чтобы на основании его построить что-то приличное. Скоро Япония с американцами начнут закладывать новые крейсера для своих флотов. Вот только того самого опыта, что накопят англичане и немцы используя свои новые крейсера в боевых действиях у этих стран нет. САСША пока в войну не вступила, а у Японии на дальнем востоке противника нет. Так что без приобретённого опыта их первые крейсера….
Я резко замолчал, и понимаю, что начал что-то лишнее говорить, так как заметил что Григорович на меня очень пристально смотрит. Что-то меня понесло. Григорович наверно думает откуда я могу знать и про японские да и про американские если последние ещё только приступили к первым проработкам проекта турбинного крейсера, а японцы кажись уже парочку заложили к тем трем что в их флоте уже находятся. (Примечание. ГГ ошибался, их заложат только через полтора года один в мае второй в июле 1917 года) Но и у тех и у других первые крейсера нового типа выйдут не ахти какие, это касается в первую очередь япошек. Эту парочку типа «Тенрю» можно смело отнести к очень большим эсминцам или по-другому к лидерам. При водоизмещении чуть больше четырех тысяч тонн, несли четыре орудия в пять с половиной дюймов и шесть торпедных труб. Одно достоинство этих недокрейсеров или эсминцев-переростков их броневой пояс. А япошки их и строили именно в качестве лидеров эскадренных миноносцев, а не полноценных крейсеров. Хотя в последующие пять лет они заложили тремя последовательными сериями ещё полтора десятка подобных кораблей, но уже с усиленным вооружением и увеличивающим водоизмещением с каждой серией. Я ещё раз посмотрел на Григоровича потом на Императора и решил закончить свою прерванную речь.
— Я думаю их крейсера, выйдут так себе.
— Адмирал, а каким вы представляете должен быть крейсер для нашего флота? — вдруг задал вопрос Николай II.
— Ваше Императорское Величество, если вы имеете в виду на данный момент. То я представляю его таким. Водоизмещением в семь тысяч тонн, вооруженный шестью шестидюймовыми орудиями в трёх бронированных башнях или девятью стотридцатимиллиметровыми также в башнях. Броневой пояс не менее трех дюймов, да броневая палуба в два дюйма. Чтобы скорость была узлов так тридцать два или даже чуточку больше, а дальность хода не как не меньше пяти тысяч миль. Такой крейсер для Балтики в данный момент самый подходящий. Для других флотов водоизмещение надо увеличить, как и другие технические данные.
— Но адмирал, как мне известно, что пока никто не ставит на легкие крейсера орудия в башнях. А вы сразу предлагаете их установить на наши крейсера.
— Ваше Величество, это пока ещё никто не ставит. Так как во время войны быстрей и дешевле построить крейсер с обычными палубными установками, чем с башенными. А вот война закончиться и все примутся их ставить.
— Адмирал, вы мне что обещали две недели назад — вдруг задаёт мне вопрос Николай II.
Я изобразил на своём лице непонимание — Ваше Императорское Величество, покорнейше прошу меня простить, если что я запамятовал. Эти недели вышли очень напряженными, целыми днями я объезжал заводы Петербурга, да и не только их. Встречался и с нужными инженерами и изобретателями-самоучками кои в некоторых делах очень полезны для укрепления обороноспособности государства нашего. Так что может что-то я и запамятовал из того что вы мне поручили. Григорович усмехнулся, услышав всё это, и вновь сделал лицо серьёзным. Николай II также некоторое время молчал, потом заулыбался.
— Я вас понял, Михаил Коронатович. Вы — просто удивительный человек! Всем сердцем, не жалея сил печетесь о благе страны, и верите в то, что впереди будет только лучше! А когда вы вот также позаботитесь о своем здоровье. Вам было что сказано — поехать на юг и там залечивать раны, а вы чем тут занимаетесь. Бегаете по верфям и ругаетесь с их управляющими. Тут на вас уже жалуются, что вы во всё вмешиваетесь. Я прошу, вы поездку на воды не откладывайте, так как в скором времени вы понадобитесь нам в полном здравии.
— Так точно Ваше Императорское Величество, больше откладывать не буду, так как я практически все дела порешал, так что могу на месяц на родину съездить, поправить здоровье.
— Вот и поезжай, подлечись.
— Ваше Императорское Величество! Так я же всё по делу с ними воюю, нам на тех кораблях воевать, а не этим кабинетным крысам. Меня и корабельные инженеры поддерживают. А кто это там такой не довольный. Это случаем не Бишлягер? Говорит много, всегда пустое, но морду делает умную, заботливую, о правде, как отец родной. Но вот только дела стоят на месте.
Григорович не удержался, и смеясь произнес — В самую точку Михаил Коронатович вы сейчас охарактеризовали этого человека, я точно такого же мнения о нём. Он только тормозит всё работу, но вот поделать я с ним ничего не могу, он член правления Путиловской верфи. Также он может помешать в объединении работ по «Светлане».
— Тогда я вызову его на дуэль, если он будет ставить палки в колеса. Он что не понимает, что нам нужно быстрей ввести в строй этот корабль, или боится потерять барыши.
— О чем вы говорите адмирал, какая дуэль.
— Ваше Императорское Величество. Вот таких, как этот фигляр, пустобрёх, и в думе немало, они только делают вид, что заботятся о благе страны, а сами заботятся только о своём кармане, они только тормозят всё дело. Если он заупрямится, то крейсера что заложены на Путиловском, войдут в строй только после войны. А насчет дуэли я так… Я бы лучше протащил такого так он под килем конечно не корабля, а шлюпки, так как если что-то будет больше её, он просто помрёт со страху, ещё до погружения в воду. И своей перекошенной от ужаса физиономией перепугал бы всё рыбу в Неве, что после этого она два года перестала бы нереститься и ушла бы из реки. И что бы после этого про нас говорил простой люд, что мы их лишили последней радости посидеть на берегу и половить рыбку для ухи.
— Ну и скоморох вы Михаил Коронатович, верно о вас молва шла насчет этого, любите побалагурить.
— Ваше Императорское Величество да не буду я трогать этого Бишлягера, я уже заручился поддержкой Путилова как-никак он также член правления завода и вес имеет поболее.
— Как вам удалось заручиться у самого Алексея Ивановича.
— Он не только банкир или промышленник который думает только как бы побольше набить свою мошну. Но он ещё и патриот России и печется во благо её. Вот на этом-то наши взгляды совпадают. Прибыли прибылями, но надо ещё и родине помочь эту войну выиграть.
— Интересно вы рассуждаете. Тут он вчера мне проект одного закона на прочтение подал, так я нахожу его вполне заслуживающим внимания.
Я сразу понял, о чем идёт речь — это о поощрении солдат землицей. Быстро сработал Алексей Иванович. Вот только согласиться наш Государь на этот шаг.
— И знаете, что он предложил? Пообещать всем солдатам, участвующим в войне, наделами земли. Вот только где мы столько свободной земли найдем. Так он ещё и льготы предлагает особо отличившимся на фронте, в виде послабления налогов.
— А что, Ваше Величество это даже очень дельная мысль с его стороны. Да солдат будет знать, за что он сражаться. За свою землю, на которой он будет растить своих детей, и выращивать хлеб.
— Вот и вы адмирал туда же. Солдат и так за свою землю сражается.
— Это так Ваше Величество. Но вот если он будет знать, что у него будет собственная земля, а не общинная, на которой он только трудиться и которую в любой момент могут у него урезать. То и воевать он будет уже по-другому. А земли у нас на юге начиная от Волги и до Оби, она всех хватит.
— Вот и Путилов, тоже самое предлагает. Так кто же поедет на эти необжитые места.
— На то верно он и льготы предлагает, чтобы на новом месте крестьянин быстрей смог закрепиться и обжиться.
— Что-то Михаил Коронатович у вас с Путиловым взгляды подозрительно одинак