В течение довольно долгого промежутка времени сыщик отыскивал хоть какой-нибудь след, могущий быть оставленным его помощником. Наконец он открыл этот след, да такой, который делал честь остроумию молодого человека.
Очевидно, Патси был связан и положен на ту же постель, на которой лежал в бессознательном состоянии и сам Ник Картер. Для того чтобы оставить после себя след, Патси, похоже, разорвал себе кожу пальца о какой-нибудь железный гвоздь и написал собственной кровью на белой стене за постелью краткую, но многозначительную фразу. Она гласила:
«Я во власти Кварца!»
И этого было достаточно.
– Какой ужас! – невольно вырвалось у Картера.
Когда на ратуше Канзас-Сити часы пробили полночь, за углом здания, отстоявшего от жилища доктора Кварца на три дома, показались две фигуры.
– Пока все обошлось благополучно, – послышался голос Ника Картера, – вперед, Тен-Итси, но будь безмолвен, как могила.
Они с изумительной ловкостью начали карабкаться вверх по громоотводу на крышу. Добравшись наверх, они юркнули совершенно бесшумно и осторожно по крышам и наконец остановились в тени громадной печной трубы на крыше дома доктора Кварца.
– Вон там я уже вижу светящееся окно над его вестибюлем, – шепнул Ник Картер своему спутнику.
Рядом с этим окном, в одной с ним плоскости, была устроена дверь, через которую по лестнице можно было с крыши спуститься в дом.
Ник Картер осторожно подполз к этой двери и попробовал ее открыть. Но она не поддавалась никаким усилиям.
– Заперта изнутри, – шепнул сыщик, – дай-ка инструменты, Тен.
Тен-Итси снял с плеча кожаную сумку, из которой передал своему начальнику бурав. Ник Картер начал работать и быстро просверлил отверстие в железе, продырявив также нижнюю деревянную обшивку. Таким образом он сверлил отверстие за отверстием, одно вблизи другого, пока сыщику в конце концов не удалось острым инструментом вытащить оставшиеся части. В итоге образовалось большое отверстие, достаточно широкое, чтобы пропустить туда руку. Сыщик просунул руку, нащупал засов и бесшумно его отодвинул. Затем Ник Картер приподнялся, чтобы отдать команду.
– Готово, – шепнул он своему помощнику, – а теперь, Тен-Итси, я подниму дверь и спущусь. А ты останешься здесь, на крыше.
– Можно я вас провожу туда, начальник?
– Нет, ты подожди здесь, ты тогда лучше всего сумеешь оказать мне содействие. Нельзя заранее знать: может быть, в эту минуту по всему дому раздаются тревожные звонки, извещающие доктора Кварца о том, что сейчас происходит на крыше. Если он услышал тревогу, то уже ожидает меня внизу; я не хочу, чтобы он поймал нас обоих, хотя на этот раз я не дамся ему так легко в руки.
– А что мне тем временем делать на крыше, начальник? Звезды считать?
– Ожидать. Спокойно ожидать и слушать, что творится.
– И если я услышу шум или что-нибудь в этом роде?
– Прислушивайся как можно внимательнее. Если ты услышишь, что я крикну «доктор», то сейчас же спеши мне на помощь. Если же я крикну «Кварц», то ты во всю прыть беги к начальнику полиции и попроси его немедленно прийти сюда. Если же ты ничего не услышишь, то подождешь здесь час и потом тоже отправишься к начальнику полиции. Приведи его сюда и побуди его обыскать каждый уголок в этом доме. Если я через час не появлюсь, то для обыска будет достаточно много оснований.
С этими словами Ник Картер отворил дверь и осторожно юркнул вниз. Он сошел по лестнице донизу, там стал прислушиваться и убедился, что его приход остался незамеченным, а затем вынул свой электрический фонарь и надавил на кнопку.
При ярком свете фонаря сыщик увидел, что он находится в каком-то шкафообразном помещении, еле вмещавшем лестницу. Прямо перед ним была дверь; легким нажатием ручки он убедился, что она заперта.
Сыщик без труда умел открывать всякие замки и в этом отношении мог соперничать с самым искусным слесарем. Для таких целей у него имелась изготовленная им самим переставляемая отмычка; через несколько секунд этот великолепный маленький инструмент выполнил свою функцию – дверь открылась.
Ник Картер бесшумно затворил ее за собой и поспешно зашагал в верхний коридор дома, предварительно погасив свой фонарь.
Таким образом, Ник Картер в полночное время очутился в доме своего смертельного врага. Более того, он успел уже спуститься с крыши в верхний коридор, и теперь он сознавал, что ему представляется удачная возможность раскрыть некоторые тайны этого загадочного дома.
Осторожность не позволяла ему пользоваться карманным фонарем, так как один-единственный луч мог погубить его. Поэтому он передвигался в темноте, ощупью искал направление по перилам лестницы, принимая все возможные меры, чтобы избежать какого бы то ни было шума либо шороха.
У Ника Картера были удивительно зоркие глаза, не отказывавшие ему и ночью. Там, где другие чувствовали себя в непроницаемой тьме, он видел достаточно четко, чтобы найти дорогу. Кроме того, из верхнего светящегося окна внутрь дома падал легкий сумрачный свет.
Примерно на полпути Ник Картер увидел, что в верхний коридор ведут четыре двери, выходившие, очевидно, из стольких же комнат.
Он нажал на все четыре ручки дверей. Оказалось, что двери были незаперты, а комнаты пустовали.
Ник Картер, убедившись в том, что на верхнем этаже искать больше нечего, подкрался обратно к лестнице и по ее покрытым ковром ступенькам неслышно спустился в нижний этаж.
Он тотчас же убедился, что здесь комнаты были расположены иначе.
В нижнем коридоре горел спущенный газовый рожок, распространявший достаточно света, для того чтобы дать сыщику возможность хорошенько оглядеться.
Он опять остановился и стал прислушиваться. В доме все было тихо, однако сыщик заметил, что в одной из комнат того этажа, на котором он теперь находился, горел свет: он просачивался через нижнюю щель в двери.
Но когда Ник Картер приблизился к двери, он вдруг расслышал чье-то бормотание. Оно было настолько неясно и расплывчато, что сыщик, несмотря на хороший слух, не мог установить, были ли то мужские или женские голоса.
Он опустился на четвереньки и приложил ухо к нижней щели прямо у пола.
И сразу он испытал восторженную радость, так как по звуку голоса сейчас же узнал своего молодого помощника Патси, хотя и не сумел разобрать ни одного слова из того, что говорил юноша.
Сыщик бесшумно привстал и тщательно осмотрел дверь, у которой он стоял.
Ему мгновенно бросилось в глаза, что дверь отворялась не вовнутрь, а в противоположном направлении, то есть в коридор. Это было особое устройство, отличавшееся от обычных строительных механизмов в Америке. Кроме того, Ник Картер заметил, что дверь была снабжена железными засовами.
С крайней осторожностью, дабы не возбудить внимания находившихся в комнате людей, – ведь можно было предположить, что там находится и доктор Кварц, – Ник Картер отодвинул железные засовы; это оказалось легче, чем он предполагал. Засовы были хорошо смазаны и, вероятно, часто передвигались, так как они отошли свободно и совершенно бесшумно.
Ник Картер, как только мог осторожно, немного приоткрыл дверь, чтобы заглянуть в освещенную комнату, не будучи замеченным находящимися в ней людьми.
Сыщик сейчас же увидел, что он далеко еще не достиг помещения, так как за открытой им дверью была расположена еще и другая дверь, сооруженная из массивных железных прутьев, наподобие решетчатых дверей в американских тюрьмах.
Он быстро взглянул внутрь комнаты. В ней находились два человека, прикованных к продольным стенам друг против друга таким образом, что они могли смотреть друг другу в лицо.
В одном из этих людей Ник узнал своего помощника Патси.
А другой человек… Глаза сыщика при виде этого лица чуть не затуманились, так как он готов был поклясться, что это была та же дивно красивая молодая девушка, воскресшая к новой жизни, которую он видел распростертой на постели в товарном вагоне, мертвую и набальзамированную, с кинжалом в груди.
Ни Патси, ни девушка, которой, по-видимому, было не более двадцати лет, ничего не подозревали о близости сыщика. А тот не осмеливался дать им знать о себе, не убедившись предварительно, что, кроме двух пленников, никто не может его услышать.
Железная дверь была массивной работы и плотно запиралась. Это Ник Картер определил сразу же, причем сознавал, что даже ему будет нелегко открыть эту решетку.
Он уже собрался уйти, чтобы продолжать осмотр дома, так как ни за что не хотел допустить возможности быть не вовремя настигнутым в доме до освобождения Патси, как вдруг услышал голос девушки:
– Я надеюсь, вы храбро будете смотреть опасности в глаза, молодой человек.
– Полагаю, мне придется страдать меньше, чем вам, – ответил Патси. – Я предпочту вынести на себе всевозможные мучения, чем беспомощно смотреть, как другого человека терзают и пытают.
Ник Картер ясно разглядел в слабо освещенной комнате, как девушка печально взглянула на его помощника.
– До сего времени, – сказала она, – я присутствовала на некоторых пытках, и он заявил, что мне тоже придется скоро пройти это испытание. Он исходит из того постулата, что может заставить даже самого нежного и мягкосердечного человека отупеть настолько, что тот будет видеть страдания других, не испытывая решительно ничего. – Что даже самые ужасные и мучительные сцены, которые могут быть придуманы лишь дьявольской фантазией, не произведут на свидетеля никакого впечатления и не вызовут у него даже сердцебиения, не говоря уже о чувстве сожаления или сострадания. Правда, я еще не видела, как он пытал кого-нибудь так ужасно, как он собирается сделать это с вами, если верить его клятве. Надеюсь, он не заставит меня смотреть на все это до конца.
– Давно вы уже сидите в этом ужасном доме?
– Не знаю. Понятия о времени и пространстве исчезли из моей памяти, и я ничего не могу вспомнить. Либо меня одурманивают, либо я живу в тисках какого-то властного гипнотического внушения.