– Ну, в искусстве подставлять ножки вы достигли невероятного мастерства, мистер Картер, – со смехом перебил его начальник полиции.
– Видите ли, я полагал, что мне в данном случае удалось обезвредить главного в мире преступника, но я откровенно признаю́сь: события последнего времени поколебали во мне это убеждение.
– Как вас понять, мистер Картер?
– Очень просто. Вдруг обнаружился новый экземпляр доктора Кварца, причем там, где я этого меньше всего ожидал.
– Но что общего имеет наше дело с преступной карьерой прежнего доктора Кварца? – в сомнении спросил начальник полиции.
Ник Картер докурил сигару и задумался.
– Как бы вам это объяснить, – наконец проговорил он. – Если бы я был суеверен и если бы мой разум не препятствовал мне думать об этом серьезно, то я был бы склонен верить, что прежний доктор Кварц воскрес из мертвых, хотя я лично присутствовал при его кончине и на его погребении. Словом, нынешний доктор Кварц и его предшественник – одно и то же лицо, другой возможности нет, и все же она настолько бессмысленна и недопустима для каждого разумного человека, что мне остается только пожать плечами и вспомнить одного британского мыслителя, сказавшего, что существует много вещей между небом и землей, которые и не снятся нашим мудрецам. Я повторяю: мой рассудок вынуждает меня сознавать, что это не может быть один и тот же человек. Но если это не одни и те же мускулы и жилы, не одни и те же кости и нервы, не та же плоть и кровь, то это, во всяком случае, один и тот же характер, – более того, это те же отклонения от нормальной мозговой деятельности, что и у предшественника.
– Но ведь тот Кварц умер…
– Вот именно. В этом и заключается мистика.
– Ну, мистер Картер, это слишком сложно для моего восприятия, – со вздохом сознался начальник полиции.
– Короче говоря, – продолжал Картер, – по моему мнению, мы имеем дело с человеком, до изумительного схожим с первоначальным доктором Кварцем, который обладает тем же характером, тоже знает всевозможные науки, выказывает предупредительные и любезные манеры, с человеком столь же талантливым, столь и гнусным, столь же хитрым, сколь и отважным. В общем, мы имеем дело с обратившимся снова в плоть и кровь первоначальным доктором Кварцем. Но тут характеристика этого человека далеко не исчерпана. Он испытывает страстную радость при сознании того, что он, если можно так выразиться, двойник первоначального доктора Кварца. Насколько он смел, видно уже по фонарю, недавно прикрепленному к его дому, на котором далеко видными буквами изображена надпись: доктор Д. Б. Кварц.
– Как имя первого доктора Кварца? – насторожился начальник полиции.
– Так же, как и теперешнего. Но слушайте дальше: первый доктор Кварц начал свою преступную карьеру – а я руководствуюсь полицейскими данными – с того, что необыкновенно большими средствами и громадными расходами сознательно и нарочно привлек внимание к своей преступной деятельности. Как вам известно, он устроил в громадном ящике из-под рояля дамский будуар и вместе со своей жертвой проехал товарным грузом три тысячи миль. Нынешний доктор Кварц устраивает товарный вагон с такой роскошью, что наши современные спальные комнаты в сравнении с этой обстановкой кажутся жалкими. Эта забава ему, во всяком случае, стоила восемь-десять тысяч долларов. А с его точки зрения, вся эта история не более и не менее, как остроумная шутка. Итак, мы знаем, что наш новый доктор Кварц выстроил целый вагон, нужный для исполнения его нового плана. Мы знаем, что он не пожалел ни расходов, ни трудов, чтобы обставить внутренность этого вагона как можно роскошнее и удобнее; дальше мы знаем, что он убил…
– Простите, мистер Картер, что я прерываю вас, – вставил начальник полиции, – вот тут-то и начинается затруднение, так как на самом деле мы вовсе не знаем, убил ли этот доктор Кварц кого-нибудь.
– Согласен, официально мы об этом не знаем, но нравственно мы убеждены в его виновности.
– Быть может, вы, мистер Картер, а я далеко еще нет.
– Ладно, – равнодушно ответил знаменитый сыщик, – тогда я выражусь иначе: по-моему, этот доктор Кварц убил пять человек – трех женщин и двух мужчин, и только для того, чтобы имевшееся у него намерение могло быть лучше исполнено. Затем он забальзамировал своих жертв с такой ловкостью и искусством, от которого древние египтяне, чьими мумиями мы до сих пор еще восхищаемся, должны покраснеть со стыда. Со своими набальзамированными и приправленными еще и другими способами пятью жертвами он устроил зрелище, которому по захватывающему интересу и ужасу нет равного ни в одном музее восковых фигур. Нельзя представить себе более жизненную сцену, как вид этих трупов, сидящих за столом и как бы играющих в карты. Я откровенно признаюсь, что и я сначала ошибся и принял этих мертвецов за прекрасно изготовленные куклы. С тем же искусством труп девушки был положен на постель и пригвожден к матрасу воткнутым ей в сердце кинжалом.
– Да, действительно, то было ужасное зрелище, от которого кровь застывала в жилах.
– Так вот, все это представление преследовало совершенно определенную цель.
– Интересно знать, какую именно? – произнес начальник полиции.
– Извольте, слушайте. Чтобы понять это, нужно вернуться к тому времени, когда вагон прибыл сюда, в Канзас-Сити. Доктор отправил вагон в Канзас-Сити и нарочно оставил его на товарном вокзале, пока железная дорога должна была принять какое-либо решение относительно дальнейшей судьбы невостребованного груза. А это было сделано доктором Кварцем потому, что он желал, чтобы полиция узнала о том, что содержится внутри вагона. Я утверждаю, что доктор таким образом хотел убить двух зайцев разом. Во-первых, он обратил таким способом внимание полиции на себя самого, т. е. на то, что существует лицо, ничуть не стесняющееся нарушать закон и противиться его представителям; во-вторых, при помощи четырех трупов, «игравших в карты», он дал имевшимся им в виду лицам предупреждение, не оставлявшее желать ничего лучшего в смысле ясности и наглядности.
– Вы меня извините, мистер Картер, но все то, что вы говорите, для меня совершенно непонятно, – проворчал начальник полиции с оттенком раздражения.
– Охотно верю вам, и если бы я не был умудрен своим опытом в этом деле, то, вероятно, теперь думал бы то же самое, что и вы. Но так как я насквозь знаю первого доктора Кварца, то действия его преемника и их мотивы мне очень понятны.
– Хорошо, но я этого опять не понимаю, мистер Картер. Вы уж извините меня, я человек простой, меня в школе учили, что дважды два – четыре, и поэтому я при всем желании не пойму, каким образом из всей этой чепухи может получиться нечто разумное.
– Видите ли, на всем земном шаре нет ни одного человеческого существа, которое не имело бы слабостей, – сказал Ник Картер, усаживаясь поудобнее в своем кресле и обрезая свежую сигару. – Равным образом и первоначальный доктор Кварц имел такую слабость, и она-то и привела его к гибели. Не будь меня, он наверное, жил бы еще и сегодня и был бы способен смеяться над всеми полицейскими учреждениями и сыщиками всего мира до самой своей смерти, которая последовала бы, вероятно, от старческой немощи.
– Вот как! А какая же это слабость?
– Эгоизм, самомнение, неограниченная вера в самого себя, мания величия – мало ли, как можно назвать это. Выбирайте сами. Его широкая фантазия побудила его построить вагон. Он страдал манией величия, стремился к оригинальности и старался быть несравнимой противоположностью всех других людей.
– Вы полагаете, что «наш» доктор Кварц тоже страдает этой слабостью?
– Именно из-за нее он и построил товарный вагон.
– Ладно, соглашаясь со всем этим, я все-таки еще не понимаю…
Ник Картер сделал нетерпеливое движение.
– Хорошо, предположим, что тот человек, который тоже именует себя доктором Кварцем, прошел всю лестницу всевозможных преступлений и злодеяний, не будучи заподозренным ни одного раза. Он крал и похищал все, что ему попадалось на пути, он убил более пятидесяти человек, и ни разу подозрение не пало на него. Разве трудно допустить, что с течением времени все это ему приелось, и ему надоело постоянно быть в безопасности? Совершение злодеяния уже не щекочет его нервы именно потому, что оно не сопряжено для него с опасностью. По крайней мере, так думал и действовал бы прежний доктор Кварц. Он был преисполнен гнусных стремлений, он любил преступление из-за преступления и опасность ради нее самой. Он убивал, так как убийство доставляло ему жестокое наслаждение, и так как он вместе с тем доказывал бессилие власти, не имевшей возможности покарать его. Если бы он воткнул на открытой площади отравленную иглу в тело какой-нибудь невинной жертвы, если бы эта жертва умерла бы тут же или по прошествии нескольких часов, никогда даже тень подозрения не пала бы на доктора Кварца. Он убил целую семью, которую он пользовал в качестве врача, а впоследствии выяснилось, что он сумел завоевать уважение и любовь своих жертв настолько, что все состояние семьи было по завещанию отписано ему, но и здесь он поступал так ловко, что никто и не думал заподозрить его. Наконец это ему надоело. Путем своих преступлений он собрал громадное состояние и мог бы удесятерить его тем же путем. Но ему обрыдла его обеспеченная жизнь. Словом, он жаждал опасности. Он хотел победить полицию в открытой борьбе, он мечтал выступить против всего человечества, так как он мнил себя умнее и хитрее всех людей, вместе взятых. Ему хотелось, чтобы его заподозрили, чтобы его преследовали. Для него было наслаждением считаться величайшим и ужаснейшим преступником всех времен и все-таки победоносно отражать всякое подозрение, всякое обвинение. Он стремился к тому, чтобы на улице на него указывали пальцами, чтобы все и вся узнали о том, что именно он, и только он – виновник всех неслыханных злодеяний. При всем этом он хотел рассмеяться своим обвинителям в лицо и злорадствовать, что они не могут ничего доказать. Вот побудительная причина того, что он в свое время соорудил ящик для рояля, который и привел его к гибели. Его мания величия побудила его совершить самое невообразимое злодеяние, и по той же самой причине наш теперешний доктор Кварц построил свой товарный вагон и наполнил его трупами. Мания величия влечет его к погибели!