м Едрелеса и Портицы-Багази для крейсерства я пошлю и велю искать неприятельских судов, также и из оных устьев выходящих, ежели будут ловить; о чем сим известить честь имею.
ПИСЬМО Ф. Ф. УШАКОВА Ф. А. АХМАТОВУ О ПОСЫЛКЕ ТРЕХ КРЕЙСЕРСКИХ СУДОВ ДЛЯ ОХРАНЫ УСТЬЕВ ДУНАЯ ОТ ТУРОК
24 октября 1790 г.
Когда вы со флотилиею пойдете вверх Дуная, до возвращения вашего посылаю во оное устье для содержания тут поста и караула и охранения входа три крейсерские судна, а именно: «Кеки Тавро» под командою мичмана Купы, «Панагия Калигати» под командою мичмана Арфано и «Красноселье» под командою прапорщика Анонова. Прошу вас, милостивый государь, о содержании сего караула и охранении дать им от себя инструкцию и ваши приказания, а я приказал им со всякой точностию исполнять. Притом же не можно ли вам от флотилии прибавить к нам какое-нибудь судно с большими пушками; следовательно, сей пост останется довольно надежен и, уповаю, гораздо безопаснее, нежели бы я послал с кораблей туда солдатскую команду, оные ж мне никакой расстановки не делают. Ежели бы нашлись мелководные и еще мог бы к ним прибавить, прошу, милостивый государь, о распоряжении вашем, на каком основании там оставите, меня уведомить. Пушки с батареи, ежели можно, прошу приказать собрать на оные крейсерские суда. Сомневаюсь только, что у нас нет больших баркасов, также слышал я, что тут отмелистый берег, вы сами усмотреть соизволите, что можно, и все то, в чем надобность требует, приказать исполнить.
В надежде вашей ко мне дружбы с истинным моим почтением имею честь быть.
РАПОРТ Ф. Ф. УШАКОВА Г. А. ПОТЕМКИНУ О ПРЕБЫВАНИИ ФЛОТА У УСТЬЕВ ДУНАЯ ДЛЯ ПРИКРЫТИЯ С МОРЯ ДЕЙСТВИЙ ГРЕБНОЙ ФЛОТИЛИИ
25 октября 1790 г.,
корабль «Рождество Христово»
Вашей светлости донесть честь имею: по прибытии к Дунаю флот, мне вверенный, расположил я в удобном месте для охранения и прикрытия всех дунайских гирл и ко отражению, если показался бы в здешний край флот неприятельский. Крейсерские суда частями поставлены против устья Килии и Сулина. К устьям же Эдрелеса и Портиц сделан от меня особый отряд в числе лучших пяти крейсерских судов под командою господина подполковника Чапони с тем приказанием, чтоб, крейсируя против оных, с крайней осторожностию наблюдал, если из оных устьев побегут от флотилии нашей неприятельские суда или будут показываться из моря, оных ловить, брать в плен, а в случае невозможности — бить, жечь и топить, и при том в способное время старался бы несколько пройтить и дальше и, как можно, достать, взять в плен какое-нибудь судно для разведывания, где ныне находится флот неприятельский, ибо об оном сведения я не имею никакого. Если ж оные суда наши увидят, где флот неприятельский, старались бы всевозможно скорее возвратиться ко флоту и, идучи, о видимости оного делать сигналы.
В устье же Сулина по требованию господина генерал-майора и кавалера де Рибаса послал я одно крейсерское судно такое, которое в грузу ходит мельче всех прочих, для отгрузки с находящихся при флотилии транспортов, где оно и останется в распоряжениях командующего флотилиею.
Сверх всего, вместо требованных от меня со флота солдатской команды к содержанию поста при устье Сулина и охранению оного послал я туда три крейсерских же судна, которые, уповаю, могут войтить в реку, и приказал им остановиться при устье близ батарей и иметь всякое наблюдение и охранение оных мест до возвращения флотилии, подтвердя, чтоб по приходе в устье явились к находящемуся ныне там господину капитану 1 ранга Ахматову и получили бы от него приказание и инструкцию о содержании оного поста. Уповаю я, что оные под прикрытием флота будут безопасны.
Его ж превосходительство господин генерал-майор и кавалер де Рибае, сверх сего, требовал от меня со флота на флотилию вместо затопших при высадке десанта гребных судов, которых по великому недостатку при флоте отделить никак невозможно, ибо на кораблях комплекту их нет, а достальные снять опасно для военных судов, дабы не потерпели в разных случаях неминуемой крайности, что нередко с большими судами без гребных случается.
С прихода моего к дунайским устьям несколько рапортов уже от меня к вашей светлости отправлено чрез флотилию, бывшую при устье Килии. Не знаю, дошли ли они или нет. Я нарочно поставил против Килийского устья крейсерские суда, дабы чрез устье оной реки и флотилию получать повеления вашей светлости, но, сомневаясь, есть ли еще чрез оное место возможность, с сим рапортом моим послал еще особое судно, которому приказал иттить от Дуная к стороне Аккермана и искать удобного места, где бы можно к доставлению отдать на наши форпосты, и в том же месте ожидало бы на оный рапорт повеления вашей светлости, о чем прошу всепокорнейше, ибо оное судно должно будет на том месте стоять до получения оных.
Вчерашний день ветр был от норд-веста чрезвычайно крепкий, так что все море покрыто было белизною волнения, но благодарю Бога, что флот по одному якорю, а других подрейфовало в море, по стишении ж случился быть несколько под берегом на якорях, и повреждений на оном никаких нет, кроме что на нескольких судах подорвало от ветра; якоря все в скорости подняты будут, причем флот, мне вверенный, обстоит благополучно.
ПИСЬМО Ф. Ф. УШАКОВА Г. А. ПОТЕМКИНУ О ПРИЧИНАХ ЗАДЕРЖКИ ВЫХОДА ФЛОТА В МОРЕ
25 октября 1790 г.,
корабль «Рождество Христово»
Как флот, мне вверенный, в рассуждении исправления и необходимых приуготовлений и получения надобностей, тож напоследок и за противными ветрами не успел выйтить из Севастополя прежде 16 числа сего месяца. Посему опасаюсь я неудовольствия вашей светлости и лишиться приобретенных мною милостей, какие я чувствую и выше всякого благополучия почитаю. За долг нахожу в том себя предупредить: рвения и неусыпные старания мои вашей светлости довольно уже известны, не пропустил я нигде ни одной минуты праздно и от неосторожности и нерадения ничем не замедлил. Работы производил действительно день и ночь неусыпно, поспешал как наискорее и обо все доносил вашей светлости обстоятельно. Корабль «Леонтий» навел множество мне неусыпных работ, эскадра господина Пустошкина во многом была недостаточна, так отправлена была от Таганрогского порта, на который приносил он мне жалобу. Суда крейсерские из лимана пришли весьма поздно, перед самым выходом в море. День и ночь спешили брать с них на флот необходимые надобности, другие сдать к порту, особливо оными вещами снабжена эскадра Таганрогская.
14 числа ввечеру был я готов, 15 утром снимался с якоря. Крейсеры и часть флота выбрались на море, но противный ветр прочих остановил, как слышу. Сомнение на меня наводят больше ветры или разность оных, какой ветр в Крыму, то здесь весьма часто совсем другие, как и из сообщения ко мне господина генерал-майора и кавалера де Рибаса вижу: 15 числа отправился он из лимана при ветре SO, а меня с рейда не выпустил NW.
Вашей светлости осмеливаюсь откровенно в предупреждении объясниться, что я отличную охоту имею и желаю всегда больше быть на море, нежели в гавани. Я рвался и был до бесконечности печален, что не мог как наискорее лететь к исполнению повелений вашей светлости. Желал чрезвычайно ныне иметь еще раз дело с неприятелем к доставлению спокойствия. Простите меня, милостивейший государь, что осмелюсь я сказать: если бы вашей светлости угодно было повелеть мне иттить с прежним числом флота, не ожидая других, я несравненно вышел бы ранее, но видно так было Богу угодно. Может быть, провидение его сделало сие для сохранения флота, ибо, как я неоднократно вашу светлость уведомлять честь имел, какие пред тем случились быть весьма крепкие ветры, ежели бы при оных флот случился на море, конечно, мог остаться в расстройке, а ныне, может быть, святая воля его нас сохранит.
Я ко оправданию себя скажу только, что мне несравненно лучше бы быть на море, ранее нежели позже. Прошу всепокорнейше вашу светлость не лишать меня ваших милостей, сей удар только для меня страшен, ибо я оные почитаю всем моим благополучием и лаская себя надеждою с истинным наиглубочайшим почтением и совершенной преданностию имею честь быть.
P. S. От истинной и душевной моей преданности донесть честь имею: я со всею охотою к исполнению повелений вашей светлости готов посвятить всю жизнь мою, но к собственной вашей славе и чести боюсь безрассудно погубить труды ваших многих лет одним днем или несколькими часами и для сего всепокорнейше прошу перенесть терпеливо, если я иногда для сохранения флота не порыскую, дабы не ввесть его в опасность за каким-нибудь малым и незначущим предприятием. Да сохранит Господь его невредимо на будущую кампанию. Тогда есть надежда во многом к славе вашей светлости Всевышним определяемой, да дарует Господь. От истинной усердности молю его благость; все мои действия и дарованные от Бога успехи причитаю собственному счастью вашей светлости, ему Всевышний во всем способствует, а я иду стопами ваших наставлений, сопровождаем вашим мне отеческим благословением, через которое верную надежду полагаю на Бога; сверх того молю его благость: Господи, приклони ухо твое и услыши мя и от восстающих и стужающих на мя избави.
РАПОРТ Ф. Ф. УШАКОВА Г. А. ПОТЕМКИНУ С ПРОСЬБОЙ РАЗРЕШИТЬ ФЛОТУ ВВИДУ ПОЗДНЕГО ВРЕМЕНИ ВОЗВРАТИТЬСЯ ИЗ УСТЬЕВ ДУНАЯ В СЕВАСТОПОЛЬ
3 октября 1790 г.
По сходству повеления вашей светлости со флотом, мне вверенным, нахожусь я против устьев реки Дунай для прикрытия флотилии, дабы флот неприятельский не мог оную запереть при устьях дунайских. Флотилия несколько уже времени вся собралась в устья Сулина и Килии. Лодки, лансоны и прочие суда, вошедшие в Килийское устье, давно прошли уже вверх реки к Килии, также и прочие суда, вошедшие в устье Сулина, от 31 числа минувшего месяца все без остатка прошли вверх реки, по извещении ко мне от господина генерал-майора и кавалера де Рибаса, к озеру Радакуль, и из виду мо