По связи совершенной дружбы всемилостивейших государей наших императоров не ожидал я интриг и замыслов, употребляемых вами и генеральным консулом австрийским Криссоплеври, в Занте находящимся, противу прежде бывших венецианских островов, победоносным оружием союзных держав от французов освобожденных. И сверх чаяния таковой поступок перепискою вашею с означенным генеральным консулом открывается явным и противен есть искренности и совершенной дружбе существующей. Также интриги, происки и неблагоприятные поступки в рассуждении митрополита и черногорского народа становятся по тому ж поступку явственны.
По высочайшему именному повелению всемилостивейшего государя моего императора в минувшем марте месяце отправлен был от меня из эскадры флота капитан-лейтенант Клапакис в Черную Гору к преосвященному митрополиту Негошу: вместо оказания ему благоприятства и пособия со стороны вашей под видом удерживания карантина всякие препятствия и затруднительности нанесены были бесподобно. А когда и допущен он был с письмами и до разговора с митрополитом, и тогда употреблен строгий и неприличный за ним присмотр, как бы по подозрению, да и самим митрополитом и народом черногорским поступки ваши не соответственны искренности дружбы, хотя они и укрыты завесою политики, вами употребляемой; собственное письмо ваше поступки открывает достаточно.
Долгом почел я откровенно объясниться вашему превосходительству и просить таковые напрасные затеи и замыслы оставить и поступать с местами и народами, под протекциею и покровительством всемилостивейшего государя моего императора состоящими, с искренним благоприятством. Я уверяю вас, что в замыслах ваших без особой взаимной высочайшей воли ни в чем и малейше успеть не можете.
ИЗ ПИСЬМА Ф. Ф. УШАКОВА РУССКОМУ ПОСЛУ В ВЕНЕ А. К. РАЗУМОВСКОМУ О ВРАЖДЕБНЫХ ПРОИСКАХ АВСТРИЙЦЕВ НА ИОНИЧЕСКИХ ОСТРОВАХ
12 июля 1799 г.,
корабль «Святой Павел»
Австрийский господин генерал Бради, в Боко-ди-Каттаро близ Черной Горы находящийся, имеет переписку с австрийским генеральным консулом Криссоплеври, в острове Занте состоящим. В ней заметны развратность и помешательство в наших учреждениях островов, прежде бывших венецианских, соединенными эскадрами от французов освобожденных. Стараются они делать происки и отклонять их на сторону австрийской нации, хотя незаметно, что могли бы они в том успеть, но за всем тем делают колеблемость между народами и помешательство в покое и установлениях наших. Таковые скрытые происки противны дружбе, существующей между высочайшими дворами.
Одно письмо господина генерала Бради, писанное от него июня 3 дня сего года в остров Занте к австрийскому генеральному консулу Криссоплеври, нечаянным случаем по некоторым обстоятельствам попалось ко мне, которое ясно его в том обличает, таковые ж заметны хитрые происки и противу народа черногорского. По случаю отправления отсель архимандрита Вукотича в Черную Гору к митрополиту Негошу, из Санкт-Петербурга возвращающегося, писал я от себя к его превосходительству господину генералу Бради, объяснил подробно обо всем оном таковые замыслы и напрасные происки отставить и впредь подобностей не производить.
С письма моего к нему, сего числа посланного, точную копию вашему сиятельству при сем препровождаю. Надеюсь, что ваше сиятельство употребит старание ваше исходатайствовать господину генералу Бради и австрийскому генеральному консулу Криссоплеври строгое запрещение. В прочем предаю вашему благорассмотрению, почтете ли необходимой надобностию об оном донести всемилостивейшему государю нашему императору или на сей случай почесться может письмо мое к господину Бради достаточно, как будет вам благоугодно…
ПИСЬМО Ф. Ф. УШАКОВА В. С. ТОМАРЕ О ДЕЙСТВИЯХ ФРАНЦУЗСКОГО И АНГЛИЙСКОГО ФЛОТОВ, О БЛАГОДАРНОСТИ НЕАПОЛИТАНЦЕВ РУССКИМ ВОЙСКАМ И О БЛОКАДЕ АНКОНЫ
16 июля 1799 г.,
корабль «Святой Павел», при Корфу
Имею честь уведомить ваше превосходительство: посланные от нас в Тулон суда для отвозу пленных французов несколько времени задержаны были там под разными видами и в ожидании от правительства их резолюций, а уповательно более для того, что флот французский в то время был в Тулоне, и чтобы обо всех их обстоятельствах не допустить известий, после все оттуда отпущены. Нанятые суда почти все возвратились (кроме одного — «Павла Фоки», которого, туда еще идучи, на дороге взяли алжиры и отвели в Тунис, а потом в Алжир). Наши военные суда — акат «Св. Ирина», бригантина «Феникс» и пленный брик — также идут сюда, но они от прочих приостались: акат, как сказывают, близко уже Корфу и острова Паксо, бригантина «Феникс» и пленный брик в Мессине имели течь и там килюются. По случаю отправления курьера от Мустафы-паши об обстоятельствах ни о каких теперь писать я не успел, да и дожидаю аката «Ирина», который, конечно, не позже, как завтра, придет сюда, все верные известия и сведения надеюсь получить через него. Фрегаты «Поспешный» и «Св. Николай», посланные от вас из Константинополя, отправясь оттоль, через 23 дня пришли сюда.
С них и еще с одного судна спешу я принимать на эскадру, мне вверенную, провиант; весьма обрадован я доставлением оного и тотчас иду в поход, как прежде. уже вас уведомлял. Только что получу я все верные известия обо всем, за сим же писать буду обстоятельно и к государю императору всеподданнейше донесу о походе и обо всех подробностях. На сих днях отправляю я несколько судов по высочайшему повелению через Константинополь в адрес для забранил двух батальонов, в Корфу следующих, но судов теперь здесь у меня очень мало, и важные обстоятельства не позволяют много послать, потому пошлю не более как один фрегат «Счастливый», и за ним три или четыре малые судна, тоже отправляются отсель вышеозначенные фрегаты «Поспешный» и «Николай». Впрочем, для перевозу войск оттоль должно суда будет нанимать, а в проходе их сюда в Корфу и малейшей никакой опасности нет, как и я прежде уже об этом писал.
Французский флот, бывший в Тулоне, сказывают, в 24 или 26 линейных кораблей, кроме фрегатов и разных судов, из Тулона ушел в Карфагену[82] в соединение к гишпанскому флоту, которого разных судов считают до 50. Об англичанах нет верного сведения, сколько их, говорят, что 22 линейные корабля крейсируют близко Ливорны да 18 кораблей с Нельсоном, в том числе 4 португальских — в Неаполе. В Неаполе крепость Сант-Ельм взята на капитуляцию, король неаполитанский находится в Неаполе, на корабле Нельсона, еще опасается войтить в город, день и ночь работают в приемах. Я на сих днях отправляюсь в поход, засим же тотчас послан будет от нас в Константинополь курьер с обстоятельными нашими донесениями. В прочем свидетельствую мое истинное почтение и преданность, с каковым навсегда имею честь быть, милостивый государь мой, вашего превосходительства покорнейший слуга
P. S. Сейчас из Бриндичей пришла одна лодка. Король вошел уже в Неаполь, на сих днях в Бриндичах об оном торжествовали; русским войскам во всем королевстве Неаполитанском не знают, как приписать честь, называют их божеским ниспосланием к их избавлению; англичане только хитрят и чужую честь о взятии Сант-Ельмы себе присваивают, даже и капитуляцию о сдаче крепости на себя написали, да и прежде делали только одно помешательство, о чем меня оттоль же уведомляли. Они стараются всякого больше отвлекать от деятельности и делать пустыми, не могут успеть в своих предприятиях, сколько разных требований мне прежде было наделано, но я исполнял все по обстоятельствам и то, что было полезно; и вы мне во оном вспомоществовали, дабы мы важную пользу не теряли.
Теперь уже не знаю, с какой стороны желания их до самого государя императора доходят, и на сих днях получил я высочайшее именное повеление послать два фрегата в Александрию к командору Шмиту; страшусь, я не знаю, как могу теперича это исполнить; три фрегата от меня посланы блокировать и взять Анкону, это необходимо нужно и непременно, ибо без того Венецианский залив не будет спокоен, пока не взята будет Анкона. Фрегат «Счастливый» завтра же идет через Константинополь в Черное море… последние три фрегата, у меня находящиеся, почти без людей, войска их и с фрегата «Счастливый» находятся в Неаполе и должны итти за ними туда; при мне ни одного уже фрегата не останется, кроме шести кораблей. Не знаю, могу ли из Неаполя из этих трех два фрегата послать, изо всех со мною больших фрегатов один только благонадежный, а прочие за ветхостью берегу я, как красное яичко в Христов день, чтобы не разбились. Ежели из них который будет послан, возвратиться никак уже не может и никакой надежды нет, чтобы осень и зиму могли в тамошних местах выдержать при ветхости их. Имеют они на себе претяжелую артиллерию, и она при первой большой качке непременно их разломает, а притом и обстоятельства теперешние посылать туда еще не позволяют, пока не окажется совершенная благонадежность в рассуждении французского и гишпанского флотов. Затем два корабля: «Богоявление Господне» и «Св. Троица», которые оставлял я для исправления при Корфу и в надежде, что они и пост сей охранять будут, теперь по сходству ж именного высочайшего повеления, как оным велено неблагонадежные корабли, которые не можно хорошо исправить здесь, отослать в Ахтиар. Напервее оные и посылаю, но как из них корабль «Богоявление Господне» чрезвычайно течет, то прежде теперь же начнет исправляться килеванием, хотя ничего достаточного к тому здесь нет. Но Бог нас помощью своею исправляет[83], и как-нибудь исправится и пойдет в Ахтиар. За всем этим необходимо должен буду я делать выполнение по теперешним случаям и обстоятельствам, как только будет возможно.